Очень сильный фильм. Почти полное отсутствие динамизма и зрелищности и обилие диалогов ничуть его не портят. Просто есть кино для глаз, а есть кино для ума. И «25-ый час» как раз всецело относится к последней категории.

Фильм рассказывает об одном, последнем дне на свободе наркодиллера Монти, который утром должен отправиться в тюрьму отбывать 7-летний срок. Повествование перемежается парочкой флэшбэков и шикарным воплощением сценарной задумки в концовке (она, кстати, один из основных плюсов фильма).

Особых событий не происходит. Просто постепенно, благодаря визуальному ряду, превосходной игре актеров, печальной музыке погружаешься с головой в жизненную ситуацию главного героя.

Эдвард Нортон великолепен. Шикарен его моно-диалог перед зеркалом с надписью «f*ck you» в туалете (очень стильная, кстати, сцена, которая сильно выделяется с общего равномерного течения фильма своей эмоциональностью).

Фильм грустный, можно сказать тяжелый, но мне он пришелся по нраву. Отличная криминально-урбанистическая драма!

Подкупает фильм, подкупает. Это не просто похоже на жизнь, это и есть жизнь. Со всеми ее шероховатостями, некинематографичными паузами и диалогами, наполненными на первый взгляд пустыми, ни к чему не обязывающими и ничего не значящими словами. Главный герой Монти вовсе не кричит «F*CK THAT!!!» (хотя нет, кричит, но в совершенно другой ситуации и обстановке) и со смачным звуком расшибает стул о голову следователю, когда тот говорит, что у Монти серьезные проблемы. Он не кидается красивыми фразами через слово, в глазах нет огня неукротимого духа и вообще Монти мало похож на настоящего героя. Да он и не герой вовсе. Обычный человек, который хочет покоя. Но неожиданное происшествие ломает всю его жизнь.

Монти у Эдварда Нортона получился просто великолепным. Никаких переигрываний и натужного драматизма, только полные безнадеги глаза и лишь одна-единственная сцена, в которой Монтидает волю своим чувствам — сцена в туалете перед зеркалом, когда он кроет всех своих знакомых и друзей, даже возлюбленную и отца, но приходит к выводу, что винить во свем надо лишь себя. Он выбрал этот путь, и кому платить, как ни ему…

Фильм повествует не только о Монти, но и о его друзьях, Якобе и Фрэнке, людях абсолютно разных, но, безусловно интересных. Якоб — учитель в школе, дико закомплексован, немолод, но у него нет ни жены, ни детей. Более того, он влюблен в одну из своих учениц, что терзает его душу. Он мало интересуется проблемами Монти, он замкнут на себе и в себе. Другое дело Фрэнк — энергичный, уверенный в себе, деятельный, на первый взгляд, чистый эгоист. Но именно он понимает своего друга, пытается помочь, даже винит себя в том, что когда-то не остановил своего лучшего друга, не помог ему свернуть с криминального пути. Оба эти героя сыграны на отлично, особенно Якоб Филипа Сеймура Хоффмана — это просто блеск.

Весь фильм пропитан тоской, неторопливо наплывающей безнадегой, которая к концу фильма достигает своего апогея. И тут неожиданно нам подают маленькую соломинку надежды — а вдруг? А может? Но четко неизвестно, что произойдет, ведь это жизнь, а она нереко преподносит сюрпризы…

Фильм поражает своей реалистичностью, просто поражает, нет слов.

Этот отзыв не претендует ни на объективность, ни на признание, ни на что-либо еще. Это поток мыслей, вызванных пересмотром фильма «25-й час», а также желанием высказать все мысли, которые у меня возникли после этой картины, отталкиваясь от тех фраз, которые можно встретить в очень многих отзывах.

