«Мне снился странный сон», произнесет женский голос за кадром. Перед нами хрупкая девушка с трогательными плечиками, застенчивыми карими глазами и простым данным именем Нина (Наташа Портман, скорее всего Оскар за лучшую женскую роль). Молодая, красивая, светлая, как облачко. Она — балерина. Каждый день по двенадцать часов свинцовыми негнущимися пальчиками стоит на носочках, то перегибается, то держит спинку ровно, изредка цепляясь трясущимися от боли и невыносимого напряжения руками за деревянные перила балетного станка. По возвращению домой бежит к огромному зеркалу, стоящему в центре старой отлетевшей квартиры, где продолжает до потери пульса крутиться на одном месте, добиваясь десяток идеальных фуэте и полного «па де плие». И вот затерзанная до невменяемого состояния Нина становится примой Большого театра. Окруженная завистницами подружками, взбудораженным французом-балетмейстером (Кассель), назойливой матушкой и издевательски красивой дублершей (сногсшибательная Мила Кунис), она начинает сходить с ума, и решает себя не жалеть совсем — через неделю ставят «Лебединое озеро».

Только один вопрос, друзья. Интересно, почему пятый фильм Даррена Аронофски, «Черный лебедь», так подзадоривает толкователей-любителей в плане интерпретаций? Кто-то видит кино о девочке и про девочку, некое социологическое наблюдение о том, как она взрослеет, вытаскивает из бездн одиночества свою сексуальность, пытается сделать первые шаги до женщины, задыхаясь в розовых плюшевых мишках и под гнетом материнской власти. Другие считаю, что маленькая хрупкая девушка в балетных башмачках самоотречённо служит высокому искусству — фильм о том, как бросают личное счастье на алтарь нелегкой профессии. Третьи, самые оригинальные, выдвинули теорию о борьбе противоположностей в человеке. Поэтому никакого раздвоения личности у Нины на самом деле не наблюдается, мол это свойственно каждому из нас, из нежности и насилия (белого и черного лебедя соответственно) состоим все мы. Но подобные версии — ложный путь.

«Лебедь» — это так называемый «paperback edition», дешевое бульварное произведение в мягкой обложке, принимающее форму то волшебной сказки, то мистического триллера с жанровыми элементами джалло-хоррора. Здесь нет подводных камней, глубоких смыслов или тонких аллюзий. Это просто красивое кино — изумительно сделанное, прекрасно сыгранное, визуально интригующее и утопающее в совершенно сумасшедшем плетение кадров. Режиссер Даррен Аронофски, к счастью, склонен больше к надрыву, чем к комментариям. Как и в предыдущих четырех фильмах («Пи», «Реквием по мечте», «Фонтан», «Рестлер»), он взрывает экран, устраивает катарсис, хочет взять зрителя голыми руками за шкибон, чтобы хорошенько встряхнуть, а не донести ему некую важную мысль. «Лебедь» начнется со слов «мне снился странный сон», а закончится фразой «я была превосходна» — и после падения занавеса, как и любая другая мистификация, оставит ощущения поверхностного трепа ни о чем. Что сейчас это было? Какие балерины? Какие лебеди? Да вы издеваетесь, чёрт возьми? Но это ведь не значит, что фильм плохой. Тем более что он великолепный.

Взявшись за балет, Даррен Аронофски соорудил смесь из профессионального психоза и производственного триллера, насобирав простодушных штампов из типичных симптомов и обычных диагнозов, коими обрастает нездоровая мнительность на фоне извечного соперничества, о котором слагают легенды, пугая беспощадностью артистического общества и безжалостностью времени, забирающего угасающий звёздный свет.

В знатном Нью-Йоркском театре блистательный постановщик хочет по-своему поставить «Лебединое озеро» — ничего такого, этот балет пытаются обновить все, кому не лень. Однако, для сюжета важно, что в балетном либретто есть две полярные роли, которые должен исполнить один артист, балерина, которой для результата нужны индивидуальность и свобода в изложении образов. Техника разумеется. А как же стиль?

Новоявленная прима всё ещё не верит своей удаче, провожая предшественницу с подмостков прямо на больничный ковёр: совсем недавно она могла лишь мечтать о счастье, прикасаясь к чужим побрякушкам, а теперь «принцессой сцены» сама взошла на трон, зная, что рядом стоит другая.

