Три совершенно разные истории, общее у которых лишь одно: место действия — мегаполис Токио. Первая «Дизайн интерьера» повествует о молодых людях, приехавших покорять столицу Японии. Акира мечтает стать выдающимся кинематографистом, а его девушка Хироко ищет свое жизненное предназначение и находит его неожиданно фантастическим образом. Вторая «Дерьмо» о «существе из канализации», безумном получеловеке-полузвере, пожирающем исключительно цветы и деньги и терроризирующем весь город. И последняя «Сотрясающийся Токио» о парне Теруюку. Он хикикомори. Так в Японии называют молодых людей, стремящихся к изоляции от внешнего мира, ведущих затворнической образ жизни. Все меняется, когда в дверь Теруюку стучится любовь в образе симпатичной разносчицы пиццы…
«Токио!» — это один из тех самых фильмов, о которых бесполезно говорить, его нужно просто посмотреть. Короткометражные фильмы, входящие в сборник «Токио», сделаны так, что каждый зритель поймет их абсолютно по-своему, что, я считаю, просто гениально.
Во время просмотра у любого человека, безусловно, возникает вопрос: «Что за бред я смотрю?..», но в то же время фильм вызывает чувства и интереса, и радости, и порой даже страха. Возможно, все дело в своеобразном стиле, в котором режиссеры захотели показать такой далекий для нас город Токио. Вести рассказ о Токио иначе нельзя, ведь это такой необычный город, но в этом фильме нам дали гораздо больше, чем виды мегаполиса, нам показали три невероятно одиноких человека в одном из самых людных мест в мире.
В «Токио!» подняты актуальные проблемы общества, которые отображены в безумной смеси режиссерского взгляда и отличного сценария. Также нельзя не отметить хорошую музыку и игру актеров.
Лично я не могу сказать, что мне фильм безумно понравился, но зато я точно знаю, что ни в коем случае не пожалела, посмотрев его.
После просмотра я ещё долго привыкал к реальности, ибо в голове постоянно прокручивались недавние 90 минут абсолютной апофении. Безусловно, странные картины, хотя первая и в стиле всем так полюбившегося француза, остальные же — творения малоизвестных нам режиссёров, и вынуждают оценивать как что-то новое.
Сюрреализм вперемешку с экзистенциализмом (слова умные, но подходящие) и особый эффект линзы каким-то образом создают впечатление дежа-вю. Девушка-стул, псевдо-ирландец из люка, бомбящий всё вокруг, разносчица пиццы на кнопочках… что-то до боли родное, но почему, не имею понятия. Но в общем-то всё,что должно было получиться — получилось; режиссёры с идеей справились, как ни крути.
Единственное, к чему хочется придраться, так это к названию. Почему «Токио!»? Со столицей Японии ассоциируется разве что последняя картина, но первые две… они интернациональны, вполне подходящие к современной жизни других стран. «Дерьмо», так и во все отражает нам сущность всего человечества. Хотя, честно говоря, после столь серьёзного погружения в кинореальность, при выходе кинотеатра, не знаю, почему, но у меня на устах крутилось только одно слово… ТОКИО!
Самоотречение («Дизайн интерьера»), жестокость и ее свобода («Дерьмо»), возрождение самого себя и желание возродить других («Сотрясающийся Токио») — три этапа взросления человека.
Первая история — «детство духа», нежелание бороться, лететь по ветру и стать незаметным.
Вторая история — «отрочество духа», анархия, агрессия, своенравие.
Третья история — «зрелость духа», пробуждение, осознание, любовь.
Не так давно стали популярны короткометражные фильмы о мировых мегаполисах. Известные и не очень режиссёры, имеющие свой взгляд на глобальные проблемы и не имеющие средств на реализацию всех своих идей в полном объеме, объединяются в группы для создания фильма служащего как рекламным продуктом известному мировому центру, так и реализацией своего взгляда на какую-нибудь острую общественно-социальную проблему. В «Париж, я люблю тебя», скажем, был сюжет, в котором братья Коэн взглянули на подземку Парижа, в котором и поезда-то не ездили, зато произошла небольшая разборка. В 15-миллионном Токио три известных в узком кругу режиссёра реализовали свои взгляды за грань разумного.