Захватывающий сюжет, который заставляет затаив дыхание смотреть на экран от первого до последнего кадра

Итак, у главного героя осталось только 24 часа. Двадцать четыре часа жизни такой, какой он ее знает. И что же? Он не начинает срочно исправляться, доделывать недоделанное, исполнять свои и чужие желания. По мелочи — встретиться с отцом, с друзьями, попрощаться с женой. Это внешне. И все это время он молча, опустив руки, он следит за тем, как эти часы утекают один за другим. И это тоже внешне, потому что внутри себя он уже давно послал всех и вся — прежде чем понять, что винить в происходящем некого кроме себя самого.

Захватывающий сюжет? Да, если смотреть фильм не глазами и разумом, а всеми чувствами сразу, если попытаться представить, что в этот момент чувствует Монти, что думает о себе Фрэнсис, который не стал ничего делать, чтобы остановить друга, или, например, что собирается предпринять Джейкоб, глядя на то, как его красивая ученица бесится на танцполе.

Восхитительная режиссерская и операторская работа.

Вот развалины Всемирного Торгового Центра, вот небоскребы, вот индусы на своих такси. Вот Натюрель бежит навстречу Монти и обнимает его. Потом еще раз тот же самый момент с немного другого ракурса. И еще раз. Вот вместо Монти начинает говорить его отражение в зеркале.
Еще вопросы по этому пункту есть?

Гениальная музыка

«Гениальный» — определение емкое но достаточно безликое. Эта музыка просто обрушивает на слушателя лавины, нагло играет на нервах, заставляя мурашки карабкаться выше и выше по его спине.

Игра актеров потрясает

Наверное, если бы не присутствие в фильме Эдварда Нортона, я бы об этой картине никогда не узнала. Но вот — чудо случилось.

Не знаю, что насчет «потрясения», но органична актерская игра до безумия. Вот еще один отзывный штамп: «такое ощущение, как будто ты не смотришь фильм, а подглядываешь за чьей-то жизнью». Для меня «25-й час» — пример такой жизненности.

В этом фильме есть все, каждый найдет что-то свое

Не люблю эту фразу. Фильм — это не уравнение, в нем каждый и должен видеть что-то свое, если картина, конечно, не снята за пять рублей в ближайшей подворотне.

И вот теперь, спустя почти полгода времени и тонны отзывов и критики я, кажется, нашла это самое «свое». Я готова пересматривать этот фильм ради двух моментов.

Первый — монолог отражения Монти. Все его мысли, тупая, отчаянная, бессильная злоба и готовность обвинить все на свете (от русских до негров, от миллиардеров до бен Ладена) в том, что его собственная жизнь рушится. Вернее, уже почти совсем разрушена. «Рабство отменили 137 лет назад, снимитесь уже с места, мать вашу! …И Христос еще дешево отделался — день на кресте, два в аду и вечная Аллилуйя всех ангелов вместе взятых!» Для меня это больше похоже на отчаяние загнанного человека, чем на действительный протест.

Да, может быть, Ли снимал фильм общественно-политический, но мне привычнее рассматривать его через призму человеческих чувств. И даже когда отец Монти говорит ему о том, что Нью-Йорк всегда будет с ним и в нем, для меня это еще одна характеристика героя. Вернее, его жизни, которая и состоит в этом городе, в этих индусах, корейцах и евреях, которых он видит перед уездом из города, когда машет рукой чернокожему мальчику и задом наперед пишет на запотевшем стекле свое имя.

Вот вторая вещь, ради которой я готова смотреть «25-й час» снова и снова. Это финал — щемящая душу, пронзительная история жизни, которая вполне могла и не случится. И пока машина едет и мы слушаем эту историю, можно верить: да, да, все так и будет, он убежит, все будет хорошо! И в один прекрасный момент, вытирая текущие из глаз слезы или просто пытаясь восстановить дыхание, ты понимаешь, что у этого фильма открытый финал, который почему-то не хочется додумывать самостоятельно. Это многоточие. Только так и никак иначе.