Сознание Нины Сайерс наполняется страхом, что та, другая, перейдёт ей дорогу, умножая сомнения в силах сделать то, чего добивается от неё режиссёр (Венсан Кассель в нетребовательном для него облике соблазнительного для женщин «homme fatale»), заочно противостоящий её матери (стоически строгая на вид Барбара Херши), оставившей когда-то свою театральную карьеру, чтобы, контролируя личность, воспитать себе управляемую дочь.

Муки творчества проступают гусиной кожей на теле откровенно взвинченной героини Натали Портман, готовясь вылезти настоящими крыльями, ведь она должна быть птицей — того и жди. Безыскусно, как и сумасшедшая одержимость девушки не оставляющая ей времени по капле выдавливать из себя раба материнских чувств, одним ударом освобождаясь о рабства, как от самой себя.

Выглядит даже смешно, во всяком случае, ничуть не грустно. Если ещё вспомнить о затерявшихся меж забот галлюциногенных видениях с однополым женским сексом и псевдо кошмарах вокруг угасшей звезды (демонический минутный всплеск Вайноны Райдер), то, кажется, что фильм не прошёл без следа, но и они — слабый повод копаться в памяти.

Балета, разумеется, тут практически нет, есть экзерсисы, так, просто занятия, на которых Портман выглядит местами более бледно, чем взятая ей в напарницы Мила Кунис, обречённо более живая характером и темпераментом хитроватых глаз, но обе они, в движениях, делают ничуть не больше, чем ученики начальных школ и, понимая это, оператор снимает танцевальные сцены без общих планов, либо верх тела, либо самый край ног, лишая нас в итоге возможности увидеть пресловутый «рисунок танца», которого добивается требовательный режиссёр.

Никто так и не узнает, чего ради жестоко ломала себя балерина и так беззаветно страдала несчастная Натали Портман, но ещё страшнее, что весь мир теперь будет думать, что «Лебединое озеро» написал Клинт Мэнселл, который заявлен единственным композитором фильма, а не Чайковский — наше русское всё.

Вот и вышло, что в фильме тужится одна Портман, которая, отзываясь на призыв балетмейстера, стремится внутренне приблизиться к образу жестокой обольстительницы, а режиссёр, в насмешку, выращивает на ней перья и ломает ноги, напирая на внешний эффект, который, в результате, отделился от содержания и оставил девушку не у дел — так Аронофски, расслабившись, посмеялся над тем, как можно умереть в искусстве, хотя, когда-то, он умел в нём жить.

В темноте есть что-то неизведанное и первобытное. Силуэты, зловещий грохот тишины, шаги и гулкие паузы, жуткие отражения в зеркалах. В темноте оживают детские страхи и увиденные десятки лет назад ночные кошмары. Темнота сковывает волю, порабощает, нет сил противиться ей, нет сил сбежать. Это не волшебство, это в миллионы раз сильнее волшебства. Темнота у нас в крови, вместе с первобытными инстинктами, это наше вторая я. Но что если свет окажется слабее тьмы, что если, вопреки старым добрым сказкам, зло победит?

Танец балерины сродни полету птицы. В нем есть плавность, грация, неуловимый шарм. Танец балерины — совершенство. Но за этим совершенством стоит титанический труд, годы тяжелой работы по созданию идеальной техники, идеального тела. Взамен на совершенство балерины получают напряженную жизнь, лишенную обычных радостей, семейного уюта. И все ради кратковременной вспышки — всего несколько лет величия, а затем последует длительное падение в небытие. В «Черном лебеде» падению посвящена история Бэт, которая когда-то была великой, но утратила все. Жестокая смесь спорта и танца калечит людей, радуя похвалой и аплодисментами, а затем списывая, как отработавший свое механизм. Балет делит на прим и рядовых танцоров, на победителей и аутсайдеров, разбивая вдребезги сотни надежд.

Но «Черный лебедь» — это не просто история из жизни танцовщиц балета, это глубочайшее погружение во внутренний мир человека, его жизнь, силу и слабость. Мы видим мир глазами Нины, девушки, которая мечтала о роли Королевы Лебедя. Мечта сбылась, но впереди одно препятствие — сразу два полярно противоположных персонажа. Героиня вынуждена показать миру темную часть себя, выпустить на волю зло. Что вы сказали? Нет, вы не правы. Зло есть в душе каждого из нас, ищет слабые места, терпеливо ожидает своего часа, точит нож предательства и заговора, всегда готовое выйти на арену.

