Анжело Тетрочини сбежал из семьи от властного отца, чтобы писать. Спустя десять лет в Буэнос-Айресе его встречает молодой и наивный брат Бенни. Анжело, как и хотел, стал писателем, он носит псевдоним Тетро и собирается опубликовать автобиографическую пьесу.
Младший брат находит и тайком читает ещё незаконченную рукопись, полагая, что в ней будет вся нелицеприятная правда об их семье. После ссоры с братом Бенни даже добавляет в неё свою концовку. Когда же пьесу поставят, финал в ней окажется совершенно иным, потому как правда всегда сложнее, глубже и страшнее.
Разрабатывая визуальный ряд, Коппола и оператор Михай Малаймар-младший изучали фильмы «Ночь» Антониони, «Куколку» и «В порту» Элиа Казана. Этими картинами Коппола восхищался еще когда был студентом.
Дело не столько в черно-белой картинке, сколько в странном послевкусии. Смотрел ленту не в кинотеатре и даже еще раз проверил год выпуска: нет, 2009…
Так почему же фильм ч/б? Он, кстати, не то что весь без цвета, а приблизительно на 4/5. Первое предположение: прихоть мастера, стиль… Второе: отсыл к великим из прошлого (например, в начале черно-белая картинка уличных сцен Буэнос Айреса напомнила феллиниевский «Амаркорд», хотя тот был цветным…) Третье: это нынешняя жизнь Тетро черно-белая, не цветная, потому что у него теперь такое категоричное мироощущение, а раньше-то все было хорошо, как у всех, то есть в цвете.
Сюжет: младший брат приезжает к старшему. У старшего проблемы. Еще он — гений. И младший брат его просто боготворит. Но старший как-то непонятно реагирует и даже не хочет называть братом. Почему? Оказывается, дело в отце, знаменитом и успешном композиторе. Тетро, его сын, порвал с семьей: он тоже когда-то боготворил отца, а потом возненавидел. И написал историю взаимотношений внутри семьи. И никому ее не показывает, потому что в ней нет финала. А младший брат… хочет разобраться. Это ведь и его история тоже. А старший не хочет. Ну и так далее. Сюжетная линия закручивается на этой биографической истории, которую надо разрешить и разрубить гордиев узел, коим оказались повязаны отцы, сыновья и разные матери.
Разумеется, здесь представлена лишь завязка и, может быть, пунктирно обозначена конфликтная нить. Однако я то ли черств оказался как зритель, то ли недостаточно образован, но история не восхитила, не поразила и не увлекла. Опять же, по моему разумению, подобный сценарий предполагает мелодраматическое развитие событий, однако с чувственной окраской в этой ленте тоже не лады. Если это и мелодрама, то тоже какая-то очень даже черно-белая…
Может быть, более искушенный зритель найдет в ней полутона, оттенки смыслов, аллегории… В моем случае интерес устойчиво падал всю вторую часть фильма, то есть после часа просмотра, тем паче, главную интригу я почему-то угадал. Зря, наверное… Может быть, эта излишняя прозорливость все и испортила. Более того, финал фильма и вовсе поверг картину во «вторую категорию», если не в третью: возможно ли наслаждение, когда смотришь и думаешь: ну, сколько можно тянуть… Финальное освобождение героя Тетро от душевных мук вызвало окончательно убийственный, но почему-то резонный вопрос: ну и что?
Резюме: актеры хороши. Винсент Галло — на высоте, Марибель Верду — убедительна, молодой Олден Калеб Эренрич напоминает Ди Каприо. Но как-то все впустую, мимо сердца. И, увы, ничего нового…
Все-таки фильм снят в черно-белых тонах, скорее всего, по третьей причине (то есть ретро здесь не при чем). И мастерство Фрэнсиса Копполы сомнению не подлежит. Но, полагаю, это не лучшая его работа.
Рукой гения Коппола, редкого художника кино старой школы.
Это не Apocalypse Now, Godfather или Conversation. Это не то кино, за которое мы любим Его, но мы готовы кушать эту картину, мы даже счастливы пожевать что-либо ещё от маститого художника. Это уже не то, уже не так, но всё же Tetro не убогий шлак на старости лет.
Если оторваться от богатого наследства, оставленного Френсисом Ф. К., то Tetro — вполне самостоятельное и стильное творение, проникновенное, красивое, авторское. Подача на редкость увлекательна, к тому же флешбеки выполнены не совсем стандартно. Воспоминания поданы как в жизни — гораздо ярче и уже реальности. Говорить об актёрах и режиссуре не приходится. Картина о соперничестве, семейных узах и, конечно, об отношениях с самим собой и близкими. Всё понятно и без слов, понятно на ином уровне восприятия. Хорошее кино, приятные ощущения. Вспоминается понятие «магии кино». Привлекает подача старой школы. Я был искренне удивлён, что всё происходит не в ХХ, а в ХХI веке. От своей легендарной атмосферы Коппола не в силах убежать, и убегать ему от неё незачем. Каждый шаг и выдох гармонирует с каждым словом и планом камеры.
Постарел Коппола или стал старше — совершенно не важно. Важно, что даже сейчас он не выпускает из сердца кино, что спустя столько великолепных картин, он продолжает давать нам себя и свои мысли на плёнке.
Белоснежно одетый круизный морячок не спеша бредёт по опустевшим ночным улицам Буэнос Айреса, отыскивая по записке заветный дом, в котором его не ждали. Нерешительный стук в дверь — вопросительный женский взгляд навстречу: «Я Бенни, брат Энджело». Робкий голос в тёмную пустоту комнатного мрака: «Тетро, к тебе приехал брат». В ответ — лишь равнодушный щелчок захлопнувшегося замка.