После этого фильма понимаешь, что…

Да ничего после него не понимаешь. Просто присутствуешь еще какое-то время там, прогоняешь в голове какие-то сцены, наслаждаешься послевкусием и чувствуешь, как мысли становятся чище.

Просто посмотрите этот фильм!

10 из 10

25й час из своего названия и отнюдь не кричащей популярности сводит первое обложечное впечатление к фильму, как к битой истории в полтора часа о каком-нибудь похищении, разоружении террористов, перерезки красного\синего проводка в механизме бомбы, где героям — боевым парням дается классически 24 часа. Именно к такой трактовке временных названий в фильмах мы привыкли за годы.

Но. Но как же вас удивит содержание этого 25го часа и особое значение времени, преданное ему здесь.
Скажу сразу же о том, что к просмотру этого фильма меня толкнуло трепетное уважение к трогательному и чертовски талантливому голливудскому интеллектуалу Эдварду Нортону. На этом ода его месте в этом фильме заканчивается, потому что распевать об очевидном уже не интересно.

О чем?
Честный парень, преступник, замещанный в наркобизнесе, воплощение американского ганстера 21го века под опекой у нечестной американской полиции. Опекуны приходят в его уже богатый дом и находят продукт его бизнеса при обыске. Обидно, что парень-то уже был счастлив и собирался со всем этим покончить. И тут начинается его длительный путь в тюрьму — место не для всех. На протяжении всего фильма решается вопрос выбора между тюремным заключением или избавлением себя от этого и от жизни заодно.

В итоге перед нами абсолютная психологическая антиутопия, в которой нет сложно запутанных сценарных ходов и умирающих от рака 16-летних влюбленных девочек. Все выдержанно, как и Монти Броган, все приятно, потому что история визуализирована чертовски правдиво и просто.

Пройдя двухчасовое путешествие с главным героем вы не раз попытаетесь принять решение о дальнейшей его жизни вместе с ним, вы будете сильными, будете мысленно биться о стену безвыходности, но всё равно вы придете к финалу фильма. Финалу, на который не давали ни один спойлер на всем протяжении фильма, крайне реалистично исполненному и приводящему к возгласам «Да!Да!Да!».

О монологе Монтгомери Брогана.
Я не видела сильнее монологов. Постаралась вспомнить что-то лучшее — не вышло. По всей видимости, в вековом кинозапале гениальных вряд ли найдется подобной силы изложение мыслей плохого парня перед зеркалом. У меня он аккуратненько выразен из фильма, лежит в папочке и время от времени просматривается. Вы не сможете не обратить на него внимание.

Натурель Вивейро.
Вот нам наконец и показали настоящий образ темной девчонки с горячей кровью и нравом в исполнении Розарио Доусон. Она прекрасна — школьница на качелях с сигаретой, взрослая девушка, знающая гордость и честь.

Сцена в клубе.
Вот что вызвало вопрос «Зачем?», так только она. В общей динамике фильма они прибалтывалась как хвост и выглядела изученно-пошловатой. В ней, конечно же, есть развивающие ход события, но вопрос «зачем?» всё еще остается вопросом.

Итак, почувствуйте себя за решеткой на 25м часу с честным Эдвардом Нортоном, восхищающей Розарио Доусон и на удивление, для современных драм, реалистичными событиями и переживаниями.

«Я хотел бы как девушка из «Людей Х» — проходить сквозь стены, а иначе только пуля в лоб» — эту фразу Монти произносит ещё до того, как его накрыли. Такое мог сказать только мужчина в возрастном промежутке между 25—30-тью годами. Когнитивная коррозия началась раньше, угроза заключения здесь — лишь резко отрезвляющий толчок к важному решению.

