Шоун, чьи пьесы не пользуются особым успехом, зарабатывает на жизнь актерством. Грегори, некогда прославившийся авангардистскими театральными постановками, несколько лет пребывает в творческом кризисе. Они давно не виделись, а теперь встретились, чтобы поговорить — о жизни и смерти, одиночестве и счастье, о культуре и идеологии, об окружающем мире и месте человека в нем, об истинных ценностях и иллюзорных целях…
Чем в сущности кино отличается от театра? Кинематограф — это безусловное пространство и условное время, а театр наоборот — безусловное время и условное пространство. В попытке соединить одно с другим, авангардный «жрец Мельпомены» Андре Грегори и «андердог» драматургии Уолли Шоун нанимают главного универсала мирового кино Луи Маля, в попытке перевести на язык кино написанную ими пьесу ("на двоих») — «Мой ужин с Андре». В итоге получилась презанятнейшая псевдодокументальная лента, абсолютно проамериканская по идейно-приёмной изысканности, можно даже сказать что «галльский» режиссёр решил поиграть в «манхэттенский стиль» Вуди Аллена!
Перед зрителем проходит «живое» импровизационное (на самом деле сцены репетировались месяцами, а сама пьеса какое-то время шла на подмостках) общение двух старых знакомых, давно не встречавшихся друг с другом. Сначала, они даже не знают о чём говорить, ибо настолько разные (даже внешне) жизни ведут, но начав с общей профессиональной темы — театра, они перейдут к «вечным темам бытия», осознав по ходу разговора, что в сущности они похожи и волнует их одно и тоже.
Фильм отличает некоторая камерность действия, достаточно длинные планы снятые статичной камерой фиксируют диалог двух героев, в котором основное внимание приковано к «солирующей партии» Грегори (все полтора часа картины «трещащего» без умолку) изливающего на собеседника поток своих откровений и переживаний. Оттеняется словоохотливый персонаж Андре, тучным увальнем Уолли, лишь изредка вставляющем реплики, и в основном «вкусно» поглощающим блюда из меню «автохтонной кухмистерской» (на самом деле картина снята в «дансинге», закрытом на ремонт и оформленным под ресторан).
По-моему Маль взялся за этот фильм, хотя бы уже только ради того, чтобы выразить сразу большую часть своих мыслей (оказавшихся солидарными идеям пьесы), которые были ранее ограничены рамками художественных картин. И эта «вербальная зарисовка» явилась обращением автора — в частности к заокеанской публики, не понимающей образности его фильмов, попыткой «достучаться» до них (всё-таки, для американского кино слово, диалоги — важнее визуальных метафор). Так например уделяя большую часть картины проблематике театра, режиссёр живо проецирует через это, свои чаяния по поводу направления развития современного ему кино. И мастерски злоупотребляя той самой постановочной театральностью, Маль создаёт свой самый противоречивый фильм…
Мне Луи Маль показался чрезвычайно близок духовно яко Бруно Дюмон, мне их работы кажутся проникнутыми именно той утрачиваемой, утраченной человечностью во мне, о которой говорит Андре. Мне показалось близко и понятно инертное отношение к жизни персонажа Уоллеса Шоуна и восстановительно-революционное — Андре Грегори, его некогда возникшее чувство пресыщения этим рефлектирующим, иллюзорным образом жизни, а также ставшее смыслом жизни осуществление обновления связи оторванных от истоков людей и воссоединения их с бытием, пребывающих в призрачном довольствии и недовольствии своими ограниченными и отчужденными от других людей `мирками`.
Мне кажется, что встреча Андре с Уоллесом — это суть полученной опытным путем мудрости, обращение Луи Маля к зрителю. `Индия-призрак` — пять месяцев жизни режиссера в бегах от рефлектирующей ничто (иллюзию, представление о подлинной жизни витающее в урбанистическом обществе, передающееся из прочитанных строк, слов актеров театра, кино) и `мертвой` Европе, как мне видится. Рассказ Андре о польском лесе, это же опыт созидания индийской культуры, его (Луи Маля) видение того, во что должно перерождаться обществу.
В нынешний уик-энд все внимание на себя перетянул триквел «Самого лучшего фильма», так что из-под его тени слабо выбивается другая отечественная лента — «Сатисфакция», более дешевая, но во многом и более осмысленная. Из серьезных западных релизов стартует американская независимая драма «Кроличья нора», где одну из своих лучших ролей за последнее время сыграла Николь Кидман. (...)
Я не хочу, чтобы создавалось впечатление, будто действие фильма происходит в каком-то узком пространстве и все. Это не камерная картина. По своей сути «Легион» гораздо масштабнее. (...)
