История, происходящая во время Второй мировой войны и показанная сквозь глаза невинного и ничего не подозревающего о происходящих событиях Бруно, восьмилетнего сына коменданта концентрационного лагеря. Его случайное знакомство и дружба с еврейским мальчиком по другую сторону ограды лагеря, в конечном счете, приводит к самым непредсказуемым и ошеломительным последствиям.
Бестселлер Джона Бойна не представляет большого труда для экранизации: компактное произведение, узкий круг действующих лиц, не слишком разбросанные по разным местам события, нет костюмных проблем и декорационных сложностей — дело только в людях. Собирай актёров и — делай.
Все начинается обыденно — жена с детьми, вслед за отцом, отправляется на новое место работы главы семейства. Он — хороший муж, она — преданная жена и добрая мать. Дети, конечно, цапаются друг с другом — возраст такой, девочке — подростку трудно уживаться с младшим братом.
Да, все дело в возрасте. Девочка мнит себя опытной, представляясь взрослее, чем есть на самом деле, мальчик — чистый лист, белым голубем летящий на пути к открытиям. Зато родители в курсе всего происходящего: на нём — офицерский долг, она — верная спутница немецкого солдата.
О войне привычней говорить в масштабных формах батальных сцен, обличительными образами злодеев и пугающими столбиками списков погибших. Маленькая драма кажется недостойной великой трагедии, драма маленького человека, драма отдельной вражьей семьи.
В простоте Бойновского творения — глубина. Нравственно-идеологический конфликт преступного служения. Строгий работяга — отец на службе Родине, не истерично-психованный маньяк — служака-патриот, убеждённый в правоте своих поступков, проводя узнаваемые по стилю планёрки-совещания на предмет оптимизации производственного процесса. Грамотно и обстоятельно, со знанием и опытом. Только вот должность у него — начальник концентрационного лагеря Освенцим.
Принципиальный конфликт происходит между мужем и женой. Смущенный, но не готовый поступиться принципами Дэвид Тьюлис пытается тушить вспышки несдержанной в чувствах Веры Фармиги, помня об упрёках непокорной матери, но следуя покладистости своего отца. Твердый женский инстинкт и рыхлые мужские сомнения, сомнения, отступающие перед верой в «правое» дело.
У офицера нет ужаса в глазах — не потому, что он не знает, потому, что он не видит ужаса. Мальчику тоже все ни почем, потому, что он ничего не знает, кроме радостей беззаботного детства, влекомый любопытством к изучению мира, цена которому не только сбитые в кровь колени.
Могли ли они встретиться на самом деле: сын начальника Лагеря смерти и заключенный под номером, как там его…, по имени Шмуель? Могли ли они заговорить, понять друг друга, могли ли они подружиться. Вообще-то дети иногда легко сходятся от одиночества.
Для сценария это прием, позволяющий препарировать идеологию незамутнённым пропагандой взглядом ребёнка, раскладывая его извечными «зачем» и «почему» по полочкам абсурды всем известного режима.
В диалогах мальчиков растворяется туман неопределённости. Но ясности не добавляется: пропагандистская машина вводит в заблуждение обманными картинами зазеркалья. Насмотревшийся рекламных роликов Бруно утверждается в вере, что по ту сторону «колючки» цветут сады и играют дети. Он, как и его отец становится жертвой своего «незнания».
Своеобразный прием: в фильме два персонажа, один (отец) убеждённый, другой (сын) — подверженный убеждению. Оба уверены, что концлагерь — это хорошо и по делу. Правда один знает, что там происходит, а другой — нет. Один знает правду, другой — стремится её узнать. И открытие одного оборачивается прозрением для другого. И каждый из них платит за это свою цену.
Кино, в котором будничный ужас становится личным кошмаром, в котором сходятся распахнутые глаза Асы Баттерфилд и остановившийся взгляд Дэвида Тьюлиса, беспомощный крик Веры Фармиги и струи дождя — вместо слез. Чудовищно патетично. Но как есть.
Есть ещё странные американские запевы на вечеринке и чистая английская речь, перебиваемая немецким «Хайль Гитлер» — формальное расхождение, напоминающее неполный дубляж с немецкого. Не обман, не уловка — главное ведь не в этом.
