Финн — знаменитый фотограф. Его работы украшают лучшие галереи и обложки журналов по всему миру. Жизнь бьет ключом, он — настоящая звезда арт-сцены. Но в сердце живет трагическая пустота.
Однажды он приезжает в Палермо, где знакомится с прекрасной и загадочной художницей Флавией и встречает свою любовь. Но внезапно с ним начинает происходить нечто необъяснимое, оживают древние фрески, искусство сливается с реальностью. Финн словно погружается на самое дно ада…
«Съемки в Палермо» фильм о фотографе. Все фильмы о фотографах стоят просмотра. Не все они понравятся и будут осознанны обычным зрителем, да. Но все они будут нестандартны. Думаю, что если про фотографа снимают фильм, то он был нестандартным человеком и сделал что-то такооое необычное и несвойственное фотографу, что об этом решили всем рассказать и снять художественное кино. Ведь в фотографах мы больше любим их снимки, чем их личность, стоит это признать. Поэтому кино о личности априори будет интересным.
Вы когда-нибудь теряли себя? У вас была депрессия? Потеря смысла жизни? Возможно, этот фильм поможет вам найти ответ на вопросы, терзающие ваше сознание.
Фин — сорокалетний немецкий успешный фотограф, переживающий кризис в восприятии мира. Его социальное и финансовое благополучие не может дать ему спокойствие души. Фина тянет к одиночеству и переосмыслению себя. И он едет в Палермо — «город смерти»…
Дальше говорить о сюжете я считаю просто непорядочным. Но я расскажу о других немаловажных вещах, которые делают этот фильм таким значимым для меня.
«Я мог умереть, но не умер. Я должен чувствовать себя живым, но не чувствую.» Фин
Здесь мало диалогов и все они довольно короткие, однако, несмотря на это, они несут большую смысловую нагрузку. Размышления о жизни, смерти, чувствах и восприятии заставляют задуматься о своем существовании на этой планете. Что происходит в фильме, когда там молчат? Там играет музыка. Главный герой везде ходит в наушниках (кстати, очень крутых) и, я считаю, это интересное решение, потому что музыка играет, даже если вокруг происходит что-то неладное, музыкальный фон не сменится, пока Фин не вынет «бананы» из ушей. Это делает наше восприятие очень близким к восприятию самого фотографа. Кстати, музыкальный вкус у него отличный, так что если фильм вы смотреть не хотите, несмотря на все мои призывы — советую скачать саундтрек, я уверен, он вам очень понравится.
Достаточно слов, смотрите кино. Я вам очень рекомендую.
Весь фильм я не могла отделаться от мысли: кризис среднего возраста. Когда есть все и в то же время не хочется ничего! Вот что хочет сказать нам режиссер с экрана. У героя, у собирательного образа успешного человека «ломка», он не чувствует себя в этом мире уместным, не чувствует своего веса, не чувствует необходимости жить, он сталкивается со смертью и в какой-то параллельной реальности избегает ее, после чего пытается придать красок своей жизни.
Проваливаясь в сон, между реальностью и воображением он пытается найти ответы на не поставленные вопросы. Его жизнь превращается в бессмысленное существование, его преследует страх ничтожества и пустоты (именно сны позволяют нам проникнуть в рамки его подсознания), когда он ищет ответы, а сам даже не знает на какие вопросы.
Мир, который он вокруг себя создал, давит его, постепенно грозя свести его к безумству. Но он по-прежнему следует по течению реки туда, куда его ведут, а ведет его смерть.
Расставляет все точки над «И» диалог со смертью!
И здесь я в корне меняю свое понимание главного посыла фильма:
Люди, цените жизнь, она дана вам не просто так и вы должны ее любить здесь и сейчас, а не начинать ее любить тогда, когда перед вами СМЕРТЬ, когда мучительно хочется все наверстать. И это все — есть камень преткновения, потому что вы не знали, что это все пока жили, и не знаете что это все, когда умираете, а поэтому второго шанса вам не дадут!
Сняв в 1988 признанный ну просто всеми шедевр «Небо над Берлином», немецкий режиссер Вим Вендерс окончательно «закопался». Перебрался в Америку, снял вычурный «Отель Миллион долларов», невразумительный псевдо-триллер «Конец насилия» и патриотичный «Земля изобилия». В 2005 году Вим переснял собственный уже признанный фильм «Париж, Техас» поменяв название на «Входите без стука», а Гарри Дин Стэнтона на автора сценария обоих лент — Сэма Шепарда. Ничего хорошего всё эти «манипуляции» не предвещали…
«Съемки в Палермо» тоже ремейк. И вновь — ремейк собственного фильма. Но на сей раз не признанного шедевра, а даже в своё время(!) раскритикованного «туристического гида» по Лиссабону. Назывался оригинал «Лиссабонская история» 1993 года: Задумчивый звукорежиссёр приезжает в город Лиссабон (чем-то приглянувшийся Вендерсу) и два часа бродит по нему, записывая звуки, общаясь с людьми и распутывая смутную интригу, не интересующую Вима, а соответственно и нас.
