Что отличает отвратительное от прекрасного? Гармония с одной стороны и хаос другой?

Нет. наше отношение к ним. Это мы наделяем реальность оттенками. Мы видим разное в одинаковом. Поэтому так по разному понимаем эту картину. О том же, но по другому рассказал нам Пазолини в Теореме. Или даже в Декамероне.

А что объединяет доброе и злое? Мы. Да в нас есть и то и другое. Но фильмы подобные этому фильму Висконти дают нам смелость думать, что мы лучше, чем есть.

Для художника нравственная жизнь человека — лишь одна из тем его творчества. Этика же искусства — в совершенном применении несовершенных средств.

Оскар Уайльд

Это один из самых красивых фильмов, что мне посчастливилось лицезреть и уж точно самый мой любимый фильм великого итальянского гения Лукино Висконти. Итальянское кино всегда притягивало меня необъяснимой аурой, поэзией, утонченностью, которая отличает его от кинематографа других стран. Здесь нет четких границ для творчества, полету мысли нет предела.

«Искусство заключается в том, чтобы найти необыкновенное в обыкновенном и обыкновенное в необыкновенном». Вот слова Федора Михайловича Достоевского, которые как мне кажется как нельзя лучше определяют творчество итальянских режиссеров, всегда следовавших этой простой истине.

Сколько казалось бы обычного показал в фильме Лукино Висконти, в нем сплелись многочисленные вопросы духовного кризиса, красоты и уродства, падения нравов, неизбежности смерти. И все это режиссер показал через призму своих собственных переживаний и чувств.

На мой взгляд, название очень символично. О какой именно смерти мы говорим? Не только о физической, но и духовной: смерти нравственности, искусства, эстетики. Фильм является своеобразным откровением маэстро. От лица своего альтер эго, композитора Густава фон Ашенбаха он размышляет над этими вопросами.

Главный герой, переживающий кризис творчества, приезжает на курорт в Венеции в поисках вдохновения и источника душевных сил, но он и не подозревает, что эта поездка ему сулит. Он встречает молодого юношу, красота которого будоражит сознание. Нахлынувшие внезапно чувства повергают творца в шок, происходящее с ним выше его понимания и контроля. Он старается противостоять им, но вот удастся ли ему это? Красота находится под властью разума или чувств? Задается вопросом композитор. Что ж, думаю человечеству так и не удалось разрешить этой загадки.

Духовные метания и самобичевания человека, одержимого губительными страстями блестяще показаны Висконти.

Смерть в Венеции представляет собой реквием. Каждая сцена сопровождается драматически-скорбной музыкой Густава Малера. Фильм — один из лучших образцов декаданса на мой взгляд. Ну, и, конечно же, грех не отметить выбивающую из колеи душещипательную игру исключительного английского актера Дирка Богарта. Я до сих пор зачарована.

Таких шедевров больше не снимают и больше не снимут никогда.

Вердикт: 10 из 10 и намного больше.

Я не читала «Смерть в Венеции», но читала «Волшебную гору» и «Будденброков». Томас Манн, бес сомнения, великолепен. И режиссером удивительно точно передано настроение, эти сцены, собрание разноперой аристократии на отдыхе, у меня в мыслях так и всплывали картинки из Волшебной горы, все эти ничем особенным не занятые, но страшно утонченные дамы, немцы, поляки, русские, Клавдия Шоша, Ганс Касторп, Сеттембрини…

Я ничего не знаю об истории создания фильма, об этом уже написали и еще напишут знатоки, я хочу лишь передать эмоции.

Фильм начинается с того, что мы застаем нашего героя в пути, сначала на корабле, а далее на гондоле, он одновременно собран и рассеян, сжимает в руках зонт и чемодан. На его лице отражаются эмоции, видно, что его мысли неспокойны.

Вообще фильм удивительно талантливо затянут, но ни в коем случае не скучен. Он почти без слов, а те слова, что звучат, почти не имеют отношения к чувствам, которые и приводят к трагической развязке, чувствам, поглотившим Ашенбаха. Кроме слов «Ты не должен так улыбаться. Ты никому не должен так улыбаться». Эти слова отражают всю глубину чувства, всю беспощадность запретной страсти.

По сюжету, в первый же день своего пребывания на курорте Ашенбах видит Тадзио. И вот здесь начинается волшебство этого фильма. Не сказано ни слова, но на лице видны все эмоции: и удивление своему интересу, и смущение от своих чувств, и восхищение этим мальчиком. И так весь фильм, мы читаем по лицам, а сыграно так, что читаем мы безошибочно.