Тюрьма. Заточение. Дикий аппарат подавления. Жестокая мера запугивания. Способ бесплатной добычи рабов. Тупое, критически уплотнённое мужское общежитие, живущее по стадным законам приматов (механика опускания). Совершенно оригинальный, как для американских фильмов взгляд на тюрьму, как на неумолимого ростовщика забирающего у тебя должок жизнью, некогда данной тебе под проценты государством. Ты не принёс дивиденды и вот изволь отдать 7 раз по 365!

Нам даже не нужно показывать это так называемое — «исправительное» учреждение. Даже тем, кто не бывал там, ясно, что это такое. Обычно Голливуд ведает нам байки о тюрьме либо в комедийной, либо в супергеройской форме, а здесь, герой Нортона, ни разу не бывший там очень убедительно изображает экзистенциальную трагедию и ужас ожидания, «страх и трепет» последних часов пребывания на свободе. Ничего смешного, ничего геройского. И такая подача образа тюрьмы влияет на сознание сильнее, чем показательный натурализм «истории Х». Только подумать — ведь это 7 лет жизни! Это гибель целой эпохи! Огромный кусок энергичной молодости, сбитый в навозный окатыш изрядной потёртости. Вот, чем, в частности интересен фильм, тем, что поднимает эту проблему, даёт нам понять и даже почувствовать это через сопереживание Монти. Почти кафкианский tremendum, если бы не косметическая красота голливудской подачи.

Как-то не хотелось говорить об этой лиричной, спокойной, проникновенной картине ничего прозаичного, но очень уж велика потребность. Американцы способны на самокритику, но, как правило, боятся признать это. Вот и у этого фильма был хороший козырь в начале, но его классическим образом побил до боли знакомый джокер в конце. Ведь что мы получили в итоге? Историю об обычном ньюйоркце, который выбрал неправильный путь и докатился по наклонной прямо к подножию тюрьмы. Иначе фарисейскую притчу о том, как не следует поступать в этой жизни. Сократическое, но теперь одобренное цензурой осмысление криминальной жизни. Если связать 25-й час с историей Х, то мы получим популярный в Америке нравоучительный журнал о бывших уголовниках для юношества.

Начали за здравие, а кончили за упокой:

Спецэффектная, отчасти попахивающая «расизмом» исповедь зеркалу была постепенно смягчена общим мизантропством и неудовлетворённостью своей жизнью. Лихо начатая тирада, в стиле героев «Таксиста» и «С меня хватит» постепенно перекрылась антитеррористическим официозом (нейрообразы Усамы и 11 сентября) и политкорректной редукцией упёршей героя в самого себя. Произнося — «нет, это я пошёл к чёрту», он как бы взмахивает мечём, и резко опуская его, отсекает огромную тушу окружающего мира от своей личности. И теперь всё предстаёт так, будто это ты, и только ТЫ виноват во всём и перед всеми.

Ты виноват, но не власть, которая закрывает глаза на вонючих индусов, или мексиканцев нелегалов, ты виноват в том, что негры не работают, но не власть, которая прикармливает их социалом, ты виноват в том, что косоглазые за 10 лет не выучили языка, а не власть, которая разрешает многоязычие в школах. Ты виноват в торговле наркотой, но не власть, которая позволяет существовать наркоборонам и без содействия которой наркотики не пересекали бы границ с такой лёгкостью и в таких количествах.

Вот, как укоренилась, вбиваемая на протяжении полутора тысяч лет западно-христианская догма о том, что ты изначально греховен, а, следовательно — виновен. Развернувшаяся на этой основе индивидуалистичная этика (cogito ergo sum), рефлексия, психология, психоанализ — все эти псевдонауки, призванные исцелить душу. Интериоризация идеологических принципов, иначе, принятие их без принуждения, как свои личные моральные императивы — то, что всегда на руку Левиафану. Всё это в комплексе заставило Монти продемонстрировать нам полную капитуляцию перед обществом, которое он посылал к чёрту. Признав виновным во всём себя, он скис и превратился в того побитого пса, которого нам показали в самом начале для того, чтобы мы дальше всегда узнавали в нём Монти (даже имя похоже на собачью кличку), способного «ещё кусаться».