В центре мрачного триллера Даррена Аронофски выплеснутая наружу, на суд зрителя, внутренняя борьба. Бой, в котором нет оттенков, нет полутонов, суровая дуэль между черным и белым, мифом и реальностью. Это больше чем соперничество двух танцовщиц — Лили и Нины, больше чем противостояние покорной дочери и чрезмерно заботливой матери. «Черный лебедь» — не приукрашенная история о пути к совершенству, к вершине, о том, что будет ждать там — начало или конец, взлет или падение. О жертве ради совершенства, о неистовом поиске себя в миллиарде мнимых отражений, теней и призраков. Создатель «Реквиема по мечте» и «Рестлера» легких путей не ищет. Вслед за главной героиней мы отправляемся в увлекательное, приправленное отличным саундтреком, путешествие по закоулкам разума и памяти. И там есть не только добро и свет, но и оттенки жестокости, похоти, слабости, зависти, лжи. И неистовое стремление к совершенству, к красоте. И не всегда благородные средства для их достижения.

Фильм-открытие Венецианского кинофестиваля, хотя и был номинирован на Золотой глобус в четырех номинациях, вышел слабоватым для лучшей драмы, не выдающимся в плане режиссерской работы, но в полной мере раскрыл способности двух талантливых актрис — Милы Кунис и Натали Портман, по-настоящему проявивших себя в этом фильме. «Черный лебедь» оставляет двоякое впечатление — он задевает за живое, но не так сильно, как хотелось бы. 

8 из 10

Прочитав как положительные рецензии о шокирующем сценарии, дезориентирующем эффекте фильма, так и отрицательные об отсутствии вышеописанного, раздутии антуража, нелинейности развития характера актрисы и т. д., могу частично согласиться и оспорить обе стороны.

Во-первых, сам фильм. Сразу скажу, на мой взгляд, это очень достойная, но не лучшая работа Аранофски. Всё-таки у человека огромный потенциал, действительно проступает гениальность, но те находки техник и инструментария, которые сочетались в его ранних фильмах, впечатляли сильнее. С другой стороны, хорошо, когда режиссер не останавливается в профессиональном развитии, но просмотрев список его дальнейших работ типа «Росомаха», «Робокоп», сложно не заключить, что он пытается выйти в массовый сегмент, ориентированный прежде всего на кассовые сборы.

Во-вторых, сценарий. Мне он понравился, смотреть придется безотрывно, тем более, что снято в манере, волей-неволей всецело поглощающей твое внимание. Тема балета удачна, я не люблю этот вид искусства, но смотреть было очень интересно, да и желание сходить на «Лебединое озеро» в Москве также теперь есть. Надо отметить, что тут не совсем стандартное отрицательное развитие характера личности, идея отличная, воплощена качественно, однако в «Пианистке» Ханеке или у Триера в «Рассекая волны» этот распад всё-таки более неотвратим, страшен и пронзителен.

В-третьих, игра актеров. Вот тут я готов преклониться перед Портман! Настолько редко видишь фильмы, где актеры выкладываются настолько, что теряется граница между личностной и ролевой составляющими. На ум приходят несколько похожих ролей — Леджера-Джокера в «Темном рыцаре», Джоли в фильме «Джия», Бьорк в «Танцующей в темноте», Спейси в «7», Гордон-Левитта в «Загадочной коже» и т. д. Оскар на этот раз точно её.

В-четвертых, всё остальное. Не люблю, когда задолго до фильма над ним витает облако тегов-шаблонов восприятия — «гениальный», «неповторимый», «шокирующий» и т. д., потому что это мешает и размывает восприятие фильма. Музыка, как стандарт качества или голограмма лицензионного диска, всегда сильнейшая сторона в фильмах Аранофски.

Одним словом, зацепило, но не так сильно, как могло бы. В итоге

7 из 10

1. Это очень страшный фильм.

