Маленький Йонас обожает волшебные истории, которые рассказывает ему его отец Хельге. Но однажды Хельге умирает, а Йонас оказывается в приюте, где царят мрачность и дисциплина. И только труппа бродячего цирка, которую Йонас однажды встречает на берегу моря, помогает мальчику вновь обрести возможность улыбаться и мечтать…
Привычное начало: жили-были старик с сынишкой у самого синего моря и было у них… А ничего у них не было, кроме полуразвалившегося сарая (дом — не дом) и утлой лодчонки, на которой одинокий рыбак тщетно выходил на промысел рыбы, что уже не осталось в пучине прибрежных вод.
Нищета тяготила престарелого рыбака, но нигде не мог он найти другого заработка, а мальчонка был ещё слишком мал, чтобы сгодиться на серьёзное дело. Оставалось лишь скорбеть об ушедших в прошлое славных временах, когда улов был богат, а закрома щедры, обещая отощавшему сыну возвращение былого достатка.
Отец намного старше сына. Поздний ребёнок. Пара сродни дуэту Пелле Хвенегаард — Макс Фон Сюдов из оскароносного «Пелле — завоевателя». Здесь это юный Леонард Проксауф и Рольф Беккер — у актёров разница в возрасте почти шестьдесят лет: светлый и беззаботный Йонас вместе с неторопливым, придавленным годами к земле Хельге.
На экране — тоска в тонах допотопного дагерротипа, из коричневого, переходящего в глубокий черный. Четкое и контрастное изображение с вплетенной грустью из тяжелых музыкальных нот. Терпеливый взгляд окрест — морской прибой, радостная встреча со скромным уловом и тихая трапеза за скудным столом. Фотографические паузы — акценты. В этом фильме видеоряд даже не дополняет, он сам творит, выражая состояние, эмоции и чувства людей.
Искрящееся солнце в крадущейся волне, скользкий обрыв грязной ямы, где недобрые сверстники хотели заживо закопать обманутого Йонаса. Крик отчаяния, несущийся ветром, рассекая струящиеся потоки дождя, опустошенность и безнадега — в песчаной поземке, вихрящейся над морщинистой кожей береговой косы.
Осиротевший мальчик в прислуге у напыщенного священника — бремя упрёков и унижений. Свет и тени. Паузы — отточия. Неслучайное движение камеры снизу — вверх: тонкие детские ноги с пушком, серебрящимся в свете мерцающей свечи, край ночной рубахи, испуганные пальцы заломленных рук — беспомощность и беззащитность.
Визуальная выразительность сжилась с актерскими индивидуальностями, которые в узком пространстве сценарного немногословья представляют роли живым переливом неподдельных чувств, создавая контрастные образы ярких персонажей, отмеченных, кто злобой, кто — ненавистью, кто — печалью.
Скупое действие — короткая цепочка лаконичных сцен: хмурый пасторский взгляд Сильвестра Грота, бесконечная боль в глазах церковного недоумка (Том Ласс), скорбный холод недвижного лица приживалки (Урсула Граефф) — героев рассказа крикливо-дерганого циркача-коротышки Гридо Грибальди (Манни Лоденбах), озабоченного судьбой измученного парнишки.
Вернется ли улыбка на лицо страдающего Йонаса? Посмотрев на афишу «Белой ленты» — недавнего триумфатора Канн Михаэля Ханеке, кажется, что этого уже не будет никогда, и изображенный на ней несчастный Леонард Проксауф обречен вечно носить окаменевшую маску грусти. Никогда? Мудрый карлик знает рецепт спасения. Надо только прислушаться к сердцу. Если оно у вас есть.
Давным-давно на севере Германии в небольшом городке жил мальчик, который верил в сказки, и, проснувшись однажды ночью от громкого смеха, он очутился у грота в Шварцвальде. Мальчик заметил мелькающие огни внутри пещеры, и, забыв про страх, оказался в толпе гномов, наблюдающих за представлением театральных гномов на помосте, покрытом шкурами, сцену освещали факелы. Мальчик настолько был поражен увиденным зрелищем, что, проснувшись с утра в своей постели, решил стать режиссером.
Случилось это на самом деле или было всего лишь сном, но Токе Константин Хеббельн снял дебютный студенческий полнометражный фильм-сказку о том, каким образом вернуть ребенка в его замок фантазий, который стал осыпаться от безудержного натиска реальности.
Мальчик Йонас живет с отцом-рыбаком Хельге в лачуге на побережье, вдали от городской жизни. Семья зависит от количества улова и после отлива моря Хельге удается поймать всего лишь одну рыбину, этот факт наряду с голодным существованием и пьяной бравадой вынуждают Хельге выйти ночью в открытое море. Йонас теряет отца и не хочет смиряться с мыслью о сиротстве.
Хеббельн прибегает к проекции на экране внутренних ощущений мальчика, в котором смешалось волшебное детское мировосприятие с грязной обыденностью. И таким образом все, что осталось от сказки — это феерия спекуляции, рассчитанная на внешний эффект. Если бы данная тема была близка режиссеру, как история Антуана Дуанеля близка Трюффо в его исповеди «400 ударов», которую цитируют некоторые эпизоды «Nimmermeer», то не было бы вычурности, скрывающей льстивую сглаженность. Это объясняется тем, что Хеббельн перенес альтер-эго на карлика, пересказывающего трагичную историю главного героя, то есть режиссер занял только поучительную позицию.
Что касается кастинга, то актеров хорошо подобрали, особенно Леонарда Проксауфа, который уверенно справляется с ролью Йонаса, но вот внутренний образ Йонаса настолько бесцельно-блеклый, что драма Йонаса статична и только поучительный финал движет временем фильма. Правда, финальное наставление Хеббельна пустое, так как он рассуждает о том, что не может применить в своем фильме. В результате «Nimmermeer» лишен искренности, которая прослеживается в короткометражной работе «Колесо» студента ВГИКа Владимира Копуша. «Колесо» повествует о сироте, которого приютил кузнец, живущий в степи вдали от людей. Некоторые пункты фильмов пересекаются, но через стиль повествования и манеру создания напряжения сразу прослеживается метод преподавания, например работам студентов ВГИКа свойственна драматургия на высоком уровне, но советская коллективно-бытовая составляющая убивает эстетику художественности. Самая характерная черта, выявляющая советскую драматургию — обыгрывание повторяемости предмета, не лишенное русской гордости. Немцы же делают кино с рассчетом на успех при «дебютной выверенности построения кадра».
Наиболее встречающаяся аллегория жизни в студенческих работах — это огонь, например, Йонас после гибели отца раздувает угли, своеобразный артефакт преподавания.
Итог: «Nimmermeer» — вакуум между завязкой и финалом фильма.