Сюжет «Съемки в Палермо» (для сравнения со см. выше): Задумчивый фотограф приезжает в город Палермо и час сорок минут бродит по нему, фотографирует, общаясь с людьми и… смертью.
Да. Вот и нашлось отличие. В туристический гид по Палермо вклинивается «Седьмая печать» Ингмара Бергмана. А ведь фильм посвящен недавно ушедшим из жизни Бергману и Антониони… То ли Вендерс заметил собственный плагиат, то ли так и задумывал, но кино от того лучше не становится.
Тема «одиночества», изюминка Антониони, как уже отмечалось, использовалась Вендерсом и раньше, и не раз. В целом, творчество Бергмана так же более чем заметно в Небе над Берлином (думаю, без кавычек сойдёт). Но И. Бергман не позволял «своей» смерти философствовать перед экраном. Почему? Да потому что если позволить смерти или богу говорить перед камерой, автоматически сценарные реплики засчитываются за великую истину. А Бергман никогда не учил нас, как жить. Он никогда не навязывал своего мнения. Его герои лишь вопрошали «Что же будет после? Пустота? Или нет?» — Бергман сам не знал ответа, как и мы. А Вендерсу кажется, будто он знает. И в этом его ошибка.
Теперь сухо по пунктам: Операторская работа настолько оригинальна, что выпирает из обыденных городских пейзажей и с уклоном в «психоделику». Режиссура то буксует в «видовых» съемках, то галопом несётся по «сновидениям» в стиле «Жилец» Поланского. Песни Ника Кейва уже не те, что в «Небо над Берлином» или «До конца мира», просто песни в наушниках. Старый усталый Лу Рид, куда больше подходящий на роль Смерти нежели Деннис Хоппер, выглядит собственной тенью из «Так близко, так далеко». Когда в кадре появляется Деннис Хоппер, ты видишь не Смерть, как у Бергмана, а бритого наголо Денниса Хоппера.
Туристический гид, + сюжет «Лиссабонской истории», + «одиночество» Антониони, + «смерть» Бергмана в исполнении Денниса Хоппера, + куча арт-хаусных штампов, наподобии пафосного закадрового голоса и Бунюэлевских «снов» = «Съемки в Палермо».
Если вам ни о чём не говорят вышеперчисленные минусы и отсылки к оригиналам, вы не знакомы с творчеством раннего Вендерса, Бергмана, Антониони, и вообще никогда не смотрели ничего «глубже» «Свадьбы моего лучшего друга» — очень советую глянуть ленту «Съемки в Палермо».
Кажется с тех самых пор, когда Шарик стараниями кота Матроскина и мальчика по имени Дядя-Федор получил в подарок фоторужье, фотоаппарат никем не воспринимался как оружие. Обладая возможностью запечатлеть мельчайшие детали, короткие мгновения, таинственные события фотоаппаратура действительно обладает мощной силой устрашения, оставляя нежеланно-попавших в кадр перед страхом разоблачения. Герой картины профессиональный фотограф Финн оказался именно в такой ситуации, сфотографировал то, чего не должен был. Финн мог бы проявить пленку, мог оставить увиденное в виде негатива, однако теперь его жизнь зависит не только от него. Да и не от мафии, что, судя по названию картины, было бы вполне логичным.
«Съемки в Палермо» представляют собой видение Вим Вендерсом закатывающейся человеческой жизни, проявляющейся в видениях главного героя. Что-то вроде «она прошла, как каравелла по зеленым волнам…» толи жизнь, толи смерть, толи набор грез и снов. Примечательным в них является операторская работа, так и вращающая картинку как вздумается. Проще говоря, до финальной сцены совершенно очевидно, где явь, где сон. Финал ленты (простите за смех) представляет собой истину! Главной мыслью становится возможность человека продлить жизнь очень простым предложением помощи.
