История, происходящая во время Второй мировой войны и показанная сквозь глаза невинного и ничего не подозревающего о происходящих событиях Бруно, восьмилетнего сына коменданта концентрационного лагеря. Его случайное знакомство и дружба с еврейским мальчиком по другую сторону ограды лагеря, в конечном счете, приводит к самым непредсказуемым и ошеломительным последствиям.
Тема холокоста в искусстве и в кинематографе в частности, благодаря усилиям израильских властей, заслуживает уважения. Глупо отрицать страдания евреев в ходе второй мировой войны. По-человечески это понятно. Но всему есть предел. И никакие благие намерения не оправдывают убогую тему мести (совсем не возмездия, праведного и благородного, а именно мести), которой буквально пронизан фильм малоизвестного британского режиссера Марка Хермана «Мальчик в полосатой пижаме».
Сюжет фильма предельно прост и представляет собой фантастическую историю дружбы двух 8-летних мальчиков: немца и еврея во времена фашизма.
Эксплуатация «детской темы» на фоне страданий евреев, помещенных в концлагерь, должна была, как мне кажется, максимально драматизировать главную идею подобных произведений: бесчеловечность фашизма. Но этого, видимо, режиссеру и сценаристу Херману было мало. В отличие от своих коллег по жанру — Спилберга («Список Шиндлера») и Поланского («Пианист») — Херман «развивает» тему и «мстит» уже не фашизму, а всем, кто имеет хоть какое-нибудь отношение к холокосту.
Запредельно подло убивать детей: еврейских, русских, немецких…любых. Нет оправдания организаторам холокоста. Но верхом лицемерия и тупости будет продолжать это делать на киноэкранах, плодя развесистую клюкву, начисто лишенную достоверности, в угоду жуткой философии «око за око, зуб за зуб».
Фильм у меня вызвал отторжение своей фальшью. Здесь не сошлешься на банальности, типа, «фашизм уничтожает лучших людей» или «нацизм бьет по своим создателям». Херман в ответ на смерти евреев бьет по беззащитным: старикам и детям. Хочется верить, что роман не настолько примитивен.
Очень долго собиралась посмотреть фильм, думала, что будет нудным и неинтересным, и силы воли дотерпеть у меня не хватит.
Очень радуют картины, где показывается восприятие реального мира глазами ребенка! Ты смотришь, и все понимаешь, все что происходит, и видишь, как все воспринимает ребенок. Наивность, простота. Мальчик с огромными голубыми глазами, который плохого в жизни не знает, и даже эти люди в каких-то «странных пижамах» для него фермеры. На протяжении фильма мне так и хотелось самой ему рассказать, что все на самом деле не так.
Страшные события происходят в Германии. Нам показана война «изнутри». Отец Бруно, преданный своей родине военный, готовый поставить интересы страны выше семьи. Мать, которая себя изводит, понимая что сделать ничего не удастся. Греттель, легко поддающаяся новому. Бруно на все это смотрит своими глазами.. вроде бы он должен считать свою семью идеалом: папа, на которым вроде бы стоит гордится, мама, которая должна быть счастлива, сестра, но что-то не так.
Мальчик в полосатой пижаме — маленький, забитый и одинокий человечек. Дружба с Шмулем для мальчика в этом одиноком месте — спасение. Ему интересно играть, разговаривать, как ему хотелось попасть туда, на «ему», ведь он представляет, как там прекрасно. Момент, когда он испугался солдата и предал Шмуля (когда тот ел данное ему печенье, и его заметили) заставил Бруно плакать. Мальчик знает, что такое дружить — поэтому он решил загладить свою вину, когда они помирились, и помочь найти папу Шмуля. К сожалению, все это заканчивается трагически.
Фильм, от которого я до сих пор под впечатлением, очень страшно, что такое совершалось на нашей Земле, что это делаем мы сами.
Бестселлер Джона Бойна не представляет большого труда для экранизации: компактное произведение, узкий круг действующих лиц, не слишком разбросанные по разным местам события, нет костюмных проблем и декорационных сложностей — дело только в людях. Собирай актёров и — делай.
Все начинается обыденно — жена с детьми, вслед за отцом, отправляется на новое место работы главы семейства. Он — хороший муж, она — преданная жена и добрая мать. Дети, конечно, цапаются друг с другом — возраст такой, девочке — подростку трудно уживаться с младшим братом.
Да, все дело в возрасте. Девочка мнит себя опытной, представляясь взрослее, чем есть на самом деле, мальчик — чистый лист, белым голубем летящий на пути к открытиям. Зато родители в курсе всего происходящего: на нём — офицерский долг, она — верная спутница немецкого солдата.