Не потому что это триллер, точнее не только потому. Для меня он страшный… из-за этой чудовищной хрупкости главной героини. Подобная человеческая хрупкость это всегда очень-очень страшно. Меня это наверное больше всего и зацепило. Когда такие хрупкие люди, такие ломкие оказываются сумасшедшими перфекционистами — это страшно вдвойне. И Натали Портман такая сама маленькая, тонкая и хрупкая, и так мощно играла эту роль, что… это правда очень страшно.

А ещё про хрупкость и страшно — есть кадры, когда она отрабатывает этот танец черного лебедя и ломает ноготь на ноге. Меня тут просто разбило, эти движения в замедленной съемке, весь этот проклятый балет… и хрупкость эта. Так страшно, что она сломается, что тело не выдержит. Господи, это так чудовищно страшно…

2,1, 2,2 и 2.3.

Назовем это «фоновый латентный гомосексуализм, как попытка осмыслить собственную сексуальность и попытки мозга присвоить себе кого-то, кем подсознательно хочется быть».

Главная героиня всю жизнь при маме, мама неудачливая балерина, которая потащила в этот ад и свою дочь, зачем? А в жизни девушки ничего кроме этого балета нет, и ничего кроме упрямого сумасшедшего стремления к совершенству. Стремление к совершенству — очень страшная штука, перфекционизм — он хорош, пока он в разумных рамках, а когда это переходит в обсессию и навязчивую идею, когда единственное, что ты хочешь — стать идеальным… это страшно. И плюс тысяча к первому пункту. И почему-то перфекционизмом всегда страдают такие хрупкие люди, такие всегда на грани срыва, такие, балансирующие по краю. Финал фильма и последние слова героини это очень четко доказывают. Хотя тут я рада, что… я считаю, что для такого фильма это хороший конец. Достойный финал. Не осталось мерзкого осадка. Не осталось тяжести. Захотелось плакать, но не было ощущения грязи и паскудства. Вроде в фильме полно таких… скажем так нелицеприятных сцен. Много неприятного, много нехорошего, но нет ощущения мерзости. Настолько всё-таки вес эмоций перешибает всё остальное, а эмоции такие сильные, такие на грани и такие… не мерзкие. Это когда душа орет на последнем издыхании. Это как когда разбивается что-то хрупкое. Но нет ничего низкого или ужасного.

И возвращаясь к первым словам пункта 2. Одержимость главной героини второй героиней… меня зацепило. Эта линия мне понравилась. Очень… чувственная линия. Желания из подкорки.

3. Натали Портман потрясающая, гениальная актриса. Она великолепна.

8 из 10

Вторая часть своеобразной дилогии производственных драм Аронофски «Черный лебедь» посвящена приме-балерине в привычном для режиссера амплуа «фаза надлома». Новый проект американца представляет собой лукавый гипертекст, в котором гиперссылки более важны, чем напечатанные буковки.

Девочка-переросток Нина, выполняющая свою работу в театре более чем прилежно, мечтает заполучить роль в новой постановке «Лебединое озеро». Для этого ей нужно сделать совсем немного — перебороть деспотичную мать, раскрыть в себе сексуальность и, наконец, стать женщиной, воспарившей над остальными представительницами слабого пола.

Если Тарантино не дает спокойно спать перфекционизм, то Аронофски определенно страдает нарциссизмом. Даррен воспроизводит элементы слэшера, джалло и прочих низких жанров, подчеркнуто предпочитая вести разговор на языке «pulp fiction», добиваясь при этом поразительных результатов — критики вовсю бранят/хвалят американца за чересчур оголтелый и по тому ныне немодный постмодернизм, простые зрителя полагают, что кино про балет так круто/бестолково еще никто не снимал. При этом Аронофски буквально выжигает под собой почву, доводя фильм до состояния какофонии, а зрителя — до механической асфиксии.

Но дело даже не в том, что «Лебедь» крут или не крут, важно, что всего его перышки с любовью вырваны из крыльев мертвых птичек Ардженто, де Пальмы, Кроненберга и остальных братьев угарного трэша 70—80-х. Сейчас про это помнят лишь немногие упертые киноманы, для остальных же все как в первый раз. Часть первоисточников успела безвозвратно устареть или сгинуть, но, умирая, они оставили Аронофски сладкий и густой сок, сосредоточенный в буйстве «геометрических» красок, брызг спермы, алой крови и бархатного безумия. Эти сливки Даррен и снимает, отбрасывая ненужные прогорклые коржики. Мертвые лебеди танцуют — публика хлопает и смеется.