Однако, если смотря в зеркало на негров, педиков и пуэрториканцев, он их ещё кусал, то в конце, итак смазанная, скраденная и отредактированная филиппика мегаполису была полностью снята моральной риторикой отца. Эта идеологическая наивная уверенность в том, что можно всегда отправиться на Запад и начать строить Америку заново. Что всегда можно исправить свою жизнь через ритуал банального бегства — эта та уверенность, которую даёт американцам пустыня, бескрайняя территория, превосходство дали, горизонта, их тысячи и тысячи милей, их всё ещё «дикий» Запад. Отец превращается, чуть ли не в Авраама (Линкольна), ведущего и наставляющего избранного («ты особенный», «Нью-Йорк у тебя в крови») сына, через «чистилище» пустыни в «землю обетованную» («там можно найти бога»). Священный Touchdown! Ядерная смесь мормонства и пуританства — моралин необходимый гибнущей империи, но раздражающий зрителя империи погибшей. Меня. Отныне подавай мне чистое, неразбавленное искусство. Хех, но тогда ведь не о чем будет говорить…

Нас всегда хотят убедить в том, что задница — это голова, чтоб не путаться, просто переворачивай всё наоборот. Тогда выйдет так, что самообвинение будет малодушием, самой простой сдачей, самым лёгким решением. Тогда как самым трудным — признание виновности толстого чёрного копа, лицемерно предлагающего тебе сдать наркоторговца покрупнее. Существование чёрного представителя силовых властей феноменально зависит от твоего существования — это обязательный принцип стабильности посланного тобой мира. Признав это, ты не ломал бы личную трагикомедию, а со спокойной совестью бежал, бежал от этого мира, а не от себя. Это было бы активное бегство, в котором ты был бы согласен с собой и не согласен с устройством породившей тебя среды.

Сила в радикальной части исповеди зеркалу, а не в менонитской буколике «нового света». Надо было послать к чёрту и этот политический идеализм, ибо новая территория неизбежно обрастёт Нью-Нью-Йрком. И маленький ирландский паб будет центром и началом нового Вавилона. Начать всё сначала — это не перестройка личности, это похороны смердящей половины твоей жизни, плавно перетекающие в праздник убогого повторения пройденной дороги. Нет, не начинать заново, а пытаться идти дальше.

Что можно сказать про этот фильм? как его охарактеризовать? самый правильный эпитет, на мой взгляд — это жизненный, по настоящему откровенный и реалистичный фильм. Фильм снятый так, что мы забываем про то, что он о наркоторговце, который заслуженно должен понести наказание. Нет, мы смотрим фильм про человека, который запутался в жизни, совершил непоправимую ошибку и искренне в этом раскаивается… И пусть отсутствуют экшен и пафосные фразы, все это не мешает нам прочувствовать весь трагизм этой ситуации, разделить боль и отчаяние с главным героем.

Но прежде всего нужно отметить концовку, просто потрясающую и одновременно мучительную, потому что проблема выбора — порой самая ужасная вещь! Если сначала фильм вам покажется затянутым и скучным, то досмотрите его до конца! Именно последние 10 минут — самые гениальные в этой картине!

Музыку же можно сравнить лишь с саундтреком к «Реквиему по мечте»

10 из 10, без сомнения!

Круто, очень круто.

Дэвид Бениофф в лучшем виде синтезировал гремучую сценарную смесь «25-го часа», в духе Шиллера жонглируя принципами и законами античной драматургии.

Казалось бы немудреная характерная драма длиной в один день легким движением руки превращается в безжалостную социальную критику, в финале эволюционируя до самой настоящей трагедии (привет вам, Эсхил и Софокл), не скатываясь при этом ни в неумеренный пафос, ни в многозначительную туманность, так любимую фестивальными гиками всех мастей. Однодневное действие умело и разумно разбавлено флэшбеками и побочными ветками развития сюжета, будто бы специально предназначенными для дальнейшего заполнения их клиповыми вставками на грани пошлого и великого.

