Литературная основа фильма — повесть Анджея Мулярчика «Post Mortem. Катынская повесть».
Фильм начинается 17 сентября 1939 года и заканчивается осенью 1945. В фильме четыре главных линии. Это судьбы четырех польских офицеров и, в первую очередь, судьбы их родственников, которые не знают правды, но догадываются о ней. Это фильм о женщинах, которые ждут, не верят в смерть, надеются.
Смотря такие фильмы как «Катынь», многие любят вспоминать о политике. Причём именно потому, что события, происходящие на экране, относятся некоторым образом к нам, российским зрителям, больше, чем к зрителям, допустим, немецким или тем более американским. Какие эмоции вызывают подобные фильмы у человека, чья семья «сделана в СССР»? Раздражение, обиду, усмешку в духе «Чего ещё от них ждать?». И всё… А вызывают ли они сочувствие у человека, готового в очередной раз возмущаться зрелищем «плохих русских»?
С другой стороны, справедливо спросить — А разве этого не было? Не было расстрела, не было насаждения социализма, не было арестов, не было таких как Ежи? Почему нужно обижаться и отрицать всё до последнего? Кого же стоит винить в том, что это не забыто? Поляков? Но это их история и их боль.
«Катынь» не уделяет русским много внимания. В фильме они механизм, приводящий в действие кровавый конвейрер в расстрельной комнате и на краю рва. Они не важны. Мы даже не видим их как людей, в отличие от польских офицеров, лица которых постоянно показывают крупным планом. Это плохо? Скорее наоборот. Этот фильм концентрирует внимание не на злодеях, а на самой трагедии, и это несомненный плюс.
Продолжая говорить о русских, нельзя не упомянуть советского капитана Попова в исполнении Сергея Гармаша. Одной фразы в его речи достаточно, чтобы понять позицию режиссера — «Свою семью я не смог спасти… «
Не нужно смотреть этот фильм, как месть поляков русским, как политический ролик, как булавку, воткнувшуюся в рыльце в пушку. Герои этого фильма достойны того, чтобы им просто по-человечески посочувствовали. И мы — русские, должны их понимать как никто другой…
Но, есть, конечно, моменты, которые лично с моей точки зрения можно отнести к минусам. Никакого внимания в фильме не уделено другим событиям 2 мировой — а ведь Польша воевала и после Катынской трагедии, и воевала в союзе с СССР. Непонятно несколько ироничное отношение создателей к Армии Людовой (благодаря которой муж служанки Стаси добился высокого положения) — да, она была сформирована с помощью СССР, но в ней воевали поляки, и воевали за свою страну.
Но в целом фильм достоин высокой оценки — в нем мы видим множество на первый взгляд случайных людей, история каждого из которых отдельна, и в тоже время таинственно связана с историями других посредством Катынской трагедии. Ни одному персонажу не уделяется настолько много внимания, чтобы назвать его главным героем, и в то же время, настолько мало, чтобы не раскрыть его образ.
Прямо скажем, я впечатлен. Федеральный канал, прайм-тайм, и такое кино. Смело.
Эмоции испытываешь, конечно, противоречивые. С одной стороны до последнего надеешься (совершенно безосновательно, но ведь потому и надеешься, а не ждешь), что в конце фильма скажут: нет, Вы знаете, всё-таки это были фашисты. Ну, пусть даже не скажут! Напишут меленько — дескать, последние проведенные исследования показали… Вы понимаете, о чем я. Это одно чувство. Совершенно отчетливое, явственное — природное, по сути: ну не могли мы этого сделать! Ни за что и никогда.
А потом, словно запаздывая на полтакта, появляется второе ощущение — на сей раз из области разумно-рационального. А «мы» ли это? В том плане, что организаторы и исполнители сего злодеяния нам (и вот здесь — именно нам!) такие же «они», как и всем остальным. Враг моего врага мой друг — нехитрая, казалось бы, логика. Но, повторюсь, понимаешь это уже потом, пусть тут же, следом, но не сразу.