В то время как Анастасия Волочкова и Карина Саркисова привлекают к себе внимание разве что обнаженными фотосессиями на пляжах и глянцевых журналах, Нина борется на сцене и в жизни с перфекционизмом с такой бешеной силой, что вполне может встать вровень с великой Анной Павловой. Пусть не по таланту, но по самоотреченности. Именно с этим чувством и живет героиня Натали Портман, находящаяся в постоянном психологическом контакте с собственным «Я», но порой сдаваясь более сильному оппоненту, одному из базисов фрейдистской психологии. «Черный лебедь» больше и похож на акт любви, только с самим собой. Именно любви, а не бездушной мастурбации (в чем так и хочется уличить режиссера). Высвобожденная Ниной энергия, уходя по большому счету в космос, принадлежит уже не только ей одной, а всем сопричаствующим. Тем, кто сидит в опере или перед экраном телевизоров. Энергия режиссера, по большому счету, тешит его самого (несовпадение творческих посылов весьма диссонансно играет в общем материале, образуя привычную для Аронофски двойственность и наложение дополнительных смыслов).

Впрочем, режиссер, намеренно создавая ситуацию многочисленных трактовок своего эпического полотна, все же снимает кино не о характерах, а о «рюшечках», внимательно рассматривая пуанты, пачки, хищного Касселя, надломленную Портман и безумно сексуальную Кунис. Язык для американца первичен по той простой причине, что сама история ему неинтересна — ее избитость и вторичность очевидны даже для Аронофски. Постмодернистская оболочка «Лебедя» наоборот вызывает у режиссера восхищение — ведь можно радостно жонглировать такими понятиями, как «фрейдизм», «сексуальная революция», «духовная пенетрация», не вкладывая в это ровным счетом никакого смысла. Искусство мертво, слова пусты, осталась только одна пародия и чрезмерная говорливость. Хотя не стоит забывать, что Вирасетакун, Лопес и их друзья модернисты по всему миру понемногу начали поднимать головы и разрабатывать новые каноны для творчества.

И все же, несмотря на неутешительный диагноз, благодаря всему этому балет смотрят теперь гораздо больше людей, чем «крещенные балетом» россияне во время трехдневного стояния ГКЧП. Модернистское искусство, отраженное в кривом зеркале постмодерна, кажется, зажило новой, независимой жизнью.

Смотрела «Лебедя» в кинотеатре, на большом экране, это, конечно же, положительно повлияло на впечатление от него, подозреваю, что дома фильм показался бы скучнее и затянутее.

Честно скажу, немного разочарована. Исходя из восторженных отзывов и очень высокой оценки на киносайтах, ожидала чего-то, что действительно меня зацепит, впечатлит. Впечатлило, но… В итоге мне чего-то не хватило… Отличный фильм, да, ничуть не жалею о просмотре. Надо отдать должное режиссёру, время пролетает незаметно, смотреть не скучно. Да и эмоции фильм вызывает — иногда испуг, иногда возбуждение. Просто, наверно, если бы смотрела его, не зная о наградах и зрительских восторгах, он бы впечатлил меня больше.

Натали Портман также чуточку разочаровала. Нет, поймите меня правильно: она сыграла отлично, прекрасно, но я рассчитывала на большее… Она уже получила огромное количество наград за эту роль, а в связи с этим всегда ждёшь по-настоящему потрясающей актёрской работы, которой здесь я не увидела. Хотя не буду отрицать, это достойная, замечательная роль, тем более уж по сравнению с прошлогодней оскаровской «игрой» госпожи Сандры Баллок ("игра» намеренно в кавычках).

Венсан Кассель и Мила Кунис, которых хвалят, действительно отлично смотрятся в своих ролях, хотя особо не проявили себя. Но дело не в том, что они недостаточно хороши, просто роли и не предполагали чего-то особенного. На их месте легко представить любых других актёров, тут сыграли именно они — и это замечательно, я полностью довольна таким кастингом. Все на своих местах, никто не испортил фильм.