«Как хорошо, что можно сказать: я не виноват, я был обманут, меня заставили. Можно с полным основанием умыть руки, как дисциплинированные немцы, которые лишь выполняли приказы, как светлокосые девы, рыдавшие при виде своего фюрера. Невиновны, говорите? Как бы ни так. Тот, кто порождает, приветствует и поддерживает, — виновен. Виновен даже тот, кто молчит». Артуро Перес-Реверте
Снятие с себя всякой ответственности — это признание вины. Неслучайно отец Бруно и другие офицеры лагеря называют себя солдатами. Этим приуменьшением они сводят к минимуму свою роль в принятии решений, прикрываясь начальством. Назвавшись солдатами, они зарываются в проекты усовершенствования печей концлагеря и с полной отдачей вникают в технические подробности. Придя домой к своей благополучной и благонадежной семье, комендант лагеря может быть собой доволен, он хорошо поработал — он выполнил приказ.
И ведь отец Бруно, мальчика, нашедшего друга по ту сторону ограды, отнюдь не маньяк и не фанатик. Этот человек танцует, выпивает, играет с детьми, следит, чтобы на нем выгодно сидел мундир, а на работе он добросовестно думает над тем, как добиться того, чтобы можно было быстрее убивать больше людей. Новое назначение кажется ему почетным и многотрудным заданием, возможностью отличиться. Он не говорил жене, что за дым идет из труб, которые видно из окон их дома, не потому что ему претит любое упоминание о том, чем занимаются в лагере, а потому что истерики в доме ему ни к чему. Убежденность в том, что, несмотря на свой высокий чин и немалое влияние, он всего лишь солдат, позволяла коменданту не стыдиться своей работы. Возможно, он смаковал слово «солдат» и по другой причине: так он ощущал причастность к славной и необходимой тысячелетнему Рейху войне. Чем дальше фронт, тем комфортнее «солдату», а руководить концлагерем — тоже вклад в общее дело.
Характер отца Бруно определяет, наверное, худшее для военного сочетание — исполнительность и трусость. Эти черты с лихвой компенсируют ему отсутствие идейности. Если бы он травил заключенных газом, а потом сжигал их по причине жгучей своей веры в превосходство арийской расы, — он был бы, по крайней мере, честен с собой. В этом случае служебные обязанности коменданта не были бы таким шоком для его жены. Поняв же, что ее муж возглавляет фабрику смерти с непостижимой отстраненностью, героиня Веры Фармиги принимает на себя вину за то, что долгие годы она жила с ним и ничего о нем не знала. Она родила детей от палача.
Все с той же вдумчивостью, с какой комендант проводит в лагере пробные марши в газовые камеры, на которых заключенные и охранники доводят до автоматизма порядок действий, он обеспечивает своим детям должное по меркам военного времени образование. Новую программу могут вместе осваивать его сын и дочь, между которыми четыре года разницы: никогда не рано начинать знакомство с официальной пропагандой. Бруно и его сестра Гретль должны вместе усвоить, чем же так провинились евреи. Хотя самого коменданта нельзя причислять к идейным, он давно понял, что пропаганда хорошо себя зарекомендовала. Например, с ее помощью можно снять постановочный фильм-страховку о том, какое концлагерь на самом деле гуманное и полезное заведение. К тому же комендант опасается, как бы его дети не отстали от сверстников в изучении доктрин партии.
Что до трусости, то в этом комендант не одинок. С нее все начиналось. Страх перед коммунистами и неверие в себя после поражения в Первой Мировой и последовавшей инфляции заставил немцев приветствовать фашистов. Но на смену относительной стабильности слишком уж быстро пришел страх куда как более липкий. Боялись уже не абстракции в виде серпа и молота, а донельзя конкретных и необратимых мер, принятых на вооружение национал-социалистами. Едва ли можно лучше, чем Ремарк, описать чувства тех, кто еще недавно с энтузиазмом вскидывал руку в фашистском приветствии, а теперь делает это, внутренне содрогаясь. А Ремарк сказал, что настали времена, когда прямоугольник бумаги, повестка в гестапо, мог заслонить собой целый мир.