Почти забытый после своего успеха с «Вечным сиянием чистого разума» Мишель Гондри воплотил на экране проблемы молодых провинциалов отправляющихся в мегаполис ради реализации большой розовой мечты. Молодой японец в обнимку со своей подругой, взяв с собой жалкие гроши, приехал в Токио ради премьеры своей дебютной кино-работы в порно-кинотеатре. Локальный успех фильма не ограничился похлопыванием по плечу, парень стал привлекать на себя женское внимание, что побудило его девушку посчитать себя не нужной старой мебелью и само ликвидироваться.
Старая табуретка всегда занимает место в дальнем углу, и если бы табуретка могла ходить — она бы ушла. Если бы табуретка могла слушать… если бы табуретка могла говорить. Гондри одухотворил мебель, «выстрогав» её из забытого человека. Получился какой-то регресс на тему Буратино, но без попыток на борьбу за место под солнцем.
Французский грек Леос Каракс пошёл дальше, его новелла в большей степени, чем у Годара направлена на протест против умиротворенной и сытой жизни токийского среднего класса. В центре Токио оживает ирландский миф о леприконе-нацисте незаконнорожденном сыне Годзиллы и Ким Чен Ира, ненавидящем японцев и совершившем массовый акт насилия. Само собой такой сюжет больше подходит для фильма об ирландской республиканской армии, где бы рыжий боевик, в зеленом пиджаке, кушая деньги и цветы, прошёлся кровью по мирному населению.
Режиссёр явно неудовлетворён спокойствием воцарившемся в Токио, где даже якудза стала больше данью древней культуре, чем действующей устрашающей силой. Каракс изображает японцев грамотным обществом, дающим право даже мерзкому существу, обвиняемому в террористическом акте право на справедливый суд. Нелепо выглядят судебные сцены, Каракс толи пытается на основании этого посмеяться над успокоившейся Японией, толи просто не хватило денег на целый фильм об лепреконе-маньяке и пришлось как-то крутиться. Мифический сюжет заканчивается не менее волшебным образом, не давая ответ на вопрос, чем провинились японцы перед Караксом.
Правда и он оказался уничтоженным третьей новеллой, где кореец Бон Джун-хо вообще запер в квартирах всё японское общество. Это даже напомнило давнишний советский мультик о животных, спрятавшихся в клетках от источника опасности. Однако географически сложилось так, что в Японии дом, по определению, не является безопасным местом. Даже если якудза больше не может и не хочет туда проникать, то от частых землетрясений рано или поздно начнется сыпаться штукатурка.
Режиссёр третьей новеллы рассказал о страхе покинуть свою крепость, и в большей степени дом становится метафорой души, мол, ну что мы азиаты такие закрытые были 300 лет назад? Прятали от окружающих свои эмоции, нужно было «открыть двери» и начать улыбаться и уже тогда петь в караоке, а не кланяться всем встречным. Традиции, складывавшиеся сотнями лет и трудолюбивый образ жизни японцев, позволивший быстро отправиться от войны и атомной бомбардировки середины ХХ века для трёх маститых режиссёров оказался пустым звуком. Каждый их кадр наполнен призывом — пойти по пути художника, предпочесть добровольное затворничество от общества робототехнике, отказаться от друзей и семьи ради душевного спокойствия. Хотя издревле, особенно в ценящей традиции Японии, известно, что именно семья и друзья источник душевного равновесия и спокойствия.
Одиночество, а все герои «Токио!» — одиночки, не сулит ничего хорошего, одиночество ведёт к превращению в мебель, выливается в бунт против общества. У героев этой пессимистичной ленты нет никого, каждая новелла ленты рассказывает историю людей не сумевших отыскать себе родственную душу в 15-миллионном густонаселенном Токио!
Токио — это не город, а состояние души. Людей, живущих в нем. Людей, снимающих о нем. Людей, которые наполняют образы этим состоянием, играя отведенные им роли. Токио — это книга, состоящая из 3-х новелл, которую нужно читать без ознакомления с содержанием.
Первая новелла расскажет о девушке, которая находится перед тяжелым выбором более безопасного маршрута в ее жизни. Она не соглашается с покорным состоянием, что превращает ее в объект второстепенной роли в чьей-то жизни. Символический брак с отсутствием унизительной зависимости кажется ей более надежным вариантом.