В общем, фильм мне очень даже понравился, но я просто не поняла настолько восторженных отзывов. Наверно, я придираюсь, но… Тема перфекционизма и двойственности человеческой натуры мне интересна. В целом кино отличное, способное дать почву для размышлений и эмоций, однако считаю, что оценка на «Кинопоиске» и imdb несколько завышена. Фильм заслуживает похвал, но не таких уж прямо восторгов.

8 из 10

Нина — новая прима балерина театра балета, которая получает главную роль в знаменитом балете «Лебединое озеро». Однако эта радостная весть является лишь началом столкновения с новыми препятствиями и сложностями, которые постепенно начинают сводить её с ума…

С самого начала фильма чувствуется напряжённое настроение и эмоциональный конец. И всё это, конечно же, начинается с Натали Портман. Признаюсь, далеко не самая сильная её роль, однако данная роль была исполнена ею великолепно, с нужным надрывом, эмоциями и настоящими страданиями, от чего моментально влюбляешься в Нину. Потому мне, как зрителю, было трепетно и волнительно наблюдать за её героиней, ибо присутствовал страх за хрупкую балерину, и даже если догадываешься о финале всей истории, всё равно проживаешь каждый её взгляд, движение и слово. Так же, говоря о подготовке, Натали Портман начала занятия балетом уже за полтора года до начала съёмок, чтобы полностью быть готовой к своей роли. И в совокупности, все старания юной актрисы привели её к трём наградам — «лучшая женская роль». Браво!

Говоря о режиссуре — Даррен Аронофски со своей командой поработали на славу. Явно не зря потребовалось десять лет для создания сценария, чтобы Даррен смог его воспроизвести на киноленте. Но я бы, конечно, наделил критикой то, как режиссёр излишне яро под конец фильма показывает итог героини и её мучений — тут уж получается какой-то вроде бы ненужный криминал! Но оправдаем его тем, что это кино, которое смотрит разный зритель, и потому стоило немного гиперболизировать трагичную ситуацию! Однако то, как зрителю подробно и точно показывают все иллюзии Нины, то как она их переживает, воспринимает, чувствует, видит, испытывает и выражает — безумно цепляет и даже, что ужасно, завораживает. И хоть в очередной раз всё это наводит мистику, однако здесь, мне кажется, это точное попадание — ибо, когда человек сходит с ума и подвергается невозможным иллюзиям — разве это не мистика для наблюдающего?

Так же, не было бы успеха, конечно же, без музыки. Обращаясь к первоначальным истокам, мир давно уже поблагодарил Чайковского за его гениальную музыку, к которой в том числе относиться балет «Лебединое Озеро», однако сегодня хочется выразить благодарность Клинту Мэнселлу, за его тонкие вариации на темы Ильича Петра.

И о заложенном смысле и сути картины. У каждого человека есть своя цель или мечта. И, когда появляется возможность воплотить её в реальность, он цепляется за неё и стремится за нею вслед. Так и в данной истории, Нина не могла упустить свою мечту исполнить королеву лебедей. И на неё начинает влиять прессинг со стороны режиссёра, который изначально видел в Нине лишь героиню Белого Лебедя, однако, после того, как он попытался её поцеловать, в ответ на это Нина укусила его за губу — он почувствовал в ней внутренний потенциал, и потому дал ей и Чёрную Лебедь.

В результате молодая балерина настолько вживается в роль, что просто теряет границу между реальной жизнью, и образом на сцене.

Просмотр «Чёрного Лебедя» доставит удовольствие далеко не каждому, если вообще доставит. Тем более творческому человеку, стремящемуся покорить зрителя своей любовью к искусству и самовыражением, ибо некоторые могут увидеть частицу себя, а другим будет просто тяжело смотреть.

Это психологическая драма-трагедия, не предназначенная для спокойного семейного просмотра, а поистине суровая, потому тяжёлая на восприятие; напряжение держится в течение всего фильма, и постепенно прогрессирует, и в самом кульминационном моменте в финале заставляется взрываться, прежде сдержанные, эмоции. Хотя никто не говорит, что это плохо, или хорошо, ибо это просто напросто реальность.

