Мондриан Киллрой — талантливый, но эксцентричный английский профессор. Нам не совсем понятно, что именно он преподает. Академическое сообщество его терпеть не может, а студенты обожают и до сих пор помнят его необычные, вдохновенные лекции. Особенно одну — «лекцию N 21», которая стала почти легендой. Она относится к периоду, когда профессор изучал слишком переоцененные, на его взгляд, произведения искусства, и касается Девятой симфонии Бетховена.
Есть целый ряд фильмов, просмотр которых не развлекает в должной мере и не дает пищу уму по причине того, что мысль зачастую там одна и столь серьезно муссируется, растираясь тонким слоем по хронометражу, что человек усидчивый может обидеться на автора за презрение. Действительно, почему режиссер априори считает меня, зрителя, глупее себя? Список приводить не буду, но именно такое кино можно обозвать «арт-хаусом» и произнести это со снисходительной интонацией. Можно поступить грубее и сказать — «европейское кино», так, обмолвиться, обронить. Иные, любители выставить себя утонченными эрудитами среди знакомых, могут небрежно бросить, что «Лекция 21» Барикко — «вполне изящная безделица, но у меня свое мнение по поводу Бетховена», а дальше повернуть разговор в удобную для себя сторону. Так стоит ли «безделица» отдельного разговора? Полагаю, да, чтобы раз и навсегда избавить себя от обсуждения подобных лент.
Барикко — писатель необычный. «Лекция 21» — его режиссерский дебют. Вполне может быть, что его обидело издевательство над «Шёлком»; а может, он подумал, что сможет изящнее перенести на экран свою неуловимую, но такую пряную и роскошную прозу? Сюжет растет из лекции некоего профессора Киллроя, который утверждает, что Девятая симфония Бетховена — музыка, переоцененная потомками. Лекция обрамляется чудаковатыми персонажами, паузами и длиннотами, тишиной и фотографиями, а также историей музыканта, замерзшего вместе со скрипкой в лесу.
Первое, что пришло на ум: эта лента для зрителей, обожающих неправильное, искривленное и вольнодумное кино с пулей в голове. Второе — oh God, у нас уже есть Гринуэй, дерзкий экспериментатор, смешивающий в одном пространстве семнадцатый век и последние достижения техники, так что о новаторстве говорить смешно; хотя видеоряд забавен. В частности, отвлекли мысли: а не пострадают ли виолончели от морозного воздуха? Третье — передо мной неплохое пособие для мучающихся кризисом идей декораторов и дизайнеров интерьера. Но в итоге становится грустно, что материалом, фундаментом для ленты стала критическая статья. Великая Раневская говорила: «Критики — это амазонки в климаксе». Так вот, эти «амазонки» все время лезут в кадр.
Увы, даже самое занятное и утонченное обрамление не сделает стекло бриллиантом. Полагаю, никому из вас не захотелось бы смотреть кино по мотивам рецензии на фильм «Ганди» или «Список Шиндлера», будь критик самым изощренным зубоскалом и юмористом. А вообще, явленные автором критики скорей напоминают собрание кружка любителей кройки и шитья: парики и помада, натянутые улыбки, шпильки и гримасы. Не хватает лишь смачной фразы в финале; будь это работой поэта — представителя куртуазного маньеризма, смех избавил бы от приторного послевкусия.
Кино — воистину чудесное изобретение человечества!
Иногда такие пафосные фразы приятно произносить, особенно, когда в течение двух часов наблюдаешь на экране, как казалось бы, давно надоевшие полудилетантские разговоры о искусстве обретают новую, фееричную форму.
Барикко — единица среди множества. Снять кино… наверно лучший выход для писателя, которого настолько не жалуют критики. В кино он дебютировал с картиной — вызовом, дерзкой и своевольной.
Ломать привычное мировосприятие зрителя, отнимать надежду, разочаровывать и т. д — все это давно уже стало излюбленными фокусами великих режиссеров, но покушаться на музыку Бетховена, усомниться в ее величии… это уже крайность.
На это и сделал ставку Барикко… переоценка Великого.
Основа фильма составляет лекция профессора Киллроя, который занимается составлением каталогов переоцененных произведений искусства. Лекция 21 посвящена Девятой симфонии Людвика ван Бетховена. Эксцентрик — профессор входит в аудиторию…и появляется заснеженная пустыня и замерзший музыкант со скрипкой в руке.
На самом деле в этой лекции еще много кто появится. Человек, разговаривающий со льдом, безрукие близнецы-пиротехники, а так же мастер по птицам… и ветровой офицер в образе пожилой дамы.