Муки творчества, а то и творческий кризис, положенный в основу страданий Финна подачей напомнил вдруг короткометражку «Синти: Моя кукла», где брюнетка Азия Ардженто в течение 15 минут пыталась сфотографировать блондинку Азия Ардженто. Сцена, где Финн и беременной Миллой Йовович признают кризис в творчестве фотографа, становится апофеозом приговора герою. Дальше же Вендерс вводит пастухов общающихся с токийской фондовой биржей, старух, художниц и лысого Денниса Хоппера. Всё это с одной целью рассказать о скоротечности жизни и всевластии смерти, о страхе героя и его прозрении. Лучше бы он не оглядывался посмотреть, сфотографировать и… изведать эту пустоту.
Во-первых, очень красивый фильм… во-вторых, прекрасная музыка, прекрасно подходящая ко всем микротемам, в которых она использована…
Интересная идея… Человек не может познать, как прекрасна жизнь, пока не потеряет ее… В данном случае лучше сказать, что от жизни до смерти один кадр.
Единственное, что сначала было не очень понятно — это роль Милы Йовович… но, видимо, ее целью было показать, что Финн очень известный и успешный фотограф…
В целом фильм произвел невообразимое впечатление… даже переменил взгляд на жизнь.
С Вимом Вендерсом творится что-то странное. Он — режиссер наоборот. Ничего удивительного, что на старости лет классик решил осмыслить Смерть. Вроде как пора бы и задуматься. С другой стороны, чем Вим становится старше, тем более молодежные фильмы он снимает. Если в свое время «Париж, Техас,", «Алиса в городах», «Ложное движение» были наполнены внеюношеской мудростью, стремлением к философскому анлизу, то теперь Вим год от года молодеет, и то ли здесь причина в том, что кинематограф становится все более коммерческой структурой, то ли у режиссера и правда обратное развитие, он становится проще и зрелещней. Я не говорю, что он снимает глупые фильмы, как раз наоборот: от частных веяний души Вим постепенно переходит к поистинне глобальным темам, таким как национальная идентичность «Земле изобилия» и Смерти в «Сьемках в Палермо». Еще ему ой как на пользу идут технические новшества киноиндустрии. Кажется что в «Съемках» он использовал все доступные бюджету девайсы, так как картинка, видеоряд настолько красивы, что дух захватывает.
Наверно можно предположить, что в роль фотографа Финна Вендерс вкладывал частичку себя, создавал альтер-эго. Модный фотограф Финн в исполнении малоизвестного Кампино приобретает гламурные черты и вместе с тем алькагольно-галлюцинногенную глубину. Однажды, избежав смерти, на хитрое приспособление он умудряется запечатлеть ее саму, да-да, ту самую, что с косой. Не подозревая о своем поступке, он спрашивает себя: «Почему избежав смерти, я не чувствую радость жизни?» и у него развивает депрессивно-пароноидальный психоз. Есть такое ощущение, пустота внутри. Финн также видит, что пусты и его фотографии, а все вещи суть оболочка, за которой опять же пустота, поистине буддийская мысль. Еще Финна мучают сны, и каждый из них как маленькая смерть, стильная маленкая смерть, опять же глубокое спасибо Вендерсу и оператору Францу Лустигу. Куда же бежать от навящевых видений и как найти утерянный смысл жизни, в существовании коего начинаешь сомневаться? Конечно туда, куда стрела улетит. Пообщавшись то ли во сне, то ли наяву с городским пастухом, Финн определяет для себя следующую цель Пути — Палермо, что переводится как «Мать гаваней». Туда же он тащит беременную модель Миллу Йовович. Сделав несколько снимков, Финн отправляется в психоделическое путешествие по городу смерти, ибо таким мне показал Палермо Вим Вендерс. Старый, практически средневековый город, который того гляди и рухнет. Нет он прекрасный, но подпитываетый видениями Финна приобретает неуловимо мрачные черты, становится таким же облезлым, как и овца, которую ждет Финн чтобы сфотографировать. Однако, что в овце, что в Палермо есть готическое очарование. Наверно, потому что Средиземноморье и Италия. Финн спит где придется, то и дело ловит невидимые стрелы от невидимого преследователя и, наконец, встречает прекрасную художницу Флавию, которая также когда-то столкнулась со смертью. Рассмотрев преследовательницу на случайном снимке, Финн делает отчаянную попытку поймать Смерть сам.
«Съемки в Палермо» номинировались на Золоту пальмовую ветвь в Каннах. Оригинальное название фильма — это игра слов «съемка и перестрелка», что в равной степени присутствует в фильме. Как всегда Вендерс концептуален и доходчив. Едва ли не разжевывает смыл своего творения, будто боясь, что мы его не поймем. Фильм посвящен Бергману и Антаниони, о чем напоминают пейзажи Палермо в его интерпретации, отдаленно напоминающие Италию Антониони в «Приключении». Будучи поклонником раннего периода Вима Вендерса, я ставлю «Съемкам в Палермо» восемь баллов за потрясающие планы, оригинальную идею и очаровательную Смерть. Думается, вечно молодеющий Вим заслужил их, поделившись с миром своими страхами.