Наш мир постмодерна — это мир интерпретаций, о чём особенно ярко свидетельствуют, в частности, киноленты последних лет. Аронофски предоставил себе и зрителю возможность раскрутить пружину общеизвестного сюжета по-новому, с особенным настроением, как нельзя более уместным для данного сюжета. Позволю себе не останавливаться подробно на великолепных, мастерски слепленных, почти (ох, страшное слово) совершенных образах и метафорах, а попросту дать трактовку трактовки.

Фильм говорит с нами об очень важных вещах. На первый взгляд, перед Ниной стоит неоднозначный выбор, словно перед путником на большой дороге, словно у Евы в лапах Вечного Змея — совершенство или жизнь? Зал аплодирует смерти. Но действительно ли успех стоит больше, чем жизнь? Успех — как квинтэссенция жизни, как концентрат, как оргазм. Смерть — как высшая точка жизни, как кульминация, как избавление от бремени, как выход из невыносимой ситуации, как символ достижения величайшей цели. За величайшей целью — нет ничего. Она занимает собою бесконечность, нет никакой возможности коснуться её пределов. Поэтому всё, что возможно после кульминации — после того, как Нина в образе белого лебедя, Икара, взлетая к солнцу, до черноты обугливает свои крылья — только смерть. В трактовке автора мы видим перфекционизм как болезнь, смертельную болезнь.

У перфекциониста две дороги — убить перфекционизм или убить себя. Впрочем, если зритель находится в ситуации дилеммы, постоянного метания между бинарными оппозициями добра и зла, то для Нины, для того, что растёт в ней — остаётся всё меньше и меньше сомнений. Она «наступает на собственное горло ради песни», втыкает осколок в туловище со своим лицом — и вдруг мы, внутренне мятущиеся, наконец очарованы злом — Чёрным лебедем Ниной, и видим лицо умирающей Нины, озарённое никому доселе неведомым светом совершенства. То, как она произносит эти слова — «я постигла совершенство», меняет. Меняет всё и если не меняет, то червоточинкой входит в каждого. Ведь, в конце концов — финал неизбежен, освобождение от беспрестанного предчувствия опасности — в её реализации, в приходе всепожирающей черноты.

Двоякие какие-то впечатления от просмотра фильма. С одной стороны он держит в напряжении от начала и почти до конца, все ждешь какой-то невероятной развязки, глубокой задумки и морали. Фильм снят так, что зритель невольно погружается полностью в мир главной героини — танцовщицы балета, готовящейся к великой премьере (Натали Портман). Всё, все другие персонажи крутятся вокруг нее, и во многом мы видим все ее же глазами. По ходу действа то и дело создатели фильма намекают на множество нюансов и, казалось бы, мелочей, но которые должны сыграть свою роль в объяснении многих странных вещей, происходящих с главной героиней, в финале фильма. А особенно загадочна ее мнимая противница (Мила Куниц).

Но ожидания развеиваются прахом. Фильм закончился, а я так и остался сидеть с открытым ртом, на губах повисли немые вопросы: «А что это было? И… всё, что ли? А как же эта деталь; а вот это с ней происходило, нет объяснения; это чесалось почему, само по себе; галлюцинации откуда взялись…»

Не буду рассказывать, чем закончился фильм, но именно банальность финала перечеркивает все ожидания от поистине сильной завязки и кульминации. А финал мало того, что банален, так еще и сильно непонятен. И сложно сказать, что вообще хотели донести создатели фильма до зрителя. Он мне напомнил «Американского психопата». Там тоже весь фильм ждешь, ждешь чего-то сродни финалу «Бойцовского клуба», но все ожидания рушатся, концовка просто все обрывает. Мне нравятся концовки типа «Мементо» (другой вариант — «Помни»), «Машиниста», «Игры разума» или «Остров проклятых». Вот это сильные вещи. И задуматься дают возможность, но и в тупик зрителя не ставят, мол, додумывать что хочешь дальше сам. Иногда сценаристы перебарщивают с замудренными концовками, ставя задачу не столько заставить зрителя задуматься над какой-то моральной вещью, сколько просто всё побольше запутать и выдать нагора псевдоморальную вещь, поиздеваться над зрителем: на мол, кушай, понимай как хочешь.

Но кто знает, возможно, кто-то другой находит в «Черном лебеде» некий глубокий смысл, злобность дня, реализм. Например, идею навязчивой идеи, рушащей всю остальную жизнь, причины умственного помешательства людей и тому прочее.