Сам фильм представляет из себя симфонию. Один голос — это студентка, которая на этой лекции присутствовала. Второй — образы музыкантов и светских вельмож современники Бетховена, которые, довольно цинично и равнодушно, делятся впечатлениями от его музыки, а самый мощный голос — самих героев странного народца, живущего среди зимы, которые готовятся к встречи с… (оставим на воображение зрителя)
Прежде всего, в фильме подкупает картинка. Симфонический оркестр на снегу… парусник посреди зимнего леса… удивительное внимание к мелочам… (мышь вместо часов, птицы, замолкающие от поцелуя влюбленных… все это органично вплетается в споры о творении Бетховена.)
Сказать, что Барикко устами героев низвергает симфонию с трона величайшего образца музыки, все-таки нельзя. Он дает ей другую, отличную от устоявшейся оценку, относится к ней не как к априори гениальной музыке, а как к произведению прежде всего не гения, а человека… и человека не молодого.
«В симфонии есть гений, но там совсем нет красоты… он создал старую музыку в старости, а там, как известно, красоты меньше всего»
Не уверена, что после просмотра «Лекции» у вас проснется новое понимания этой музыки, но переслушать Симфонию уж точно захочется. Да и не требуется менять свои взгляды. Судя по всему для Барикко это не цель. Потому что у него получилось… диссидентское кино, в котором есть красота, ирония, философия, а саундтрэком идет сам Бетховен. А когда такие аккорды звучат в унисон… Это и есть абсолютная гармония.
В жизни всегда чего-то не хватает: понимания, ярких моментов, впечатлений. Самый простой способ это заполучить-посмотреть фильм.
«Лекция 21»-один из таких фильмов. Этот фильм не похож на другие, он и к определению фильма подходит с трудом. Порой странная смена кадров, пёстрые декорации, возникающие персонажи (повествующие о событиях и дающие свою оценку происходящему), абсолютно сумбурная история скрипача, которая имеет прямое отношение к главной теме фильма…
О чём этот фильм?
Главная идея фильма — пролить свет на творческую жизнь талантливого музыканта Л. В. Бетховена. Попытаться передать то, что мог чувствовать великий творец на закате карьеры. Что есть «9 симфония»- кульминация гения или просто провал?
Режиссёрская работа.
Алессандро Барикко по профессии не режиссёр, а писатель, поэтому его целью было передать настрой, которым проникнуты его книги. Разные мнения, факты, сомнения, возникающие при написании литературных произведений. Именно это и явилось причиной того, что история в фильме постоянно обрывается, как очередная глава, уступая место новому замыслу.
Сюжет фильма.
В картине есть 3 красные нити, ведущие зрителя по неизведанной тропе рассказа.
1-я нить: лекция профессора, которая легла в основу всего происходящего в фильме. Рассказ ведётся устами одной из его студенток, которая была искренне проникнута мыслями своего учителя.
2-я нить: абсурдная история скрипача, заблудившегося в зимнем лесу и уснувшем со скрипкой в руках. О том, что он уснул, можно судить по вопросу, который он задал мальчику в самом начале: «Я умер?» и по событиям, которые с ним происходят потом.
3-я нить: те самые персонажи, о которых я упоминала в начале. Будто пародия на документальные фильмы БиБиСи, в кадре то и дело появляются «представители эпохи Ренессанса», похожие на ожившие статуи, и говорят о творчестве Бетховена, а точнее, о его последней «9 симфонии».
Лекция профессора субъективна-любопытен главный довод, который приведёт один из персонажей о провале Симфонии(какой-поймёте при просмотре). Он заставит вас задействовать не один поисковик в стремлении к подтверждению услышанного.
Идеи, которыми проникнут фильм, не оставят равнодушными только потому, что человеческое стремление к поискам себя в этом мире неисчерпаемо.
Фильм своеобразен, имеет сильные и слабые стороны, но, в целом, оставляет хорошее впечатление от увиденного.
Алессандро Баррико в первую очередь писатель, а потом уже сценарист и режиссер. Возможно поэтому он снял фильм именно так, как он этого захотел, а на кино фестивали, премии, кинокритиков, зрительский успех, кассовые сборы, правила он плевал с высокой колокольни.
Лекция профессора пересказываемая якобы музыкантами, артистами, критиками отрывками перемешана с историей музыканта, который замерз, крепко зажав в руке скрипку. Эта вторая сюжетная линия также пересказывает лекцию профессора.
Фильм соткан будто из осколков: исторической правды, красивых кадров, абсурда, музыки, юмора, сарказма, афоризмов, сумасшедших диалогов. Сначала возникает ощущение, что Баррико — псих, потом — уверенность в этом. Гениальность абсурда и безумие музыки.