С художественной точки зрения фильм понравился. В первую очередь, тем, как (здесь ударение) изображено. Столкновение спасающихся бегством людей на мосту, с которого начинается фильм, пустые станицы записной книжки (в этот момент я подумал, что это лучший финал из всех возможных — именно вот так, молча, без слов!), бульдозеры, засыпающие заполненные трупами рвы (нет, пожалуй, оно того стоило — к вопросу о финале — буквально несколькими минутами позже) и т. д. Сильно, что и говорить.
Не понравились женские партии. Ни одна из основных героинь. Наверное, всё-таки, опять на уровне восприятия. Не переношу беспомощной, бессмысленной истерии — сразу включаются защитные (отторжение) механизмы, такое ощущение. Это с одной стороны. Но и другая крайность — столь же безумное упрямство (а здесь почему-то видится именно оно, нежели осознанная принципиальность и верность убеждениям — ну не вижу я в женщинах, по крайней мере, в этих, условий для развития подобных качеств!), гордыня, быть может, отчасти, — не лучше. Сложно объяснить это, на самом деле. В общем, и там и тут в основе лежат эмоции, а хочется, прежде всего, разумности!
Что характерно, впрочем, излишняя импульсивность в картине свойственна и некоторым мужчинам — взять хотя бы парня, совершенно напрасно подставившегося из-за сиюминутного желания сорвать лицемерный плакат. С учетом того, что речь идет, судя по всему, о достаточно опытном (хоть и молодом) бойце Сопротивления, — не знаю, насколько этот эпизод был уместен с точки зрения последовательности сюжета.
Иными словами, всё, что касается непосредственно событий в Катыни, меня удовлетворило практически целиком и полностью: достоинство польских офицеров, отлаженность действий органов НКВД и др. — очень впечатляет. А вот с «гражданской», мирной стороной сюжета — сложнее. Тут, как мне кажется, всё же чувствуется разница, перепад высот, если хотите. В том числе мастерства, убедительности. Поэтому назвать картину шедевром я не могу.
В России фильму «Катынь» Вайды устроили политический бойкот. А какой в этом смысл?
Польский режиссер Вайда рассказывает о трудностях, с которыми столкнулась его картина «Катынь». Статья Валерио Каппелли о беседе с режиссером опубликована в газете Corriere della Sera.
Анджей Вайда рассказывает о своем фильме «Катынь», посвященном убийству 4500 польских офицеров и гражданских лиц по желанию Сталина, возлагавшего вину на Гитлера. Только в 1990 году Горбачев признал вину за это преступление. Вайда сожалеет, что его фильм в Италии почти никто не видел. В прокате всего 10 копий, хотя было закуплено 40 копий фильма. Режиссер пытается найти этому оправдание, говоря о неопытности владельца, польского государственного телевидения TVP, о том, что фильм стоило бы дублировать, поскольку фильмы с подстрочным переводом воспринимаются значительно труднее. В Польше, где к цензуре относятся особенно чувствительно, приветствовали статью, опубликованную в Corriere, в которой говорилось о бойкоте фильма польского режиссера.
Но самая сложная ситуация сложилась в России. В данном случае можно говорить о политическом бойкоте. Фильм был закуплен теми, кто был заинтересован, чтобы его не показывали ни в России, ни в США. Путин, как известно, отрекается от преступлений Сталина, но, тем не менее, этого кровавого диктатора до сих пор почитают в этой стране.
Отец Вайды был одним из офицеров, расстрелянных в лесу. Находясь в Москве, режиссер встретился с генеральным прокурором, который сказал, что по этому делу нет никаких документов. Подобные ответы получают в московских судах родственники погибших в Катыни поляков. В центре фильма, говорит Вайда, не офицеры, а женщины, которые их ждали каждый день, каждую минуту.
«Я понял значение моего фильма после единственного показа в Москве, на который в польское посольство была приглашена 1000 российских граждан. В конце, после долгого молчания, они встали и аплодировали». «Этот фильм — не политический инструмент, это моральный долг перед моими родителями», — сказал в заключение Вайда. «Разве можно бойкотировать Историю?» — спрашивает автор статьи.