Фильм любопытен… именно это пришло мне на ум при попытке как-то его охрактеризовать. Двоякое название — «Palermo Shooting» — это и съемки и стрельба, это игра слов. Непохожесть… жизнь одинокого и свободного фотохудожника Финна — успех, постоянное вращение среди лиц, которые живут на обложках всемирных изданий, и то, что творится у него внутри. Страхи, фобии, навязчивые видения, грусть, сплошная необъяснимая трагедия.
Непохож и мрачный портовый город Палермо на Голливуд и на Миллу Иовович. Но на то, что творится у Финна внутри он похож гораздо больше, чем то, что его окружало. Серые облупившиеся фасады древних зданий, солнце безуспешно пробивающееся сквозь узкие улочки, наверху страстающиеся крышами пошатнувшихся домов, потускневшие фрески, которые так бережно хранят их жители.
Его новая знакомая — художница Флавия, смелая и независимая снаружи, но, как мне показалось, раненная внутри. Рядом с ней он может макисмально заглянуть в глаза тому, кого боится.
Но я не получила понимания того, о чем же этот фильм. Что хотели рассказать его создатели. Он о страхах, о том, как их победить? Он о любви? Он о мистике? О древнем городе? О профессии фотографа и искусстве фотографии? Я как-то не разобралась. Но это совершенно не означает, что он мне не понравился.
Получилось весьма любопытное кино, о том как современный человек, представитель модной профессии, смог поймать смерть на кадр своей фотопленки в городе, где остановилось время. А атмосфера города Палермо показана довольно красиво и интересно, акцентируется внимание на каких-то городских местах, проходящих мимо людях, которые с помощью сюрреалистических приемов принимают зловещее и таинственное отображение в одинокой душе главного героя.
Такие красивые кадры, замечательное музыкальное сопровождение, местами-оригинальные режиссерские ходы. И пафос вперемежку с претензией на «глубоко-интеллектуальное» кино. Банальные размышления о жизни и смерти, затасканные диалоги о бренности бытия. Они попахивают детской неожиданностью, ибо неожиданностью являются только для детей. Все это уже было, причем еще у Софокла, никакой новой идеи или свежей интерпретации нет. Одно невнятное бормотание, напоминающее невыученный ответ школьника.
Но если выключить монологи и диалоги, оставить лишь музыку, звучащую в фильме-получиться очень красивое кино. Рецензия взята с моего блога.
Съемки в Палермо — фильм выдающегося, удивительного и загадочного немецкого режиссера Вима Вендерса. Загадки и удивления начинаются с названия «Palermo Shooting» — его можно перевести и как «Съемки в Палермо», и как «Стрельба в Палермо» — и то, и другое будет правильно.
Вим Вендерс — абсолютно уверен в своем праве видеть мир таким, каким он, мир, представляется ему, Вендерсу. Своему кредо он не изменяет, снимает фильмы уже лет тридцать, в Германии и в Америке, сотрудничая с великими мира сего (с Фрэнсисом Фордом Копполой, например), и прекращая всякое сотрудничество.
Ему есть, о чем поведать миру — между прочим, не многие могут этим похвастаться! Самый известный фильм режиссера у нас — а может быть, самый известный широкому зрителю фильм — «Небо над Берлином», 1987 года, но и это — благодаря голливудскому римейку, «Город Ангелов» — с Николасом Кейджем и Мег Райан. Она там влюбилась в невидимого ей, но реально существующего и видимого нам, зрителям, ангела — Кейджа.
Вендерс, придумавший эту историю по-немецки, был гораздо более … акварелен, что ли? Нежен, далек от расхожих стереотипов всяких «Призраков» и «Приведений». Несмотря на сюжетное сходство. Может быть, дело в том, что он, прежде всего — художник. И видит мир глазами художника.
И позволяет нам, зрителям своим, увидеть мир так же. Не бесстрастным объективом какой угодно современной и высокотехнологичной камеры — а глазами именно вот этого человека, Вима Вендерса. Когда вы будете смотреть этот фильм, «Съемки в Палермо», вы очень хорошо почувствуете, о чем идет речь. Ведь все мы видим мир по-разному.