Далее чувства все больше приобретают оттенок драмы. И уже ясно, что впереди возможна только трагедия. Он любит Тадзио, но, разумеется, сам прекрасно понимает, что эта любовь — нарушение табу, это выход за рамки общественных норм, и, что бы он ни сделал, его осудят, он теперь уже никогда не сможет быть счастливым, хотя, как мы видим из его воспоминаний, и к этому моменту его жизнь уже полна разочарований и потерь. Но это крайняя точка. Обратной дороги нет.

А ведь и мальчик не так прост. Он заметил. Он смотрит и улыбается одними уголками губ, что еще хуже. Он, возможно, в силу возраста, не понимает всей глубины, но очень тонко чувствует. И он дразнит нашего героя, хотя, как мне кажется, не со зла, а из интереса. Ему и правда интересно наблюдать за этим странным застенчивым господином. Как он крутился у столбов на пляже! Это же гениально. Он знает, что в безопасности, но позволяет подойти к себе так близко, и тут же исчезает. С одной стороны, он ребенок, как он резвится на песке со своими одногодками. С другой же стороны, когда он поворачивается, зная, что встретит этот безнадежный и жаждущий взгляд, он смотрит так по-взрослому. И кажется, что в этом понимании кроется его порочность. Чем-то даже напоминает набоковскую Лолиту (это, разумеется, мое субъективное мнение), хотя он и чист, как ангел.

Я не буду дальше описывать сюжет, вы сами все увидите. Скажу лишь, что фильм о любви, о любви запретной, что делает ее еще более жгучей. О любви безответной по определению, что делает ее неизбежно трагичной. О настоящей любви. Если вы моралист — лучше не смотрите, вам не понравится.

10 из 10

Неспешный, ровный фильм, но очень нелегкий в эмоциональном плане. Сама Венеция, несмотря на то, что неизменно полна туристов, что тогда, что сейчас, в фильме чрезвычайно холодна, сыра, неприветлива, как бы пронизана болезнью. Вот даже пришел на ум заголовок из Бродского «Набережная неисцелимых», нет, конечно, то произведение совсем-совсем о другом, и смысл там другой, лишь мрачноватое символическое название как-то крепко ассоциируется именно с главным героем. А кстати, набережная та так называется, потому что там находился госпиталь для неизлечимых больных, то ли чумой, то ли сифилисом.

Медленно неспешно нарастает ощущение угрозы с самого начала фильма, за циничными действиями городских властей, где лишь используя связи или свой авторитет, возможно докопаться до истины. Тайно распространяется опасная болезнь, поражая, в начале по одиночке, разных людей по разным концам города. Начинает пронизывать тяжелый влажный застоявшийся воздух.

Одинокий композитор, приехавший туда, вдруг неожиданно обретает прилив интереса к жизни, виной тому является польский подросток по имени Тадзио, отдыхающий вместе со своей семьей. Вообще, гомосексуальность здесь показана исключительно на платоническом уровне, через скрытую влюбленность композитора, через его восхищение этим мальчиком. Через взгляды, без единого прикосновения. Это его чувство немного напоминает «Портрет Дориана Грея» Оскара Уайльда, где художник, просто восхищаясь внешностью и непорочной красотой юноши, создал свое демоническое произведение искусства.

Само место для смерти было выбрано идеально, что Томасом Манном, что Лукино Висконти. Смерть в Париже, Мадриде, Лондоне или где-то еще не была бы такой. Какой, я сама не могу точно сказать. Наверное, какой-то «окончательной», которой предшествовал неожиданный прилив чувств. Сцена смерти была драматичной, она олицетворяла его уход не только в физическом смысле. Врезаются в память потоки темной краски, струящейся по покрытому мертвенно белой пудрой лицу композитора, чем ближе он к своему уходу, тем больше их и тем сильнее они текут, точно кровь, только на них тяжело смотреть из-за черного цвета.

А еще, какое-то странное меня посещало любопытство. Вот итальянский певец Робертино Лоретти, который был известен, когда был маленьким, трогательно пел, и все его сравнивали с ангелом, вырос, стал толстым, обрюзгшим, и потерял былой голос, стал просто неузнаваемым. Почему-то все время была у меня мысль, что с исполнителем роли маленького ангелка с пепельными локонами, нечто такое же непременно произойти должно было. Не поленилась, посмотрела в Интернете, актер Бьорн Андерсен, конечно уже далеко не молод, и вообще не в моем вкусе, но все же не случилось с ним никаких таких страшных изменений, он, только взрослый. Сама не знаю, что это за чувство такое странное было.

