Здравствуй, дорогой крестник!

Помнишь ли ты Генри Брубейкера, который в бытность свою частым гостем в вашем доме курил, как швейцарец, и ругался, как язычник? Едва ли помнишь. Но сейчас тебе в твоей жизни предстоит сделать очень важный выбор. Я не буду на тебя давить, но мой долг, как родственника и как человека, знающего о том деле, которому ты себя хочешь посвятить — мой долг тебя предупредить. Не обижайся и читай внимательно.

Дорогое дитя, слышал ли ты о Люке Джексоне по прозвищу Хладнокровный Люк? Мне это имя ровным счётом ничего не говорило до того момента, как мне, заливавшему горе от неудавшейся миссии, не рассказали его истории. И даром что я никогда не знал этого человека, ибо если опустить этот факт, то можно предположить, что я с ним лично общался и именно он сформировал моё мировоззрение. Разница между нами лишь в том, что он объявил войну тюремной системе со стороны заключённого, а я видел эту гниль изнутри, будучи в качестве заключённого, но на деле являясь новым начальником тюрьмы. И в том, что Люк не знал воздержания в своём бескомпромиссном бунте, а я был последователен в желании что-то поменять. Наверное, именно это меня и спасло от повтора его судьбы.

Друг мой, моя история заурядна. Я был назначен начальником тюрьмы, и был впущен в неё как заключённый, чтобы иметь представление. Увиденное повергло меня в ужас. Рабство, коррупция, издевательства, нелегальное использование труда заключённых. Я решил засучить рукава и решительно менять всё это дело. Увы и ах, всё было чересчур запущено, помогла бы лишь полная ампутация системы с последующей заменой. Да-да, я пишу эти строчки, и мне тоже вспоминается песенка про то, что мы наш, мы новый мир построим… Я не использовал фразы «всё будет по-другому», этого универсального оружия всех демагогов, но я действительно хотел что-то преобразить.

Люк ввиду своей природной ненависти к любым формам системы и порядка не держал своей целью поменять существующие вещи, его мятеж был следствием железного нонконформистского характера. Я понимал, что законы есть одно из условий нормального общества, поэтому всячески ратовал именно за них, за соблюдение прав и свобод, за то, чтобы тюрьма выполняла свою прямую функцию, а не была отхожим местом. Лишь одна черта объединяла меня с Хладнокровным Люком — ненависть к диктатуре, насилию, рабству, принуждению и несправедливости. Мне повезло больше, чем ему, но только на первый взгляд.

Тебе очень повезло в одной вещи — ты пока ещё не встречал в своей жизни людей с маргинальным складом личности. Таких, кто заходит в лавочку, расположенную в подвале в антисанитарных условиях, и кривится от плохого товара с фразой «как можно такое предлагать людям», но кто презрительно плюёт на двери дорогих магазинов и цедит сквозь зубы «нажились, а где бедным кушать?». К великому сожалению, большинство заключённых были фруктами именно этого сорта. Разумеется, им было плохо от того, что их мучили, били, унижали и морили голодом, но им не стало лучше от того, что я попытался это прекратить. И это было лишь полбеды. Ах, в моём сердце пылали идеи справедливости и социальной правды. Я тогда не знал, что подобные черты являются противопоказанием для моего дела. Реформы не были выгодны никому. Мою идею приняли в штыки заключённые, мои идеи не были одобрены в верхах, среди чиновников, у которых неприкосновенность и которым не грозит побывать в подобной тюрьме. Беспредел выгоден.

Мой мальчик, хорошо ли ты изучал историю?.. Впрочем, это неважно. Один высокопоставленный генерал один раз сказал странную фразу «львы для ягнят». Странную, потому что она должна звучать наоборот. А смысл диковинного словосочетания был в том, что солдаты были мужественны, а руководили войной бездари.

Наполеон Бонапарт сказал, что стадо баранов, возглавляемых львом, всегда одержит победу над стадом львов, возглавляемых бараном. В наших верхах везде сидят бараны. Политики, забывшие ради кармана о том, что творится в их стране. Им никогда этого не понять. И ничего не преобразится, какие бы бриллианты порой не встречались среди простого народа. Не покривлю душой.

Так что просто присмотрись к фактам. Хладнокровный Люк своими поступками провозгласил манифест понятию свободы — не случайно его фотография и фамилия до сих пор действуют на тюремщиков, как красная тряпка на быка. Я честно пытался что-то преобразить в прогнившей системе. А глубоко уважаемый мною публицист Стюарт Розенберг 13 лет назад довёл до народа историю Люка, а в этот раз дал обществу знать о том, что терпит простой честный служака, пытающийся качественно сделать свою работу. Но мы трое не в силах встряхнуть стоячее болото коррупции, издевательств и беспредела. Исключительно ввиду того, что тех, кому набитый карман и прикрытые задницы важнее, чем справедливость по отношению к народу, пусть даже не лучшей его части, которая сидит в тюрьме.

Поэтому подумай, нужно ли тебе пытаться повторить мой эксперимент, чтобы стать уже третьей красной тряпкой для нашей власти? Я уважаю твой выбор, если ты отдаёшь себе отчёт в том, что тебя ожидает. Впрочем, если ты будешь пытаться что-то преобразить в иных жизненных сферах, вряд ли у тебя что-то выйдет. В мире людей иерархия очень неравномерна.

А в утешение скажу только одно: пока наши истории известны в народе, пока хотя бы позволительно говорить правду о происходящем — значит, пока ещё не наступил порядок диктатуры. И если тебе когда-нибудь придётся столкнуться с мистером Стюартом Розенбергом (хотя едва ли, ему уж много лет) — просто сними шляпу и скажи спасибо за то, что не оставил в тени две истории о не нашедших ответа попытках что-то поменять. Ибо ещё одна похожая история затерялась в подшивках за 1968 год. Наверное, кто-то наверху порой устраивает дни открытых дверей в мастерских, где делают реформаторов. А мистер Розенберг, когда мы пили, сказал, что каждый из нас троих был в своём роде львом. Но сражение одиноких львов против вышестоящих ягнят — проигрышная битва, мы для них лишь те, чьими руками надо лезть в огонь…

С уважением и любовью,

Генри Брубейкер

9 октября 1980, Австралия