О войне привычней говорить в масштабных формах батальных сцен, обличительными образами злодеев и пугающими столбиками списков погибших. Маленькая драма кажется недостойной великой трагедии, драма маленького человека, драма отдельной вражьей семьи.
В простоте Бойновского творения — глубина. Нравственно-идеологический конфликт преступного служения. Строгий работяга — отец на службе Родине, не истерично-психованный маньяк — служака-патриот, убеждённый в правоте своих поступков, проводя узнаваемые по стилю планёрки-совещания на предмет оптимизации производственного процесса. Грамотно и обстоятельно, со знанием и опытом. Только вот должность у него — начальник концентрационного лагеря Освенцим.
Принципиальный конфликт происходит между мужем и женой. Смущенный, но не готовый поступиться принципами Дэвид Тьюлис пытается тушить вспышки несдержанной в чувствах Веры Фармиги, помня об упрёках непокорной матери, но следуя покладистости своего отца. Твердый женский инстинкт и рыхлые мужские сомнения, сомнения, отступающие перед верой в «правое» дело.
У офицера нет ужаса в глазах — не потому, что он не знает, потому, что он не видит ужаса. Мальчику тоже все ни почем, потому, что он ничего не знает, кроме радостей беззаботного детства, влекомый любопытством к изучению мира, цена которому не только сбитые в кровь колени.
Могли ли они встретиться на самом деле: сын начальника Лагеря смерти и заключенный под номером, как там его…, по имени Шмуель? Могли ли они заговорить, понять друг друга, могли ли они подружиться. Вообще-то дети иногда легко сходятся от одиночества.
Для сценария это прием, позволяющий препарировать идеологию незамутнённым пропагандой взглядом ребёнка, раскладывая его извечными «зачем» и «почему» по полочкам абсурды всем известного режима.
В диалогах мальчиков растворяется туман неопределённости. Но ясности не добавляется: пропагандистская машина вводит в заблуждение обманными картинами зазеркалья. Насмотревшийся рекламных роликов Бруно утверждается в вере, что по ту сторону «колючки» цветут сады и играют дети. Он, как и его отец становится жертвой своего «незнания».
Своеобразный прием: в фильме два персонажа, один (отец) убеждённый, другой (сын) — подверженный убеждению. Оба уверены, что концлагерь — это хорошо и по делу. Правда один знает, что там происходит, а другой — нет. Один знает правду, другой — стремится её узнать. И открытие одного оборачивается прозрением для другого. И каждый из них платит за это свою цену.
Кино, в котором будничный ужас становится личным кошмаром, в котором сходятся распахнутые глаза Асы Баттерфилд и остановившийся взгляд Дэвида Тьюлиса, беспомощный крик Веры Фармиги и струи дождя — вместо слез. Чудовищно патетично. Но как есть.
Есть ещё странные американские запевы на вечеринке и чистая английская речь, перебиваемая немецким «Хайль Гитлер» — формальное расхождение, напоминающее неполный дубляж с немецкого. Не обман, не уловка — главное ведь не в этом.
По названию сразу и не скажешь точно, про что фильм. Мальчик в пижаме… Что в этом такого? Но если посмотреть на жанр фильма: военный, то название сразу же цепляет. Потому что назвать форму в концлагере пижамой, это действительно по-детски наивно, глуповато и… жутко.
Дети всё воспринимают не так как взрослые, поэтому-то война для них и была не очень объяснима, а объяснения заканчивались на дурацких учебниках, которые заставляли читать. Именно поэтому маленький мальчик Бруно называл форму пижамой, дружил с евреем, не подозревая и не думаю ни о чём. Он просто жил. Жил в этих ужасных условиях, которые создала война для ребёнка директора концлагеря.
На протяжении всего фильма все больше и больше жалеешь Шмуля, который не по своей вине оказался за колючей проволокой. И Бруно, который в силу своего возраста, а может и потому, что не хочет в это верить, не понимает, почему люди на ферме так странно одеты и почему ему нельзя туда ходить.
Фильм, заставил меня плакать. Я увидела всё это теми красивыми голубыми глазами мальчика Бруно. И мне стало страшно.
Крик матери, опущенные руки отца, его взгляд, и дождь (как он был к месту)…
Посмотрев этот фильм, я почувствовала только одно, огромную тяжесть, сдавившую мою голову и сердце так, что чувство жалости к главному герою пришло много позже.