Дети замечают… ну, там, игрушки, сладости — и других детей. Подростки-тинейджеры — друг друга, модную одежду и всякие модные штучки, они совсем не видят взрослых. Взрослые — чужие тачки, чужих жен, мужей — всякие объекты собственности, влияния и овладения. А художник — для него таким объектом — является … красота. Хотелось бы думать. Разные лица. Вот — овцы, которые пасутся в самом центре города. Небо, ограниченное рамой окна — или сеткой проводов. И — уже созданная человеком, существующая красота — статуй, архитектуры, старинного города.
Вот в таким образом показанном мире фотохудожника Финна начинают происходить странные события, особенно усилившиеся после того, как он приехал в Палермо. Приехал на несколько часов, чтобы снять фотосессию с беременной Миллой Йовович (в фильме она играет саму себя — фотомодель и хорошую приятельницу главного героя). А остался надолго — чтобы продолжить знакомство с художницей Флавией (итальянская красавица Джованна Меццоджоно играет ее) и разобраться в странных чудесах, которые с ним происходят.
Так съемки в Палермо плавно перетекают в стрельбу — но не обычную пистолетно-мафиозную, а символическую, мистическую: художник Финн раз за разом видит, как в него стреляет из лука некто в сером плаще. Кто? Вот он и будет разбираться, прекрасная девушка Флавия — ему помогать, а в наушниках его будет по-прежнему, как и весь фильм, звучать классная современная музыка — Вим Вендерс, помимо всего прочего, фанат и знаток рок-н-ролла, и умеет украсить им свое кино. О звезде рок-н-ролла вам будет напоминать и главный герой — Кампино, в некоторые моменты безумно похожий на стареющего Мика Джаггера — а в другие поражающий портретным сходством с молодым Пирсом Броснаном.
В общем, получается такое кино-путешествие по старой Европе — с привлечением архитектурных, скульптурных и даже живописных достопримечательностей — в сопровождении прекрасных актеров, под их не занудные размышления о смысле жизни. Посмотрите, может быть, и вам захочется в Палермо.
В течение своей карьеры Вим Вендерс много путешествовал, много снимал о том, что видел вокруг и не всегда старался найти в этих съёмках смысл. Примером такого «творчества» может служить лента «Лиссабонская история», которая начинается, так же как и «Съёмки в Палермо», с творческого кризиса. Кризиса главного героя или же самого режиссёра — это уже не важно. Но если «Лиссабонская история» так и остался фильмом маловразумительным и не несущим какой-либо идеи, то в этой картине Вендерсу удалось свести воедино всё лучшее, что было в его творчестве: душевность «Аллисы в городах», загадочность «Американского друга», искренность шедевра «Париж, Техас», завершённость и глубину «Неба над Берлином».
«Два мира разделены ничтожной преградой. Жизнь и Смерть никогда не были так близки» — так сформулировал свои мысли поэт Ипполито Пиндемонте, посетивший катакомбы капуцинов в Палермо. Удивительным образом, картина Вима Вендерса соответствует именно этим словам, написанным более трёх веков назад. «Съёмки в Палермо» продолжает уже давно знакомую для режиссёра тему: время, одиночество, поиски смысла жизни и смысла творчества, однако здесь, наконец, прозвучит чёткий ответ на заданные вопросы. Время невозможно замедлить, жизнь слишком быстро ускользает, не оставляя шанса вернуться и исправить содеянное. Мы не знаем, когда умрём. В конечном счете, всегда бывает «последний раз». Просто мы не знаем об этом. Нужно всё успеть, ибо каждый миг нашей жизни может оказаться последним. Всё вокруг должно быть важно, но только не ты сам.
Это фильм-настроение. Вендерса я люблю именно за это. Он умеет привлечь внимание, захватить новаторскими приёмами съёмки, а потом оставить… наедине со своими собственными мыслями. Картина «Съёмки в Палермо» ненавязчиво, исподволь проникает глубоко в душу, при этом оставляя абсолютную свободу переживаний. Такое прекрасное чувство могут вызывать лишь произведения без сюжета, с множеством мелких деталей, которые все — второстепенны. Этот фильм именно такой. При желании отсюда можно вырезать половину экранного времени: сюжет останется тем же, но исчезнет сама суть. Картина Вендерса такова, как и сама реальность: не срежиссированная, правдивая, настоящая. Шикарное зрелище. Микеланджело Антониони и Ингмар Бергман, будь они живы, были бы горды такому замечательному посвящению. Хотя, если верить Вендерсу и загробная жизнь существует, то великие творцы кинематографа должно быть сейчас счастливы… там.
15.8 тыс., 