С этой точки зрения, война и фашизм одинаково несправедливы для всех. Как предостерегал родных комендант, стало опасным открыто говорить о своих убеждениях. Но и за молчание и роскошь непонимания, которую слишком долго позволяла себе мать Бруно, пришлось платить. Родители обносили лагеря колючей проволокой и приглашали за свой стол человека, который на глазах детей избивал заключенного. Они, как водится, действовали по принуждению. Но с кого спросят дети, если, конечно, останутся живы, за то, что их причесывали на косой пробор и позволяли им вешать на стены плакаты с фюрером? Повзрослев, они будут чувствовать вину только уже за это.
Удивительно: кино о войне без единого выстрела. Но наше зрительское сознание буквально расстреляно, разобрано на кусочки, прополоскано и развешено сушиться на колючей проволоке.
Почему? Потому это — дети. Которые больше всего хотят поверить в детство, в то, что оно все-таки бывает у всех на свете.
И есть зрители. Которые поражены даже не тем, как можно было так остро снять фильм. Зрителям на секунду не верится, что их мир мог быть настолько ужасным, что происходящее на экране могло быть не просто киносценарием.
Когда впервые услышала название этого фильма, я надеялась, что он будет об озорном мальчишке, легкий для просмотра и оставляющий положительное впечатление. Да, мальчишка озорной там все же был, но фильм оказался далеко нелегким…
Сколько раз я слушала истории о войне, сколько раз сжималось сердце при осознании той трагедии. Странно, но при просмотре этого фильма сначала возникают забавные ощущения — интересно наблюдать за происходящим сквозь призму детского мировоззрения. Ничто не оставляет равнодушным — ни ясно-синие глаза главного героя Бруно, ни задорно торчащие уши его друга Шмуля, ни замученный семенящий по кухне слуга Павел, ни пугающее превращение в нацистку сестры главного героя…
Такова война, у каждого своя роль и зачастую все заканчивается далеко не хеппи-эндом.
До последних мгновений какая-то надежда теплилась, но пресыщенность голливудских счастливых концов была подавлена правдой войны.
Довольно интересный фильм, не безупречный, но вполне интересный. Понравилось многое :операторская работа, игра главного актера, второстепенные персонажи, да и вообще ритм рассказа. Очень хорош конец… Однако считаю последний кадр лишним.
Операторская работа не шедевральная, но многие моменты были тем, чем нужно. Понравился кадр, когда Бруно покидает дом, крупным планом его голова прижимается к матери, как-то прочувствованно получилось, по-крайней мере у меня возникло детское чувство переезда в неизвестно куда, понравилось обилие солнечного света в кадрах, кадры игры детей в доме (даже какой-то момент не в фокусе был в тему), момент, когда Бруно первый раз бежит к лагерю, крупные планы где надо, неплохие (по-моему) общие, было ощущение что всё происходящее смотрится глазами ребёнка, и это конечно плюс. Не очень понравилась какая-то слишком голливудская картинка, безупречная по качеству (напоминает фильм «и всё осветилось»), вот как-то она не в тему была по-моему, оператор француз, но немало американских фильмов ничем не примечательных снял (1408, Вторжение).
Аса Баттерфилд. Местами как-то не верилось, что реальный восьмилетний мальчик так может себя вести, уж больно он по-взрослому себя держал. Но в общем мне понравилась его игра и типаж, почти всё,что нужно было сыграно. Его персонаж — ребёнок, по неосмотрительности, слепо раздавленный системой, применённой на практике жестокой идеологией наверное именно то, что ещё не было достаточно подробно показано. «Детство наполнено звуками, запахами, видами до тех пор, пока не наступит тёмный час осмысления «Джон Бенджамин — подходящая фраза для эпиграфа, именно этот призрак тёмного осмысления и витает над фильмом, мальчик постоянно видит противоречия и сомневается, евреи злые и паразиты, говорят ему, но в жизни он не видит в Шмуле зла, отец позволяет бить людей и расстраивает мать, но не может же он быть плохим. Когда с бесплотной идеи идёт переход на личности, тогда и раскрывается её противоречие и абсурд.