Фильм олицетворяет собой тоску (ни в коем случае не имею в виду, что это тоскливый фильм, хоть он и долго идет), тоску по чему-то невозможному, уходящему навсегда. Фон, в виде города, которым многие привыкли восхищаться заочно за его красоту, здесь имеет свой опустошающий вид, свою гнетущую мрачность, он очень усиливает ощущение печали

8 из 10

На мой взгляд основная проблематика фильма становится понятной практически с самого начала картины, когда происходит спор о красоте и искусстве между Ашенбахом и его товарищем. По мнению главного героя, красота (и искусство как выразитель оной) — это нечто возвышенное и духовное (идеализм эстетики Сократа, Платона), его же собеседник занимает противоположную точку зрения. Старое доброе противостояние аполлоновского и дионисийского начал… И уже отсюда можно было бы сразу сказать чем кончится фильм, ведь мы знаем, что фильм снят по произведению Т. Манна, который был сторонником Ницше, для которого культ Диониса играл немаловажную роль. Также собеседник Ашенбаха практически цитирует мысли усатого философа на счет связи искусства и личных бед художника (философия трагедии), впрочем подобные взгляды высказывали и представители немецкого романтизма, а затем и эстеты вроде Уальда. Концовка ленты лишь подтверждает сказанное выше.

Также фильм можно рассматривать как аллюзию на отношения Сократа и Алкивиада, этого прекрасного златокудрого эфеба. Правда автор обыгрывает все иначе и ясно дает понять, что не духовная красота юноши привлекает престарелого героя и не платоническое желание горит огнем в его сердце, еще один камень в огород идеализма.

Неплохое кино, хотя и весьма затянутое.

6 из 10

Плюсы этого фильма все знают, поэтому поговорим о запретном — о его минусах. Их, к сожалению, довольно много. Самый большой из них — это работа оператора. Оператор во время разговоров героев медленно наплывает на них, а потом так же медленно отъезжает — и так в нескольких сценах подряд. Доходит до того, что этот прием становится, страшно сказать, предсказуемым. Такое же предсказуемое и «неожиданное» появление белокурого юноши практически в каждой сцене, следующей после нашего первого знакомства с ним: профессор Ашенбах мирно занимается чем-то своим, и тут вдруг… напряжение появляется на его лице, он пронзительно всматривается куда-то вдаль и, к своему страшному удивлению, видит все того же мальчика — и это четыре раза подряд. И каждый раз при этой сцене я задаюсь вопросом: помилуйте, да Висконти ли это? Может, режиссер доверил постановку кому-то другому? Может быть, поэтому он и не попенял оператору на то, что тот совершенно не умеет компоновать множество объектов в кадре, выстраивая неорганизованную и хаотичную композицию. Вспомните, как компонует гринуэевский оператор Саша Вьерни: каждый кадр — шедевр грамотной организации пространства. Неудача де Сильвы объяснима: передать бурление венецианской жизни и вообще любой жизни медленной камерой, другими словами, передать динамику статикой, по определению невозможно, а вот испортить кадр, пытаясь решить заведомо неразрешимую задачу, очень даже просто. Поэтому лучшие кадры в этом фильме — это когда профессор мирно сидит в лодке или еще где-нибудь в единственном числе: когда объект всего один, тут уж испортить ничего невозможно. И еще очень красиво сняты воспоминания профессора о том, как он со своей семьей резвится на зеленом лугу: жаль, что эта сцена слишком коротка.

Наверное, этот фильм символический, как и сама новелла, но зачем было переделывать писателя в композитора? Видимо, потому, что это был очень личностный проект: Висконти хотел сублимировать собственную гомосексуальность и сделать это под музыку своих любимых композиторов, которую ему в предыдущем фильме продюсеры использовать не разрешили. Режиссер был слишком увлечен реализацией своих собственных переживаний, и поэтому какие-то «посторонние» детали ему были безразличны. Странный белокурый мальчик игнорирует и даже как будто поддразнивает своего старого преследователя, хотя любой другой на его месте давно побежал бы в полицию или хотя бы позвал родителей. Может, этот мальчик вообще всего лишь видение? Если мы примем эту точку зрения, то она простит многие недостатки фильма. Но далеко не все. Сцена с музыкантами все равно безобразно растянута. А банальная новость о том, что власти скрывают чуму (которая в фильме называется «холера») потому, что не хотят отпугнуть туристов, преподносится, как какое-то неожиданное откровение. Да и вообще все в картине слишком просто и очевидно, как в голливудском фильме.