При этом вся эта эклектика сборной солянки не рассыпается на составные части, а предстает единым наваристым супом. А все почему? А все потому, что Бениофф прекрасно понимает важность основной сюжетной ветки, которая, как ни крути, остается доминантой повествования. Прекрасный пример создателям многочисленных сферических эврифингcгонгрин в вакууме, которые в погоне за оригинальностью идей и смыслов забывают о, собственно, истории, без которой кино — никакое не кино. Поучиться, ей-ей, стоило бы и подавляющему большинству европейских творцов, но те надолго засели в скорлупе снобизма местного фестивального масштаба и навряд ли осознают в себе такую необходимость.

Старина Спайк тоже развернулся вовсю — картинка аутентична, клиповые моменты хоть и балансируют на грани хорошего вкуса, без промаха бьют по нужным точкам зрительского восприятия. Вообще, «25-й час» — удивительно просчитанное кино. Здесь все на своих местах, даже общая камерность фильма произведена ровно с тем расчетом, чтобы простой парнишка с рабочих окраин, который в жизни не видел ничего камернее «Трансформеров», не дал себе воли заскучать и отлучиться за попкорном или куда там еще простые парнишки с рабочих окраин отлучаются. Как только у оного индивида возникнет такая мысль — на экране случается что-нибудь этакое, навроде облизанного зрителями зеркального монолога Нортона. Вуаля — ловкость рук, и никакого мошенства. Эту просчитанность можно, конечно, посчитать недостатком, но разве стоит ставить в вину режиссеру то, что он ориентируется на широкого зрителя? Была бы в этом нарочитость — другое дело, но Спайк и здесь умудряется ловко пройтись по канату, натянутому над пропастью.

Актерский ансамбль тоже выжигает во весь голос. Нортон выглядит почище себя же времен «Истории Икс» и в очередной раз демонстрирует редкий для современного Голливуда скилл игры лицом. Пеппер удивительно крут, Сеймур Хоффман просто не умеет плохо играть, милашка Розарио традиционно мила. Плюс отличный Кокс и добротнейший Учанейшвили.

«25-й час» — одна из лучших картин нулевых эвер, и совершенно точно лучшая работа в карьере голоса черных братьев всея ЮэсЭй. Открытый финал, конечно же, открыт настолько же, насколько открыт финал, скажем, «Планеты Ка-Пэкс» (читай — закрыт), но это даже и хорошо.

А раньше такой фильм мог бы снять, например, Скорсезе: криминальная драма, в которой больше характеров, чем гангстеров и оружия, простая история об улицах и ее героях, и невидимое, безжалостное течение времени. Но сейчас пора других летописцев города, выходцев из его асфальтовых лабиринтов и многоэтажных декораций. И Спайк Ли уже принялся неспешно и в подробностях вести житейский рассказ о родном Нью-Йорке. Как-то жутко было после 9/11, «мир перестал быть таким, как прежде», а картина «25-й час» изменялась уже во время съемок, потому что сценарий был написан задолго до трагедии. Но Ли в своем фильме изображает «время после», ситуацию, перешагнувшую за границу нравственного и психологического бытия, когда все вокруг становится другим, проникает внутрь сознания своей вещественной тяжестью. Реальность преломлена в экзистенциальной призме, и мысль теперь свободна от шор, лозунгов, праздности, от спокойного благополучия и умиротворенного созерцания. Нет, Монти (Нортон) больше не может молчать и бездействовать, он невыносимо ощущает обнаженный нерв своей жизни, ее еще недавно незаметное напряжение, поэтому спешит изменить хоть что-то в этой сдвинутой действительности. Спасает собаку — мелкий подвиг, не сравнить с геройством пожарных на руинах Торгового центра, но собака-то жива, и от этого легче. Недолго. В следующую минуту Монти перестает быть обычным добродушным наркоторговцем, он теперь арестант, идущий по символическому эшафоту к 7-ми годам тюрьмы. Присутствуют привычные атрибуты последних дней в виде пары лучших друзей, жены и самых дорогих моментов памяти. Но эти 24 часа не прощание, а преображение, трансформация, проникновение сквозь зеркало в параллельную суть бытия, в 25-й час, где внешне все похоже, но каждая вещь чувствуется по-иному. А эта ночь — узкий туннель времени, ведущий к свету другой жизни.