Интересен образ отца мальчика, моё первое впечатление было-он совсем не похож на нациста (сам актёр), но под конец о нём складывается представление приспособленца, малодушного человека. Даже мать не смогла его любить. Не уверена, что в его сознании что-то перевернулось, хотя и такой вариант возможен. Но он явно не нацист например из «Ночного портье» (кстати тема немца как жертвы нацизма схожа в обеих фильмах).
Его дочь, 12летняя сестра Бруно тоже в тему была. «Принцессы, которые вмешиваются куда не надо» это было про неё сказано. Действительно, что с ней будет, пойдёт она в гитлерюгенд или опомнится от навязываемого мифа.
Актёр, играющий Шмуля показался не очень убедительным, как-то не по-лагерьски щекаст и постоянно клонит голову вниз.
Ещё интересный персонаж — Курт, вот это явный нацист в противоположность отцу Бруно. Арийской внешности, жесток и крикун. Какие-то странные его отношения с Бруно связывают, такое ощущение, что он в нём видит что-то ему близкое и даже хочется надеяться, что в нём просыпается что-то человечное.
Фильм хочется сравнивать с «Жизнь прекрасна» Бениньи, но пафос у фильмов разный. Честно говоря «Жизнь прекрасна» мне нравится гораздо больше, благодаря самому Бениньи, но вобщем-то фильмы о разном. Один о хорошем, другой о плохом. В одном зло утаивается, превращаясь в игру, миф о мире всеми усилиями поддерживается, в другом — миф развенчивается, игра превращается в реальность.
Ещё очень понравилось то, как режиссёр оставляет ужасы холокоста в стороне, только намёками давая понять, что в лагере происходит нечто ужасное. Показывая обычную нормальную жизнь рядом с концлагерем он заставляет подбираться к лагерю и потихоньку ужасаться.
О гибели евреев в годы Второй мировой войны снято много по-настоящему хорошего и искреннего кино. Но в этот раз мне не повезло: ждала большего, а фильм оказался довольно средним. «Мальчик в полосатой пижаме» — это яркий пример того, как можно взяться за острую, больную и важную тему, найти оригинальную и яркую идею повествования (Холокост глазами маленького сына коменданта лагеря) и неумело и бездарно свести все к плоскому, мелодраматичному, фальшивому, слезовыжимательному фильму о злых фашистах и маленьких детях.
Не могу сказать, что фильм ужасный. Костюмеры, декораторы, операторы, пожалуй, актеры сделали почти максимум того, что можно было сделать, имея в основе настолько неудачный сюжет. Не скажу, кто больше виноват: автор романа или сценарист, так как книгу не читала. Но что авторы хотели донести до зрителя? Что Холокост — это ужасно? Для многих людей это очевидно и не требует подтверждений. Или фильм должен открыть глаза тем, кто о гибели людей в лагерях фашистов знает мало? Что увидит на экране такой человек?
Вот отец — комендант лагеря, персонаж никакой… Что за человек, что он думает, зачем все это делает? Служака? Маньяк? Борец за идею?
Мать. Сначала мужа любит, гордится им, потом «осознает», «прозревает»… ну как осознает… Сжигаемые трупы неприятно воняют, дым несет в сторону дома… А против рабского труда заключенных она ничего против не имеет. Но «прозрев», закатывает шумные истерики и качается на качелях. Действительно не знала? Или не задумывалась? Или просто кого-то нужно назначить совестью фильма?
Маленький мальчик, которому жутко скучно одному, и он начинается общатся с первым ровесником, который ему встретился. Крикнуть, что еврей — вор, и тогда не накажут — это мальчику понятно. А почему врач чистит картошку — нет? Удивительная простота…
Жуткий лагерь, обнесенный колючей проволокой. Ну как жуткий… Огромная неохраняемая территория, где можно хоть палатку ставить у забора — никто не подойдет проверить. Можно сидеть с другой стороны забора, копать подкопы, кормить заключенного, играть в мяч. Там не то, что подкоп — туннель можно проложить и ходить в соседний город вечером на танцы.
