При свете дня его величают доном Диего, но как только опускается южная ночь, Зорро преображается в борца со злом и по заслугам воздает всем окрестным негодяям, не взирая на ранги и титулы.
Фильм был адаптирован к съемкам самим Фэрбэнксом и Евгением Миллером и подготовлен для производства на собственной компании «United Artists», которую основали совместно Фэрбэнкс, Мэри Пикфорд, Чарли Чаплин и Гриффит.
В свое время я просмотрел не одну экранизацию романа о великом защитнике угнетенных — Зорро: «Знак Зорро» Рубена Мамуляна (1940 год), «Клинок Зорро» с Джорджем Гамильтоном (1981 год), и, конечно же, фильм с Аленом Делоном. Поэтому данная экранизация (хотя, она и была одной из первых о мистере «Z»), не представляла особой новинки для меня.
Хотя, зритель в картине Фреда Нибло не увидит здесь предыстории о том, как благокровный дон Диего Вега становится Зорро, защитником всех бедных и угнетенных от рук деспотичного губернатора Калифорнии и его свиты. Несмотря на это, можно вполне догадаться, что Диего Вега здесь играет двойственную игру — днем он мальчик-паинька, вечером — могучий и ловкий Зорро. И здесь на первый план, несомненно, выходит блестяще исполненная двойная роль Дугласом Фэрбенксом. Легендой американского кинематографа. Именно Фэрбенкса, его жену — Мэри Пикфорд (актрису, двукратную обладательницу премии Оскар) и самого Чарли Чаплина — можно не только считать владельцами кинокомпании «United Artists» (что и значит под стать — «объединение артистов»), но основоположниками «золотой эры» Голливуда.
Позевывания Фэрбенкса, согнутая осанка, идиотские козни с косыночкой. Кто в этом человеке-рыбе узнает праведного и бесстрашного Зорро. Но от кого меньше всего ждешь — от того больше и получаешь! И, как правило, по хорошим драматургическим устоям, истинное лицо Диего раскрывается лишь в конце фильма.
Вполне ясно, что киношная актерская игра взяла свои истоки с театральных подмостков. Вполне понятно, что в первые десятилетия своего развивающего существования актерская игра в кино напоминала слега подслащенную театральную игру. Но вот только драка на саблях между Зорро и капитаном Рамоном — явно уж переслащенное представление. Зорро влепляет своему сопернику воздушную пощечину, ждет пока он «оклемается», затем отдает ему шпагу — чтобы силы были равны. После очередного джентельменского па-де-па на шпагах «плохой мальчик» остается с кровавым знаком «Z», переклеймённого «хорошим мальчиком». Зорро ждет своего наполовину поверженного соперника спиной к тому. Ведь капитан мог спокойно, с одного прыжка повергнуть одним лишь ударом в спину своего оппонента! Но в кино такого раньше и быть не могло! Расстроить зрителя гибелью уже понравившегося героя, не соблюсти «джентльменский кодекс» — это не по правилам. Объяснения в своих чувствах Зорро и Лолиты слишком долгие и приторные. Не стоит забывать, что на дворе ведь 1920-й год. Современному зрителю, недостаточно хорошо разбирающемуся в канонах истории кино и привыкшему к современным мощным беспредельным расчлененкам с реалистичным гримом и простым комедиям с долгими постельными сценками, будет трудно и наивно воспринимать такое кино. Однако ему будут знакомы и значимы для него такие понятия, как — честь, мужское достоинство (это я имею в виду, в морально-духовном плане, как можно вполне догадаться), любовь и помощь. Те незыблемые вещи, которые есть в этом кино.
Все же, несмотря на динамичное музыкальное сопровождение, фильм кажется немного затянутым. То ли от того, что данная экранизация о Зорро, не первая, котороую я посмотрел. То ли от того, что я растянул просмотр фильма (по разным житейским причинам…) на два дня.
А так! Браво Дугласу Фэрбенксу и его Зорро.
8 из 10
P.S.: Джордж Валентин — герой Жана Дюжардена в трагикомедии «Артист» — в одной из своих постановок играет Зорро. Может быть, и сиюминутный, но вполне яркий образ получился у Дюжардена (играющего Валентина), воплотившего легендарного Фэрбенкса (сыгравшего Зорро).
Спроси человека нашего века о немом кино — он прежде всего вспомнит Чарли Чаплина, что естественно и, по большему счёту, правильно. Тем правильнее будет начинать своё знакомство с дедушкой кино современного именно с его работ, например с бессмертной картины «City Lights». Однако часто забывают о главном — именно в 20—30-е годы прошлого века кино зачиналось как искусство, со всем его многообразием жанров, техникой и стандартами.
Так одним из основоположников жанра приключенческого, фильмы причастные к которому ныне собирают сотни миллионов по всему миру, явилась первая лента о человеке в маске, первом супергерое, неуловимом Зорро.
В 1919 году некий Джонстон Маккалли написал книжку о богатом калифорнийском доне, не оставшемся безучастным к судьбам простого люда и объявившем себя ночным кошмаром для всех негодяев. Совершенно очевидно что эта история имела определённый успех, поскольку уже в следующем году выходит киноверсия его приключений, давшая начало знаменитой франшизе, в рамках которой впоследствии вышло множество фильмов и сериалов.
По всем признакам «The Mark Of Zorro» образца 1920-го — самый настоящий блокбастер со всеми его атрибутами — одной из крупнейших кинозвёзд в главной роли и продюсерском кресле, Дугласом Фербенксом; производство влиятельной компании, в основателях которой Пикфорд, Чаплин и Гриффит.
Поэтому не будет неожиданным тот факт, что по сюжетной составляющей кино так близко современному. Сын богатого землевладельца возвращается после долгого отсутствия на родину и находит родную страну под гнётом бесчестных богатеев, от которых простому народу не продохнуть. С этого момента он начинает двойную жизнь, являясь злодеям под маской, оставляющий по факту восстановленной справедливости метку «Z».
Страшно подумать, но и девяносто лет спустя эта тема является главенствующей в коммерческом кинематографе, а всевозможные супергерои в маске находят своих почитателей. Очевидно не так много изменилось с тех пор, поскольку залихватские схватки на шпагах, умопомрачительные погони, здоровый юмор и непременная романтическая линия с финальным разоблачением смотрятся свежо и на одном дыхании.
Тем интереснее представить, насколько интересно всё это смотрелось в начале прошлого века, когда история не была по сотне раз изъезжена, а порой и опошлена. Когда всё было в новинку.