Лёжа на чужом диване, семнадцатилетний Бенджамин — Бенни смахивает скупую слезу, оплакивая надежду, которая привела его в этот дом полученным когда-то письмом с обещанием брата забрать его к себе, а теперь растворилась в безразличном равнодушии холодной встречи.
Суетливая торопливость недовольного Тетро, не признающего братства, заявляя, что что его прежнего, Энджело, больше нет, толкает недоумевающего Бенни искать объяснения изгибам странного поведения этого хмурого человека, который раньше обещал его спасти.
Ниточку завалящего клубочка ему дарит Миранда, женщина Тетро, рассказавшая мальчишке историю появления в её доме сумасбродного и вспыльчивого мужика, шокировавшего её рассказом о деспотизме и жестокости своего отца, от которой он бежал, найдя себе прибежище в психушке, посвятив себя написанию зашифрованной книги о себе и обо всём, что было.
Времени на расследование в обрез, поэтому, для продолжения, режиссёр придумал простой и безыскусный ход, вынуждающий Бенни отложить отъезд, заняв больничный простой перелопачиванием чужой рукописи, надеясь докопаться до самого корня семейных тайн, чтобы найти объяснение загадочного поведения теперешнего Тетро.
Чёрно-белые страницы ленты Копполы перехватывают яркие, цветные флешбэки воспоминаний Тетро, оттеняя ровное, выкристаллизованное в живописных кадрах полотно бальзаковского стиля триллерной кромкой искусственной интриги, заманивающей воображение в призрачную даль навязчивого миража пустых гипотез, заведомо обреченных на неизбежный провал.
Драматическая история исхода старшего сына знатного дирижёра Карло Тетрочини представляет собой сведение вместе ряда трагедийных элементов, представленных эффектными бликами ненадолго появляющегося в эпизодах монстрообразного Клауса Марии Брандауэра, в три шага создающего образ деспотичного и самовлюблённого творца, злобно вытаптывающего всех вокруг своего коварного гения.
Кутаясь в пелену немногих слов, пропитанный болью, Винсент Галло находит в себе изломанную другим чужую истерзанную душу, отдавая ей суровый взгляд своего жестокого профиля, останавливающего любопытство настойчивого Олдена Калеба Эренрайха, чей мальчик Бенни матереет просто на глазах, оставляя очаровательной Миранде — Марибель Верду, определение «belle» и небольшую тень значительности.
Перелив текст Тетро в пьесу младшего брата, Коппола добавил театральности, логично завершая молодёжный постановочный авангард явлением классического момента истины, обрывом разделяющего сцену и жизнь, превосходя пределы всех неожиданностей, отдав остатку сгусток размышлений о неисповедимых путях часто горькой судьбы.
Вот уже с неделю пытался осилить «Тетро», который наконец в раскачку, на пониженных оборотах досмотрел. Утомительно. Хотя и сам Коппола говорил, что кино чересчур личное — семейная драма про сына писателя и папу композитора (ну один в один как в жизни) — поэтому легкого просмотра и широких горизонтов, как скажем в «Крестных отцах», тут ожидать не приходится.
После «Молодости без молодости» я уже было на Копполе крест поставил: что ему кино, когда под боком собственные виноградники, отели, да и дочка теперь за кино отдувается. Однако все не так плохо, старый еврей итальянец с режиссерского стула ещё может двигать по площадке людей, расставлять осветительные лампы и посылать телочек за кока-колой (ну или за кьянти, уж не знаю). Но при этом, осваивая скромные бюджеты и дистанцируя себя от проектного кино, Коппола мучительно пытается донести элегантное зрелище, достойное Феллини, забывая что на дворе XXI век, постмодерн, ну и то, что Феллини умер. Поэтому все его заигрывания со зрителем из разряда «а у меня Галло снимается» или «вот вам латиноамериканский аккордеон» порой кажутся нелепыми, также как и обращения к архаичным формам театрального света, с которым тут режиссер явно перебрал. В итоге получается ни вашим, ни нашим. Ну разве что во время семейного просмотра все плачут и гладят старика по руке.
Рефлексируя над семейным фотоальбомом, Коппола совершает очень непростительную ошибку, отчего перестаешь верить режиссеру. Имитируя личную боль и именно что авторское кино, у режиссера получается «как в кино», а не «как в жизни», как например у того же Триера, который давно понял, что снимать фильмы про себя увлекательнее. У Копполы же герои получаются чересчур вычурными, картонными актерами спектакля, которые выходят к рампе под луч театрального осветителя и говорят монологи разве что не стихами. Где здесь жизнь, а где игра — не разберешь, ровно так же остается непонятным где здесь Коппола, а где Карло Тетрочини. Добивает все это действо ужаснейшая концовка, за которую я бы на месте Лукаса очень бы обиделся и попросил бы Копполу больше не звонить и вернуть дедушкин объектив. Тут ещё касательно подглядываний умиляет, как автор весь фильм раскланивается перед тем же Пауэллом и ворует из него. Зачем вот только не понятно эти извинения? Молодые ну вряд ли даже в Google полезут искать, кто такой Майкл Пауэлл, а старики и без этого догадаются. Тут им, вопреки Коэнам, место есть.
Аудитория для страшного или готического фильма всегда найдется. „Между“ относится к тому типу кино, где режиссер может проявить свой стиль и где поле для эксперимента большое. Можно установить камеру под столом, можно сделать что-то странное, и этому никто не воспрепятствует... (...)
102.1 тыс., 