Да, картина красивая, иногда (но нечасто) даже очень, и музыка подобрана грамотно, и последние полчаса довольно пронзительны: такая драма нереализованности, знакомая многим. Все актеры играют замечательно, а Богард выше всяких похвал. Но не хватает чего-то очень важного.

Тем не менее, ставлю позитивную оценку. А то как-то неудобно.

Не знаю, кто придумывает слоганы, но здесь я бы поставил фразу, которую дословно цитирую из фильма: «Красота принадлежит чувствам!».

Фильм, прежде всего, о красоте, о любви и смерти, муках и источнике творчества, о бренности человеческой жизни и всего сущего. Все эти вечные вопросы представлены зрителю через мучительные переживания главного героя картины — композитора Густава фон Ашенбаха.

Второй раз просмотрел в этом году этот гениальный, тонкий, психологический фильм. Удивительно неторопливо, как-то замедленно ведется повествование. Это дает возможность зрителю почувствовать все оттенки эмоций главного героя: потрясение от красоты и пробуждение любви, отчаяние, разочарование, воспоминания о трагических эпизодах в жизни и крахе в творчестве.

Мы не только наблюдаем за действиями и поступками героя со стороны, но и видим происходящее в его душе его же глазами. На одних эмоциях и почти без слов актер талантливо передает его состояние.

Ашенбаха постоянно тяготит прошлое, а настоящее безжалостно, болезненно-чувственно обжигает его душу… Убежать? Удовлетворить себя плотскими утехами с продажным объектом любви, похожим на предмет вожделения? Попытаться вернуть молодость и красоту?

Красоту Висконти талантливо воспроизводит на экране, но и неприглядные стороны человеческой природы и окружающего не остаются без внимания режиссера, чтобы опять же подчеркнуть эротическую волнующую силу красоты и совершенства. Очарование юности и уставшего от жизни Ашенбаха Висконти сталкивает очень тонко и умело, чаще всего одними только мимолётными взглядами героев. Увидим холеных красивых людей и, мягко говоря, не очень симпатичных бульварных шансонье, величественные парадные красоты Венеции и ее мрачные закоулки…

Лейтмотивом через весь фильм будет звучать исключительно соответствующая духу происходящего лирическая и чуть тревожная музыка Малера. Но также услышим фрагмент из «Веселой вдовы» в не очень стройном исполнении крошечного оркестрика, который словно подчеркивает опереточную атмосферу курортного отеля, незатейливые народные песенки, любительское фортепианное исполнение пьесы Бетховена, как будто задумка режиссера состояла в том, чтобы искусственно «принизить» красоту и этим же доказать, что это сделать невозможно. Очень тронуло то, что услышим и русскую колыбельную, словно сама судьба убаюкивает главного героя.

Великолепно, очень скрупулезно передан быт 1911 года: пляжная жизнь отдыхающей элиты, костюмы, быт… Одним словом «ретро».

Когда снимался фильм, домашнего видео еще не существовало, однако считаю, что его лучше смотреть в одиночестве. Слишком уж в потаенный внутренний мир героя, полный нюансов и переживаний, погружает нас Висконти.

Меня поразила тщательность, с которой продумана композиция каждой сцены. Один маленький пейзажный фрагмент фильма меня просто ошеломил своей лаконичностью и обескураживающей простотой, но при этом просто невероятной информативностью о нашем земном мире! Нажав на «паузу», я около 10 минут любовался неподвижной картинкой на экране, буквально погрузившись в нее, в полной тишине…

… фильм закончился. Я снова вернулся к этому фрагменту, и начал его воспроизводить в покадровом режиме. Так вот, наивысший пик выразительности, ощущения полной гармонии, занял всего 28 кадров, а ведь это чуть больше одной секунды экранного времени из нескольких десятков секунд эпизода. Браво, Висконти! Ювелирная работа не только кинорежиссера, но и живописца!

А как Вы думаете, чтобы условно отобразить продукт человеческой цивилизации, какой всем известный предмет, символизирующий бренность нашего существования, режиссер поместил на передний план в этом эпизоде? Не догадываетесь? Звучит интригующе? Смотрите этот шедевр, и всё сами узнаете…

10 из 10.