Явная цель фильма — быстренько разжалобить как можно больше зрителей, орудуя набором штампов: вот дети, вот они наивные, а вот голодный мальчик есть пирожное, вот злые фашисты, вот безутешная мать… Зрители рыдают, аплодируют, снова рыдают. Но зачем изобретать невнятный и надуманный сюжет, когда любая реальная история была бы гораздо красноречивее и ярче, чем эта семья некого коменданта, в неком лагере, где куча праздного народа не уследила и не смогла развлечь одного маленького мальчика.
А ведь жил же комендант Освенцима Гесс в доме недалеко от лагеря со своими четырьмя детьми. Это мог бы быть прекрасный фильм, не пытайся автор упростить всех и вся, разделить на плохих и хороших, быстро раскрутить «на поплакать». Неожиданно яркий последний кадр — и все. Трагедия миллионов людей легким движение руки свели в полуторочасовое невнятное действо про неудачное стечение обстоятельств. Еще одно подтверждение, что можно снять, например, «Список Шиндлера» и «Дневник Анны Франк», чтобы люди действительно НЕ ЗАБЫЛИ, а можно — «Мальчика в полосатой пижаме», чтобы заработать денег, имя, похвалу критиков… Дешево и сердито…
В последнее время всё чаще смотрю фильмы о Второй Мировой Войне. Когда такие шедевры как «Список Шиндлера» и «Жизнь прекрасна» были просмотрены, стала искать что-то похожее. В списке рекомендаций к просмотру нашла «Мальчик в полосатой пижаме» и решила, что тема о дружбе еврея и немца весьма интересна. Особенно, учитывая, что это дети.
Главный герой — Бруно, он же сын коменданта концентрационного лагеря, стоит на распутье. Он видит два мира: мир семьи, в котором принято ненавидеть евреев, и тем не менее, их уничтожение считать не геноцидом, а работой; в домашней коллекции иметь сказку о счастливой жизни евреев в концлагерях, где по рассказу радостного голоса, дети играют и ходят по кафе, расположенные на территории лагеря; а другой мир, который показывает ему его новоприобретённый друг Шмуль. В лагере, в котором живёт Шмуль, если это можно назвать жизнью, о кафе никто не знает, дети работают так же как и взрослые, а если те не готовы следовать правилам — будут жёстко наказаны. Бруно не знает чему верить. «Ты гордишься своим отцом? Ты всегда верил ему?» — с любопытством и лёгкой грустью спрашивает малыш у еврейского друга. Тот без раздумий кивает головой. И ему приходится делать сложный выбор не раз. Первый, когда он мог бы защитить Шмуля от физической расплаты за дерзкий, по мнению немцев, поступок. А во втором случае ему приходилось решить: становиться ли таким как отец, таких же взглядов и идеологий, или же принять сторону друга, который не скрывает правды о своей нелёгкой жизни?..
Такой тяжёлый фильм. Такой хороший и жизненный фильм. Но, увы, он так и не смог вызвать во мне какие-то более сильные эмоции, как, например, вышеупомянутые «Список Шиндлера» и «Жизнь прекрасна». Слишком мало экранных минут, слишком плохое раскрытие персонажей, особенно старшей сестры Бруно, которая так и не показала, какая сторона в ней преобладает: злая или добрая, ну и конечно, ужасная и неправдоподобная история о том, что жена коменданта не знала, что творится в концлагерях. А когда узнала, так рыдала!.. Но ведь это вздор! Не могло такого быть! Либо жена коменданта насмотрелась фильмов о счастливых деньках евреев в те годы и поверила этому, что не говорит о её умственном развитии.
В заключении, хочу сказать, что «Мальчик в полосатой пижаме» стоит того, чтобы быть просмотренным.
В мире мало дружбы — и меньше всего среди равных. (с) Фрэнсис Бэкон.
Много раз мне рекомендовали этот фильм, но я все как-то откладывал его на потом. И вот однажды мне захотелось посмотреть какую-то душещипательную драму. Поскольку мне лень было искать что-то другое, перечитывать десятки аннотаций, я решил наконец-то уделить свое внимание этой киноленте. Сначала мне все показалось очень скучным. Я не люблю военные драмы с историческим налетом. Они все затянутые и монотонные. Интерес появился, когда стала разворачиваться основная линия дружбы между мальчиками.