Главная линия фильма, заявленная автором, это «фашизм глазами ребенка». И она раскрыта очень хорошо.
Маленький мальчик, в отличии от всех взрослых, не смотрит на мир через призму чужого мнения и общеизвестных догм, и благодаря этому, мы видим ту сторону нацизма, которую редкие сценаристы затрагивают.
В фильме нет такого количества крови и убийств, как в «Пианисте», мы просто видим глаза бывшего врача, а теперь уже «овощечистильщика» Павла, слышим редкие рассказы Шмуля о «неожиданной предсмертной болезни» дедушки и бабушки или «пропажи» отца, видим черный дым из труб, и замечаем как морщится лицо, когда «аромат» доходит до носика фрау… и в отличии от маленького мальчика по имени Бруно… МЫ ВСЕ ПОНИМАЕМ!!!
Понимаем и ничего не можем с этим поделать. И это ощущение не покидает на протяжение всего фильма!
Но как мне кажется, самое главное в этой картине, это момент предательства Бруно и, в последствии, его раскаяние. Только ребенок может, испугавшись чего-то, предать близкого человека, но осознав свою вину, попытаться искренне все исправить, не смотря ни на что, даже на то, что «кажется домой пора».
Взрослому такое не под силу. Взрослые так извиняться не умеют.
10 из 10
P.S. Можно заметить, что я ни разу не сказала, что какой-то актер сыграл замечательно свою роль.
Нет, это не плохой признак.
Это значит, что я ни разу не подумала, что это игра. Для меня это не выдумка, а просто чье-то воспоминание, в которое мне дали возможность погрузиться.
А это самая лучшая похвала, которая может быть дана фильму.
»- Что вы там сжигаете? Сено?
- Не знаю, нас туда не пускают…»
Пожалуй, практически невозможно рассказать посредством кино о геноциде евреев во время Второй Мировой Войны лучше, чем это удалось Стивену Спилбергу в «Списке Шиндлера» или Роману Поланскому в «Пианисте». Тем не менее, сюжет картины Марка Хермана «Мальчик в полосатой пижаме» заинтересовал меня необычным взглядом на события. Взглядом, пропущенным через призму детского, наивного мироощущения. Это, в первую очередь, и является отличительной чертой данного фильма. Восьмилетний сын оберштурмбаннфюрера СС, привыкший к достатку, сытости и спокойной беззаботной жизни, никак не может понять, что же за странная «ферма», где люди носят полосатые пижамы, расположена за задним двором их нового дома. Именно детская тяга к познанию и исследованию нового формирует атмосферу этого фильма, что и вызывает необычные ощущения при просмотре, тем более, учитывая затронутую тематику.
Разумеется, фильм можно расценивать только как художественное произведение. С исторической точки зрения, он действительно имеет огрехи и неточности. Тем не менее, здесь мы видим неподдельную детскую дружбу, которая оказывается сильнее страха перед неизвестностью, а в конечном итоге и перед смертью. Видим обиду и беспомощность женщины, чей муж — хладнокровная марионетка жестокого режима, видим ее боязнь за детей и их будущее.
Очень понравились декорации и костюмы. Операторская работа замечательная, и музыкальное оформление подобрано удачно. Иными словами, картинка радует своей гармоничностью, каждый кадр выверен и построен практически безупречно.
Разумеется, не скажу, что это ново и гениально. Не скажу и того, что это захватывающе и неординарно. Тем не менее, фильм достаточно сильный, имеет свою неповторимую атмосферу, скрупулезно продуманную и воссозданную на экране. Он отлично снят и обладает достойной актерской игрой, искренними и интересными детскими образами. Мне понравилось.
Не просто так на обложке написали…«Один из лучших фильмов 2008 года»!
И действительно не просто так… я конечно очень сомневался перед просмотром, но просмотрев фильм, понял — не просто так!
Это моя первая рецензия, да и вообще писать я их не умею… ну по крайней мере никогда раньше не писал! Скажу только одно — фильм действительно хорош… ничего не затянуто, всего лишь 90 минут фильма, но при этом все ясно, все понятно и донесено до зрителя идеально!
Кто сомневается смотреть или нет, скажу однозначно… решайте сами, но мне безумно понравилось, а ради такой неожиданной и шикарной концовки фильмы стоит смотреть вообще… любые! Этот — хорошая военная драма и после просмотра определенно есть о чем задуматься!
Фильм стоит потраченного на него времени…100% стоит! Очень хорошая драма на военную тематику! Побольше бы таких фильмов!