Поражает, с каким хладнокровием и неявной тревогой, едва уловимой в недрах сознания, режиссер передает последний свободный день героя. Может быть, ему следовало биться в истерике, судорожно искать предателя, бежать в Мексику, устраивать акт публичного самосожжения или безумствовать любым другим способом. Но весь пыл Монти тратит у зеркала, вглядываясь в образы этого долбанного Нью-Йорка, многонационального, многокультурного, многолюдного котла, коптящего небо дымом раскаленного на солнце бетона. Как смола вскипает его черная злоба, но вот — момент катарсиса, и подобно есенинскому: «Я в цилиндре стою / Никого со мной нет / Я один… / И — разбитое зеркало…» — картины города рассеиваются, оставляя лишь лицо. Он сам и есть истинный виновник провала этого спектакля под названием «Жизнь».

Недаром фильм снят по книге Дэвида Бениоффа, ведь литераторы завсегда отличались вниманием к деталям и глубинам характеров. Потому в «25-ом часе» нет проходных героев, каждый работает на общее дело, создавая собой частицу тягучей атмосферы потерянности и тщетности, достигая в ней внутреннего преодоления своей закостенелой природы. И Джейкоб (Ф. С. Хоффман), и Фрэнсис (Б. Пеппер) выходят из себя в буквальном смысле, рвут связи с привычными ограничениями и правилами, разбивают цепи прошлой жизни. А вместе с ними и Монти отрекается от ложных иллюзий. Он больше не жалеет, не ищет виноватых, не ненавидит. Разрушение внутри и снаружи изматывает и остается лишь одно желание — простить. И через прощение открывается дверь к общечеловеческому, всемирному добру и любви. То, что столь много постулируется, служит предметом призывов и лозунгов, то, что уже обросло плесенью пафоса, коростой демагогии вдруг оказывается новым и удивительно необходимым. Ведь «25-й час» — это путь борьбы, концентрированное в одной короткой ночи сражение с призраками реальности, со своими пороками, путь, который ценой самоотречения приводит к вечности и показывает ее в чистом светлом обличии. Поэтому в финале Монти становится по-настоящему свободным, ведь он знает истину. И мы ее тоже знаем, но понять можем, только завершив этот поединок с самими собой, словно вернувшись из преисподней.

«Листьев не обожгло, / Веток не обломало… / День промыт, как стекло. / Только этого мало». Невыносимо мало. Несколько часов кажутся бесконечностью, ночь воображается стеной, мы вместе с пленкой прокручены через проектор, мысли в смятении, а вокруг все как-то необычно светится. Ты будто побывал на краю реальности, пропитался воздухом «последнего дыхание», ощутил слияние сознания и бытия, почувствовал мир внутри себя и себя как целый мир. И даже успел поверить в сказочный хэппи-энд, но мелькание титров вдруг отрезвило. Ни взрывы башен-близнецов, ни очищение собственной крови от скверны обыденности, ни всечеловеческая любовь не изменят движения времени, оно будет идти также беспощадно. Все бессильно, и прощения нет. Мы вроде заслужили второй шанс или какое-никакое отпущение, но ничего не произойдет. Думается, именно в этом сокровенный смысл названия. Справедливость (не людская, а объективная справедливость мира) случится только тогда, когда наступит мифический 25-й час. И не нужно «бесконечного повторения» Ницше, бытие и так трагично, даже если все идет своим чередом.