Томас Манн. Лукино Висконти. Дирк Богард. Великий писатель, Великий режиссер и Великий актер. Даже не знаю, сколько раз перечитывал «Будденброки» и «Смерть в Венеции» (самые мои любимые у автора). Сколько раз смотрел фильм, как вообще нужно и как вообще возможно при минимуме диалогов глазами и жестами, походкой выразить чувства, переживания, эмоции. В этом весь Дирк Богард. И как нужно создать фильм, что в любой момент включи — и он завораживает. Это Висконти. Это не фильм — это музыка, которую я по давней привычке могу слушать сутками. И фильм могу 7—8 раз за сутки посмотреть, перекручивая отдельные эпизоды и наслаждаясь актерской игрой.

По книге писатель, а в фильме композитор приезжает в один из прекрасных уголков Италии — Венецию, а точнее в городок Лидо около Венеции. Он духовно устал и ищет то самое вдохновение даже не столько для творчества, сколько для полноценной жизни. Висконти намеренно изменил профессию героя, чтобы ярче раскрыть персонаж Богарда. И вот в на этом курорте тщательно скрывают приближающуюся эпидемию холеры. И вдруг среди снобов-аристократов этого курорта композитор замечает одну семью, вернее очень красивого и очень молодого члена этой семьи Тадзио (Бьорн Андресен). Юноша никуда не отходит от своей семьи, от родителей, развлекается на курорте, а Густав фон Ашенбах (Дирк Богард) чувствует, что уже не находит себе места, в его мыслях только этот юноша.

Сам того не замечая, даже не показывая внешне свою смущенность, свои эмоции аристократическому люду, невольно следует повсюду за их семьей. Даже встреча глазами с этим парнем его радует, да и просто, что он может наблюдать, как тот резвится на пляже. Здесь нужно непременно сказать, что игра Дирка Богарда… нет такого слова в русском языке, потрясающая и великолепная — это значит ничего не сказать. Когда я (зритель) вижу и читаю его мысли, знаю как, чему и почему он радуется, почему он сегодня немного причудливо-странно ходит, откуда взялись эти жесты и настроение — это на уровне подсознания. Как он огорчается, когда приходит на привычное место к завтраку и не находит глаз юноши — это не больно, это не депрессия и подавленность, это просто весь мир рушится и приобретает искаженные черты, уходит смысл жизни, да и сама жизнь без глаз молодого Тадзио уже бессмысленна.

Но это только внешняя сторона, то, что мы видим по сюжету. Главная мысль в том состоит, что без красоты нет вдохновения, что ускользающая красота забирает с собой все то, что мы смогли бы сделать в жизни хорошего. Да что там, мир развалится, если в нем не будет места красоте. Это фильм-рассуждение о всем прекрасном: юности, любви, таланте увидеть то, что не увидит никто другой. О том, что вместе с возрастом приходят комплексы, а с ними мы умираем и в прямом, и в переносном смысле.

Чего только стоит одна сцена, когда Густав и Тадзио остаются вдвоем на короткое время в лифте. Красота ослепляет, когда она очень близка и недоступна. Смерть неизбежна, а красота и любовь — вечны. Очень правильным мне всегда виделся подход Лукино Висконти, что он не сделал точную кальку книги Томаса Манна, и человек черпал вдохновение от реальных чувств к реальному человеку.

Тем временем холера добирается и до этого городка, но уже неважно, умирать не так страшно, когда ты видишь красоту и даже можешь немного до нее дотронуться. Ты нашел, что искал там, где и не подозревал. У тебя хорошее настроение и к тебе возвращается желание жить и творить. А это самое главное.

Гениальнейший фильм, уже давно ставший классикой. Награды и кинопремии перечислять не буду: и Канны, и Британская, и Американская киноакадемии щедро одарили всех, кто работал над этим фильмом. Это как раз тот случай, когда Великое оценил весь мир, а у нас есть возможность прикоснуться к Великому и насладиться ним.

Композитор-интроверт мается неразделённой любовью к златокудрому ангелоиду, а на Венецию тем временем надвигается эпидемия. Классическая музыка, романтические виды города, утонченные женские наряды и старушка с косой дышит в затылок. Выразительные мелочи, глубокие образы. Минимум слов. Немного нудно, но красиво.

Образцовый декаданс.