Второй рассказ выворачивает наизнанку устоявшиеся принципы и нравы, обнажая тем самым голую канализацию вместе с главным героем — символическим антиподом закона и морали. Здесь обнажаются корни японской ксенофобии, страх перед иностранным влиянием, загрязнением окружающей среды, глобальным потеплением, властью денег, терроризмом, и почти всем, что влияет на мозги цивилизации, выворачивая их наизнанку и доводя до состояния сумасшествия.
Третья новелла — это современная сказка о романтической связи людей, которые выходят из своих зон, очерченных проблемами ограниченного пространства и нарушенных коммуникаций. Это ещё одно отвержение традиционного поведения человека, очередной оффтоп типичной системы существования, созданной обществом.
Но если закрыть глаза на серьезность вещей, и отдаться бесконечной и смешной фантазии Мишеля Гондри, идиотскому кривлянию и стебу Леоса Каракса, тонкости и наивности чувств Джун-хо Бона, можно вполне ощутимо получить эмоциональный удар со смешанными чувствами потерянности и растерянности. Словно ты вдруг оказался один в незнакомом мегаполисе и не знаешь куда тебе идти.
Но Токио — это не просто мегаполис, это какая-то невообразимо сложная формула с простыми героями и абсурдными поступками, по которой определяется насколько ты способен выжить в современном мире. Он изменился, он продолжает меняться вместе с отведенным в нем местом для тебя. И это очередная прекрасная возможность улыбнуться над жизненной иронией расчетов, проведенных тремя разными математиками в виде вполне сюрреалистических аллегорий о человеке и безумии его внутреннего мира, собранным под одним символическим названием. :)
Двое приезжают из провинции в столицу, чтобы пробиться как-то в жизни. Они находят приют у подруги с надеждой быстро обзавестись собственным жильём и работой. Они не хотят быть ей обузой. Они пока не знают, как это непросто — стартовать в большом городе с нуля. Он — начинающий кинорежиссёр, который привёз в Токио свой «новаторский» фильм. Она — его девушка, всё ещё находящаяся в поиске себя. И вроде бы обычная мелодраматическая история, и вот подкатывает отчаяние, и вот растёт напряжение во взаимоотношениях героев, и вот у Неё появляется повод для ревности, и токонапряжённо накаляются страсти, как вдруг! Я не поверил своим глазам, транслирующим мне в мозг происходящее на экране — настолько это было непредсказумо-необычно-удивительно-странно-парадоксально-инопланетно. И при этом настолько же это было и философски. Явление странной метаморфозы заставило задуматься и даже как-то переиначить представление о таких понятиях как «польза», «самоопределённость», «место человека на земле». Весьма поучительная история.
Вторые полчаса посвящены вылезшему из Токийской канализации, отдалённо напоминающему человека, дерьму — метафоре всех наших самых низменных пороков — психованному мизантропу, питающимся деньгами и цветами. Сложно передать словами игру актёров в этой новелле — это надо видеть — я поверил в существование того языка, на котором они общались. И они и смешили, и пугали меня оба двое. И это тоже было мощно.
Третий фильм — он про силу любви, как повода для подвига, сметающую на своём пути все человеческие и природностихийные препятствия на пути к своей цели.
Очень необычные, качественно продуманные, смысловонагретые истории в исполнении профессионалов от кино.
Я под впечатлением.
Три фильма в одном, но такие оригинальные!
Подобного рода фильмы, где несколько историй объединены одной, так сказать, территорией всегда очень интересны, но подчас с историями можно переборщить, одна может оказаться ярче другой. Данного фильма это не касается.
В первом фильме INTERIOR DESIGN, или ДИЗАЙН ИНТЕРЬЕРА, можно наблюдать участь девушки, находящейся в тени своего бойфренда, когда пара пытается реализоваться в пучине огромного мегаполиса. Он снимает фильмы и получает какую-никакую работу. А она и предназначения себе найти не может, и видимости деятельности не подаёт, но, как любая девушка, переживает и ищет себя.
И находит — сначала на улице, когда от нее с отвращением отворачиваются люди, потому что с ней «что-то не так»; а затем — в теплой квартирке в качестве мебели, которая не такая уж и бесполезная. На ней хозяин играет на музыкальном инструменте, работает за компьютером, кушает… Ей спокойно, тепло и уютно. Она ведь стул!