Тот, кто бойкотирует прошлое, может попасть под бойкот будущего.
Организованный забой полных жизни людей, с выстрелами в их светлые головы — есть абсолютное зло, поляки они, или нет. К сожалению, Анджей Вайда делает здесь абсолютный акцент именно на слове «поляки».
Начиная градацию добра и зла по национальному признаку, фильм продемонстрирует, что русские — просто моральные выродки (за единственным исключением героя Гармаша). Немцы — очень неприятны, но сценки из жизни Кракова при немецкой оккупации смотрятся выигрышнее, чем при советской. Ещё есть поляки, которые приспосабливаются к жизни в Польше под Советами, — да, они плохие, но свои, их можно понять. Такова Ирена, обаятельная героиня Агнешки Глинской, преподаватель художественного училища, с позицией: «Кто-то же должен поднимать Польшу, даже в таких драматических обстоятельствах». Ну и герои абсолютные — поляки, которые за независимость Польши.
Из-за этой шкалы не покидает ощущение ангажированности фильма. Когда советский солдат, сорвав польский бело-красный флаг, разрывает его пополам, и одну половину — красную — водружает обратно, а из белой полосы мастерит портянку, меня просто передёрнуло. Но не от морального отвращения, а от искусственности этой прямолинейной аллегории.
Демонстрация картины Анджея Вайды «Катынь» на государственном российском телеканале — это, безусловно, факт, внушающий определенный оптимизм. Формула «не смотрел, но осуждаю» — бесперспективна, она напоминает совок в худших его проявлениях.
Для культурных людей, которые, собственно, и составляют целевую аудиторию канала «Культура», нормой является алгоритм «посмотрел — и обсуждаю». «Катынь» я посмотрел вскоре после того, как она вышла в прокат. Прекрасно помню истерику, связанную с этим фильмом, помню и разгромные статьи в российской прессе.
Другого ожидать и не приходилось: 2007 год, на мой взгляд, был годом апогея нашей «нашести», когда президент, он же самопровозглашенный национальный лидер (по-немецки это, кстати, звучит коротко — фюрер, по-итальянски еще короче — дуче), уже не стесняясь, говорил о вражеских агентах, которые «шакалят у западных посольств» и которым «нужно слабое и больное государство». Сейчас реалии, похоже, немного, но изменились: имперских амбиций поубавилось, страна нехотя обратила взор в сторону Запада, само словосочетание «национальный лидер» незаметно вышло из употребления. И, наконец, на российском телевидении показали «польский пропагандистский антироссийский опус».
Если говорить о самой картине, то лично мне она совсем не понравилась. Но не понравилась она мне несколько в другом аспекте, нежели разного рода квасным патриотам. В этом фильме я не увидел ничего того, что я мог бы посчитать клеветой на мою Родину. Более того, я считаю, что Вайда имел полное моральное право снимать такое кино, ведь его отец погиб в Катыни (см. А. Вайда. «Кино и всё остальное»). Дело тут не в идее, а в художественном исполнении. А оно как раз на очень низком уровне. Актерская игра даже не плохая — кошмарная. Неплохо играет Сергей Гармаш, но на его фоне остальные актеры выглядят еще более неубедительно. Да и роль-то у него отнюдь не главная.
Драматургия в фильме не просто слабая, она грубая, почти топорная. Даже в стандартных голливудских «слезовыжималках» бывают более изобретательные приемы, чем те, что используются в фильме «Катынь». В происходящее на экране не веришь, сопереживать героям — не хочешь. О недостатках этой картины можно говорить долго, но главный из них в том, что, посмотрев ее, сразу задаешься вопросом: «неужели это снял Анджей Вайда?». Тот самый Вайда, который снял «Канал»! «Пепел и алмаз»! «Пейзаж после битвы»! Вайда, у которого был свой неповторимый стиль. Который был Режиссером с большой буквы. Непонятно и обидно. Хотя, наверное, это естественно. Мэтру польского кино уже за 80. С возрастом многие гении утрачивают свой талант. Подобное, я считаю, произошло с моим любимым режиссером Френсисом Копполой. В прошлом талантливый Никита Сергеевич вот уже в свои 64 впал в глубокий…
По следам впечатлений, хотелось бы написать пару мыслей, навеянных просмотром. Они, может быть, не имеют прямого отношения к фильму, но они навеяны подтекстами картины. И в данном месте я, видимо, вступаю в конфликт с режиссёром.