Спайк Ли — мастер, нет, даже не мастер, а кудесник! Только он может сделать такое реалистичное и глубокое кино! В угоду специфичности материала, который предоставляет Спайк Ли зрителю, многие не понимают его творчества, особенно в Голливуде, но то, что он гений кинематографа — это бесспорный факт, а кино-картина «25 — ый час», лишний раз это доказывает!

Акцентирование и деталировка мелочей создают некий шарм и абсолютную чувствительность картине. Некоторые мелочи являются масштабными, а некоторые масштабные действия скрывают за собой простые истины, все это можно увидеть в этом фильме и не только это… Игра актеров бесподобна, даже я бы сказал не игра, а вживание в роль, это более актуальное определение.

Очень понравился эффект, который дал мне «25-ый час», вроде бы «обычное» кино выливалось в психологическую историю из жизни, а порой вновь возвращалось в русло приятно преподносимого «кино-мира», но этот скачкообразный эффект таил в себе понимание и контраст ощущений… При просмотре этого кино-творения я почувствовал некоторую отрешенность от мира и ощутил сполна эффект 25-ого часа…

Сцена в туалете (внутренний голос или альтер-эго в зеркале) — одна из ключевых сцен фильма — необычна и прекрасна по своей сути и по тому накалу страстей, которые она в себе содержит: как по накатанной выводится формула гнева и отвращения к окружающему неидеальному, как он считает, миру, но реально сильный и честный вывод делается в конце этого действия, завершается эта сцена исчерпывающими словами: «Пошел ты сам к черту, Монтгомери Броган!»

Ну а концовка, чего стоит концовка, вне похвал…, надежда умирает последней… Думайте и расценивайте как хотите, но у каждого на этот счет свое мнение!

Не думаю, что всем понравится это кино, но тот, кто сумеет его понять и воспринять — не пожалеет!

Монти Броган — кто он? Этот вопрос мы задаем себе на протяжении всего фильма — и ответ у каждого свой. Но ясно одно — за свои поступки человек всегда несет ответственность. Эти поступки могут быть так и хорошими, так и плохими. Обстоятельства сложились так, что последние сыграли злую шутку с главным героем.

Монти получил, в определенный момент, максимум от жизни — уважение клиентов, деньги, пару блоков кокаина, любящую красавицу Натурель, квартиру в элитном районе Нью-Йорка, поездки за границу на отдых и прочее. Но и потерял многое после. Как говорится, всех денег не заработаешь…

Джейкоб — закомлексованный немолодой человек. Он живет на проценты от родительского наследства и никуда не рыпается — не рискует, живет размеренно в своем мирке.

Фрэнсис — самый яркий персонаж в этом фильме. По потенциалу, они примерно на одном уровне с Монти — по умственным возможностям, лидерским качествам. Наркоторговец = брокер на Уолл-Стрит — по вреду для общества. Один губит жизни отравой, а другой высасывает деньги из добропорядочных рабочих людей — что тоже пагубно сказывается на их жизни.

Эта тройка определяет настроение фильма, его душу. В их отношениях есть все — и дружба, и одновременно недоверие. Но они из одного социального слоя, как бы это странно не звучало — и они в одной лодке.

Остальные персонажи тоже очень хороши (один Дядя Николай чего стоит). Хочется отметить игру Нортона и Барри Пеппера — они задают тон в большинстве диалогов фильма, придают им неповторимую окраску.

Отдельное спасибо Спайку Ли за концовку — это просто гениально, при каждом новом просмотре неизменно пробивало на слезу. Это кино не для всех — оно для думающих людей. В нем можно найти параллели со своей жизнью. Мы зачастую не ценим свою жизнь — а когда понимаем это — бывает уже поздно…

Шедевр.