Режиссер Гондри очень тонко и аккуратно указал на то, что не каждому человеку дано мыслить гениально или зарабатывать баснословные деньги. Некоторым просто нужно найти себя, пусть в чем-то незначительном, но приятном и комфортном для них самих.
Что касается второго фильма, которое называется MERDE, или ДЕРЬМО, то здесь, из грязного мира канализации наружу выбирается мерзкое, противное, больное существо. Если вы смотрите этот фильм, то можете сами наматывать на ус, что бы это могло быть. Кто-то здесь писал, что вторая короткометражка — об экологии, кто-то — о терроризме… Я считаю, что из грязи выбирается некая совокупность гнилого, ужасного: и терроризм, и расовая нетерпимость, и отвращение к людям, и неуважение к инвалидам и старшим, и мн. мн. другое.
И опять же — перед нами тончайшая, сатирическая работа Каракса. Искуссно, изумительно, но отвратно одновременно. А в некоторых местах — даже страшновато.
И, наконец, третий фильм. ТОКИОТРЯСЕНИЕ. К молодому хикикомори, который живет в затворничестве вот уже 11 лет, приходит любовь. (Что называется, любовь нечаянно нагрянет, когда ее никто совсем не ждет..) Но просто так она ему не достанется. Для того, чтобы быть с ней, нужно выбраться из своего заросшего травой и заставленного мусором и книгами дома и найти её. Только главный герой никак не ожидал, что пока он был отшельником, все люди Токио предпочли такой же образ жизни. Теперь он сам понимает, насколько это ужасно, когда только робот сможет принести тебе пиццу, и невозможно будет пожаловаться на шумный и бешеный ритм мегаполиса. И только общая катастрофа способна вытащить этих затворников из своих одиноких «хижин».
На этот раз режиссер Джун-хо Бон, который также, в свою очередь, оказался опытным психологом.
Прекрасный фильм. Три истории, очень гармонично сочетающиеся. И дело главным образом не в месте действия. Дело в страхе, пронизывающем все три части.
История первая. Страх перед большим городом, неопределенностью, людьми. Спасение приходит неожиданно — героиня становится стулом. Она полезна, она нашла себя.
История вторая. Страх перед вторжением извне. Очень абсурдно, что и доказывает бессмертие ирландца-террориста из канализации.
История третья. Апофеоз. Страх перед людьми. Спасение — затворничество. Стены из пиццы и рулонов туалетной бумаги, сложенные с завидной педантичностью. Стереотипно, не так ли? Оказывается, главный герой не одинок в своем страхе. Мегаполис опустел. Только настоящее потрясение может что-то изменить.
Один фильм, объединяющий в себе 3 современные и достойные внимания философские идеи, так же заключённые в короткометражках, говорит лишь об одном. Если ты будешь хикикомо́ри, то потеряешь всё. Будешь жить без цели — станешь мебелью в своей же квартире. И дерьмо.. Оно присутствует везде, и убить его невозможно. «Не будь дерьмом!» — кричит мне с экрана Господин Мердэ.
Спасибо трем ребятам за очень хорошее, по моим меркам, кино.
Город. Токио. Для меня Токио всегда был синонимом мегаполиса, огромной машины, пожирающей окрестности и людей, который зачастую добровольно заключают себя внутрь этого пугающего существа. Включая этот фильм, я ожидал увидеть нечто пугающе-завораживающее, что-то, что могло бы мне хоть немного объяснить и показать Японию и, в частности, сам Токио. К своему удивлению, я получил немного больше, чем ожидал.
Если сравнивать этот фильм с альманахом «Париж, я люблю тебя!», в котором город был показан с разных точек зрения, в разных тонах и настроениях, да так, что после просмотра можно было с гордостью сказать: «Я действительно видел Париж, потому что видел его глазами настоящих художников». В «Токио!» же совсем мало картин, городу будто бы забыли добавить индивидуальности, что, как ни странно, пошло только на пользу фильму. Три истории, рассказанные разными режиссёрами, в сущности об одном: о поиске себя самого и о, почти маркесовском, одиночестве человека среди людей. Токио предстал как нечто универсальное, как символ любого крупного города, как сборник стихотворных образов современной жизни, где юмор почти всегда чёрный, где мистические образы уживаются с повседневностью, где есть место всему, но иногда не остаётся места человеку.
А вы
ноктюрн сыграть
могли бы
на флейте водосточных труб?