Я не понимаю как этот фильм можно не назвать сильным. Он вроде бы простой и понятный-маленький мальчик, который любит приключения и пиратов, переезжает «на природу» вместе со своей семьей по работе отца. И повествование идет ровно и спокойно, не предвещая страшных событий.
Мы видим как меняются дети-кто-то просто меняет куклы на агитационные плакаты, а кто-то в 8 лет уже работает, но все также искренне не понимает почему не вернулись его бабушка и дедушка с больницы.
Но все же мы видим эту историю глазами наивного, маленького мальчика. Это ему непонятны некоторые события, поступки и места. Для него еще мир делится на хорошее и плохое. И ему вполне комфортно.
Но нам, зрителям, уже далеко не 8 лет и происходящее, даже обрывки фраз и небольшие картинки, нам понятны. И от этого еще тяжелее.
А вот концовка стоит аплодисментов! Яркая, впечатляющая, несправедливая, беспощадная. Она ставит жирную точку в этом потрясающем фильме!
Конечно стоит отметить бесподобную игру главных героев и музыкальное сопровождение, которое особенно в конце пронизывает до глубины души..
Удивительно, почему данный фильм не был показан в российский кинотеатрах? Удивительно, почему такие маленькие кассовые сборы? Хотя цифры тоже врут….
Посмотрите фильм не поверхностно, а загляните в его суть. Пусть смысл лежит на поверхности, пусть конец фильма предсказуемый, но такие фильмы нужно показывать, такие фильмы необходимо смотреть. Этот фильм не исторический, не военный, да и до триллера там далеко…
Совершенно не важно, какой будет «фон» картины, какое будет время: времена фашизма, времена расизма в Америке или просто наши дни. Смысл в поведении, чувствах, отношениях героев. Что заставляет молодого светловолосого солдата вести себя чересчур жёстко? При чём во всём его поведении, мимике видна нервозность и наигранность, словно он боится сделаться что-то не так, оступиться, ведь есть чего бояться: его отец сбежал за границу. Уж не был ли его отец евреем, что он так трясётся от каждого шороха? Поразительную холодность и бесчувственность мы можем отметить у отца мальчика, хотя, конечно, он военный и ему положено, но он также переигрывать свою роль, ведь всё-таки он не на поле боя 24 часа в сутки. Мать Бруно постоянно где-то пропадает и совершенно не следит за ребёнком, пребывая всё время в какой-то прострации. Ещё удивляет охрана за забором с собакой. Зачем нужна охрана, если мальчик спокойно убегает через задний двор?!
Что или кого нужно потерять человеку в жизни, чтобы задуматься о том, что мир не делится на «своих» и «чужих», «плохих» и «хороших», «сверхлюдей» и «существ»? Как можно с холодными каменными лицами переносить убийства стариков, побои и убийства детей? Да, Бруно не такой умный, как учитель, который приехал к ним на велосипеде. Да, Бруно не интересна история, которая перевернута с ног на голову. Но именно этот мальчик и является самым мудрым из всех героев фильма. Да, он «оступается» из-за страха, предаёт своего друга, но в итоге осознаёт, что поступил неправильно. Он ещё совсем маленький, чтобы делить людей по каким-то неведомым искусственным признакам. Бруно действует по воле своего сердца, души, совести. Когда стирается совесть, то пропадает всё, и человек становится такой же холодный, бесчувственный, как семья героя. Вся их жизнь — это формальность. Хорошо кривить носом от вони, когда ты в стороне. Хорошо быть жестоким и считать людей хуже животных, загнанных в сараи, когда эти люди тебе никто. Но когда там твой близкий, ты смотришь на всё не как на картинку из журнала, которую можно вырвать и выбросить. Нельзя быть собственником и видеть лишь мир в радиусе пары шагов от тебя.
У фильма открытый конец. Отец Бруно может опомниться и ещё найти в себе человека, а может перенести свою же вину на всё тех же евреев и стать ещё более жестоким. У каждого есть выбор и иногда собственная слабость, вина и трусость побуждает совершать ужасные поступки.
Несмотря на то, что конец предсказуем, и идея не новая, я ставлю высший балл.