Действие происходит во времена Второй мировой войны. Семья маленького Бруно вынуждена переехать из-за работы его отца. Мальчику не нравится новое жилище. Ведь тут нет его друзей, не с кем поиграть. Вокруг одни взрослые военные и странные люди, которые днем ходят «в пижамах». Но разговаривать с ними нельзя. Из своего окна он увидел «дачу», где живут «фермеры в пижамах». Так любопытный мальчуган пробрался тайком к ограде, отделяющей его дом от концлагеря, где познакомился и подружился с маленький евреем Шмуэлем.
Прелесть фильма именно в том, что он показан глазами детей, которые не понимают всего происходящего вокруг. Конечно, детская наивность среди суровой жестокой реальности цепляет. Концовка получилась трогательной и компенсировала собой затянутость всего действа. Нормальный одноразовый фильм.
К сожалению, я посмотрела фильм сразу после прочтение книги Джона Бойна «Мальчик в полосатой пижаме». И безумно огорчилась. Фильм совершенно отдельно от книги! Во всем — в характерах, в событиях. Допустимы, конечно, мелочи, но по мне — сценарист переборщил. Во-первых, с первых минут очевидно, что характер отца показан совершенно иным! В фильме он будто любящий детей отец и хороший семьянин. А его работа мало мальски влияет только на их отношения с женой — и то уже во второй части фильма. Но мне кажется, что в книге именно сухость, преданность делу и солдатская строгость отца играют важную роль для осознания катастрофы случившегося. Ведь это не просто случайность — что Бруно пошел по ту сторону проволоки.
И какие-то, конечно, событийные выдумки — про приезд дедушки, про кино. Хотя отдельно от книги — про кино хорошо. Потому что мало кто знает, что фашисты правда снимали пропагандистские фильмы про лагеря: мол, у нас все замечательно! И заставляли заключенных изображать радость. Даже более того — когда приезжали проверки (могу ошибаться, но чуть ли не от Красного Креста) — вычищали какую-нибудь часть лагеря, ставили там кафешки, некоторых менее больных заключенных мыли, одевали и заставляли играть в игры и вести ничем не удрученный образ жизни — напоказ. Исторически это верно, но не по книге.
В общем-то если говорить о фильме — он неплохой, очень неплохой. Он отлично снят, идея ясна, есть тяжелые моменты. Хороший фильм, но отдельно от книги. Так что как экранизации — минус, как фильму — неплохо.
Но советую все равно читать книгу. Она замечательная.
Решил посмотреть данный фильм когда увидел здесь отзывы. Не обошлось без полётов фантазий относительно сюжета данного фильма. Почему-то было ожидание более жесткого сюжета. А в итоге ожидания не оправдались.
Не поверил я в происходящее на картине. Даже в конце не почувствовал трагизма. Его либо не удалось передать, либо его не было, типа не задумывалось авторами.
Что это за фильм тогда? Просто биографическое описание что ли… Не знаю, наверно всё связано с ожиданием угрозы расплаты по законам военного времени, за связь с заключенными. А что я здесь увидел? Нечто другое.
Слишком много там не досмотрели, здесь не досмотрели. А кто виноват? Почему-то у ребенка не возникло того чувства самосохранения, которым он вроде бы и обладал. Сравнивая приблизительно похожую ситуацию в другом фильме «Лики смерти» — там хотя бы было какое-то осознанное поведение у самого маленького мальчика, а здесь, вроде как, и осознавал Бруно, что тут происходит…
«Мы вроде как враги? Вы не такие как все люди.»
Нелепость и чрезмерную наивность, приведшую к таковому результату в конце фильма, трудно оценить положительно.
Фильм на 1 раз. Если знать чем закончится этот фильм, то в другой раз смотреть не захочется.
К началу съемок из фильмов Мартина Скорсезе мы видели только „Авиатора“, потому что это одна из наиболее доступных для нас картин в сравнении с „Таксистом“ и другими... (...)
1.82 млн, 
