К 1936 году большинство знаковых киномонстров уже вовсю распространились по экранам. АКПД (ассоциация кинопродюсеров и дистрибьюторов) запоздало пыталась всеми доступными средствами ограничить количество выходивших на экране кровавых и жестоких фильмов. Так, к примеру 23 августа 1935 года газета «Associated Press» вышла с заголовком: «Фильмы ужасов под запретом в Великобритании». Однако Дракула, Франкенштейн, Мумия и доктор Джекил несмотря ни на что продолжили свое шествие по ночным кошмарам множества зрителей. Последовавшие за ними фильмы в силу этих немаловажных обстоятельств, были вынуждены меняться.

Один из самых ярких примеров тому — «The Walking Dead». Снятый и смонтированный без ярко выраженных сцен насилия или секса, он, в свою очередь, стал одним из первых предшественником такого жанра, как саспенс. По крайней мере, количество сцен с этим художественным эффектом здесь на должном, высоком уровне. Разумеется, это не Хичкок, но те моменты, которые предшествуют смертям некоторых героев, вызывают именно то тревожное, напряженное состояние.

Такой ход студии Warner Bros. разительно отличался от их конкурентов в лице монстров Univesal. Решившись делать такое кино, они свернули с протоптанной тропы и поручили это дело Майклу Кёртицу, который через 15 лет навсегда впишет свое имя в историю кино неповторимой «Касабланкой». На ведущую роль, привлекающую зрителей в кинотеатры они не поскупились, и пригласили в качестве лейтмотива всего фильма не кого-нибудь, а Бориса Карлоффа. Его имя на тогдашних афишах хорроров было чем-то вроде знака качества, гарантом увлекательного и пугающего зрелища.

Новаторский подход начинается с первых же кадров. Никаких темных переулков или покрытых паутиной кладбищ. Ни мистических созданий, ни туманных легенд о проклятиях. Современный, большой город, вот где происходит действие. По правде говоря, весь данный фильм проникнут духом реализма, чтобы зритель ещё более втянулся в картину и, выйдя из кинотеатров, мог бы легко и неосознанно перенести действие фильма на залитые светом улицы. Не безумные учёные, не старуха-цыганка создают монстра, нет. Монстр возникает в результате собственной ошибки в выборе, в результате незаметных махинаций рэкетиров, в результате стечения случайных обстоятельств. Да и вообще, разве оживленного человека в данном случае можно считать ужасным созданием? Он не полуразвалившийся, не страшный и не ест мозги, а выглядит как чрезвычайно уставший от своей нелегкой доли человек. Монстр в этом фильме — кучка городских мафиози, подставляющие невинного человека во благо своих собственных целей.

Карлофф здесь играет не привычное чудовище, а жертву всего вышеописанного. Борис вызывает сожаление, сопереживание и жалость, а не страх и трепет. На протяжении всего фильма ему удается играть на самых тонких струнах человеческих чувств. Это признак величайшего актера. Его мимика и манера говорить, словно отождествляя себя со своими героями, создают невероятное экранное зрелище. В этом ему помогают очень удачные режиссерские решения. К примеру, работа со светом в на концерте, освещение лица Джона Элмана и оригинально святую сцену, подчеркивающую всю ценность времени. Её вообще стоит считать главным украшением всей ленты, очень уж выигрышно получилось совместить всех персонажей, раскрыть их сущность в контексте неумолимо двигающихся стрелок часов.

Но все же, избавиться кое от чего из прошлого у «Разгуливая мертвым» не получилось. Процесс возвращения к жизни не сможет не вызвать у зрителя параллелей с «Франкенштейном». Те же приборы, та же койка, с закреплённым на ней телом и конечно, Борис Карлофф. Даже фраза, произносимая доктором Бемонтом: «His alive»? словно цитата Виктора Франкенштейна: «It`s alive!». Вот только если Франкенштейн был собранным по частям тел чудовищем, то оживший Джон Элман вовсе не похож на кровожадного зомби. Он ведь даже никого не убивал, а просто задавал один вопрос:

- Зачем ты меня убил?