Дело в том, что «трагедия», произошедшая, например, с родным «дедом» — ничуть не большая чем та, которая произошла с «дедом», например, соседа. Кому-то это может послышаться диким, бесчувственным, нигилистическим, лишённым святого и дорогого… но в этом, на мой взгляд, великая правда, и, во многом, корень любой вражды. Человек не умеет понимать и прощать человека, хотя боль все мы чувствуем одинаково. Боль — она одна для всех. Если хотите в этом убедиться, то проломите котёнку позвоночник и посмотрите на эту боль. Вы увидите мольбу в убогих ползках, влачащих задние лапы; вопрос: «за что?», в чистейших глазах, которые не знали и никогда бы не узнали зла, и вы прочувствуете, что вопрос этот осознан совершенно, что он звучит как плач, как рыдание… В крике любого недобитого животного вы прослышите страдание жизни не меньшее, чем испытывали бы сами… в свистящем, частом дыхании предсмертных судорог бедного существа увидите не меньше агонии, чем жизни в крике новорождённого человека. И если животные чувствуют боль так же, как и мы, и мы способны сострадать им, то почему так трудно для человека сострадать человеку? Почему мы можем понимать только ту личную боль и обиду, которую знаем на своём примере или примере своих близких? Боль — одна на всех.
Человек, утонувший в личных страданиях и обидах, сосредоточен лишь на себе, таковой забывает о других. Такой человек — что голос в палате тяжелобольных. Но он — лишь один из голосов в этой палате… хотя и забыл об этом. Примерно так звучит этот фильм. Пока тяжелобольной смотрит лишь в себя и говорит лишь о себе — он лишён смирения. Когда же он обводит взглядом остальных и замечает, что они страдают не меньше, а может быть, даже и больше, и вдруг пропитывается к ним пониманием, жалостью и состраданием — в нём произошло смирение. И если затем этот смирившийся человек вдруг начинает ухаживать за своим соседом — то это и есть истинное покаяние.
Покаяние подразумевает под собой смирение, без смирения покаяния не может существовать. Этот фильм — обвинение как призыв к покаянию. Главное пристрастие фильма — это отсутствие смирения и почти полное сосредоточие «на себе».
Единственное, что, по-моему, в нём лишнее — это «шокотерапия».
Но на мой взгляд, всё же правильнее было бы режиссеру найти другие «художественные образы», вместо почти 10-минутного показа казни поляков с молитвами, брызгами крови, братскими могилами и хладнокровными палачами. Особенно если режиссер действительно не хотел снять ничего «антирусского».
Я не знаю как у других — но про себя могу сказать следующее. Чью бы смерть не показывали, все равно в горле будет ком, все равно будет сострадание к тем, кто погибает, и неодобрение убийц. Особенно если убийцы хладнокровны, а жертвы беспомощны. Так или иначе, в фильме русские выступают в качестве палачей и хладнокровных убийц. А уж станут ли, к примеру, обычные поляки задумываться о том, что палачи — это не русские «вообще», а Советы или чекисты «в частности», — неизвестно.
На мой взгляд, с такими вещами нужно быть очень осторожным. Да и вообще, хороший художник и режиссер, по-моему, должен уметь показать любые чувства без подобных приемчиков, без «ударов ниже пояса».
Оставаясь другом Советского Союза, Анджей Вайда всегда держал «камень за пазухой».
История во всех её проявлениях никогда не будет правдивой. Какой бы строй человеческого общества не был, какие бы глобальные потрясения и события исторического масштаба не происходили, история всегда будет «в угоду того, кто на данный момент «правит бал».