«Как хорошо, что можно сказать: я не виноват, я был обманут, меня заставили. Можно с полным основанием умыть руки, как дисциплинированные немцы, которые лишь выполняли приказы, как светлокосые девы, рыдавшие при виде своего фюрера. Невиновны, говорите? Как бы ни так. Тот, кто порождает, приветствует и поддерживает, — виновен. Виновен даже тот, кто молчит». Артуро Перес-Реверте
Снятие с себя всякой ответственности — это признание вины. Неслучайно отец Бруно и другие офицеры лагеря называют себя солдатами. Этим приуменьшением они сводят к минимуму свою роль в принятии решений, прикрываясь начальством. Назвавшись солдатами, они зарываются в проекты усовершенствования печей концлагеря и с полной отдачей вникают в технические подробности. Придя домой к своей благополучной и благонадежной семье, комендант лагеря может быть собой доволен, он хорошо поработал — он выполнил приказ.
И ведь отец Бруно, мальчика, нашедшего друга по ту сторону ограды, отнюдь не маньяк и не фанатик. Этот человек танцует, выпивает, играет с детьми, следит, чтобы на нем выгодно сидел мундир, а на работе он добросовестно думает над тем, как добиться того, чтобы можно было быстрее убивать больше людей. Новое назначение кажется ему почетным и многотрудным заданием, возможностью отличиться. Он не говорил жене, что за дым идет из труб, которые видно из окон их дома, не потому что ему претит любое упоминание о том, чем занимаются в лагере, а потому что истерики в доме ему ни к чему. Убежденность в том, что, несмотря на свой высокий чин и немалое влияние, он всего лишь солдат, позволяла коменданту не стыдиться своей работы. Возможно, он смаковал слово «солдат» и по другой причине: так он ощущал причастность к славной и необходимой тысячелетнему Рейху войне. Чем дальше фронт, тем комфортнее «солдату», а руководить концлагерем — тоже вклад в общее дело.
Характер отца Бруно определяет, наверное, худшее для военного сочетание — исполнительность и трусость. Эти черты с лихвой компенсируют ему отсутствие идейности. Если бы он травил заключенных газом, а потом сжигал их по причине жгучей своей веры в превосходство арийской расы, — он был бы, по крайней мере, честен с собой. В этом случае служебные обязанности коменданта не были бы таким шоком для его жены. Поняв же, что ее муж возглавляет фабрику смерти с непостижимой отстраненностью, героиня Веры Фармиги принимает на себя вину за то, что долгие годы она жила с ним и ничего о нем не знала. Она родила детей от палача.
Все с той же вдумчивостью, с какой комендант проводит в лагере пробные марши в газовые камеры, на которых заключенные и охранники доводят до автоматизма порядок действий, он обеспечивает своим детям должное по меркам военного времени образование. Новую программу могут вместе осваивать его сын и дочь, между которыми четыре года разницы: никогда не рано начинать знакомство с официальной пропагандой. Бруно и его сестра Гретль должны вместе усвоить, чем же так провинились евреи. Хотя самого коменданта нельзя причислять к идейным, он давно понял, что пропаганда хорошо себя зарекомендовала. Например, с ее помощью можно снять постановочный фильм-страховку о том, какое концлагерь на самом деле гуманное и полезное заведение. К тому же комендант опасается, как бы его дети не отстали от сверстников в изучении доктрин партии.
Что до трусости, то в этом комендант не одинок. С нее все начиналось. Страх перед коммунистами и неверие в себя после поражения в Первой Мировой и последовавшей инфляции заставил немцев приветствовать фашистов. Но на смену относительной стабильности слишком уж быстро пришел страх куда как более липкий. Боялись уже не абстракции в виде серпа и молота, а донельзя конкретных и необратимых мер, принятых на вооружение национал-социалистами. Едва ли можно лучше, чем Ремарк, описать чувства тех, кто еще недавно с энтузиазмом вскидывал руку в фашистском приветствии, а теперь делает это, внутренне содрогаясь. А Ремарк сказал, что настали времена, когда прямоугольник бумаги, повестка в гестапо, мог заслонить собой целый мир.
С этой точки зрения, война и фашизм одинаково несправедливы для всех. Как предостерегал родных комендант, стало опасным открыто говорить о своих убеждениях. Но и за молчание и роскошь непонимания, которую слишком долго позволяла себе мать Бруно, пришлось платить. Родители обносили лагеря колючей проволокой и приглашали за свой стол человека, который на глазах детей избивал заключенного. Они, как водится, действовали по принуждению. Но с кого спросят дети, если, конечно, останутся живы, за то, что их причесывали на косой пробор и позволяли им вешать на стены плакаты с фюрером? Повзрослев, они будут чувствовать вину только уже за это.
К началу съемок из фильмов Мартина Скорсезе мы видели только „Авиатора“, потому что это одна из наиболее доступных для нас картин в сравнении с „Таксистом“ и другими... (...)
1.82 млн, 