Фильм «Катынь» знаменитого польского режиссёра (мэтра польского кино) Анджея Вайды посвящён одной из самых таинственных и трагических страниц Второй Мировой войны. Тогда, в апреле 1940 года, в глухих катыньских лесах под Смоленском были расстреляны двенадцать тысяч (!) польских офицеров и генералов. Практически, была полностью обезглавлена польская народная армия. До сих пор (я думаю навсегда) ходят противоречивые, крайне неправдивые исторические домыслы о том, что польских офицеров расстреляли немцы во время оккупации западных земель Советского Союза. Вайда предлагает свою версию (я бы сказал, не предлагает, а рьяно утверждает) случившегося: польскую армию «обезглавили» советские нквдешники. Что ж, каждый волен рассуждать (и утверждать), как ему позволяет внутренняя собственная совесть и исторические факты… Хотя на факты, как я уже сказал выше, опираться нельзя. История создаётся под тех людей, кто на данный момент стоит у власти.
Я не могу не согласиться и не поддержать полностью историческую основу фильма «Катынь». Я просто никогда не буду знать истину. Но то, что показано в фильме, это поистине ужасно и страшно. Если принять за основу всё то, что показано в фильме, то никогда не будет прощения сталинскому режиму, и становится понятно, почему поляки так не любили Советский Союз… Но пока ничего определённого сказать не могу.
После развала советской империи и её соцлагеря мир круто изменился. Двухполярный мир за несколько лет превратился в однополярный (считай, американизированный) мир. Если продолжать говорить о мировой двуполярности (а как же Россия?), то современную Россию с её надувной олигархической экономикой (народа нет, одни олигархи) никто в мире всерьёз не хочет воспринимать. Да, Россия по воле исторического случая и небольшой кучки лжедемократов, рьяно рвавшихся к государственной кормушке, оказалась приемницей рухнувшего Советского Союза, но только из уважения к некогда Великому Советскому государству… Не больше.
На историю полилось много чистой и грязной воды. Стали перелопачиваться все некогда «твёрдые факты», появились, якобы, новые документы. «Американизированный мир», постоянно подбрасывая в «горнило развалившегося социалистического лагеря» всё новые и новые «исторические, хроникально- документальные дрова», бесцеремонно вносит в сознание Европы всё больше сумятицы и неразберихи. Анджей Вайда после «долгой дружбы с Советским Союзом» наконец «выдал на гора» в духе современного времени. Не знаю, как относиться к сему факту со стороны знаменитого поляка. Может это чей-то заказ, а может, действительно, наболело…? Всё это слишком сложно осмыслить и осознать.
В целом же, фильм «Катынь» снят очень профессионально, игра актёров великолепна, режиссура строга и безупречна. Все сцены сняты на пределе нервных сил, слишком натуралистично и жестоко. Но вот остаётся только один вопрос: «А истина где?»…
Фильм «Катынь» не произвел на меня никакого эффекта. Я уверенна, что будь это документальный фильм, меня бы он тронул намного больше. Если кино претендует на звание драматического художественного фильма, то там должны быть эмоции, хоть какой-то надлом. А здесь нет этого. Нет, здесь есть герои, у которых в жизни случилась драма, под названием война. Но таких людей в тот период были миллионы. Как ни глупо это звучит, но мне хотелось полюбить героев, проникнуться их трагичной судьбой. Не получилось.
Анджей Вайда, конечно, великий режиссер. И в этом фильме есть великолепные режиссерские находки, как, например, сцена с осечкой пистолета. Но этому фильму чего-то не хватает, что бы стать шедевром.
Рассказанная история в «Катыни» ужасна. При просмотре фильма становиться стыдно за тех людей которые принимали решения о расстреле польских офицеров. Но это часть истории. А историю нужно помнить, что бы не совершать ошибок в будущем.
Одно из главных отечественных кинособытий года - Московский международный кинофестиваль - откроется уже 19 июня. Программа 31-го по счету мероприятия выдалась настолько насыщенной, что охватить на ней все не представляется возможным. КиноПоиск составил небольшой гид по нынешнему ММКФ, выбрав десять наиболее примечательных лент из около сотни представленных. (...)
41.8 тыс., 
32.1 тыс., 
