Литературная основа фильма — повесть Анджея Мулярчика «Post Mortem. Катынская повесть».
Фильм начинается 17 сентября 1939 года и заканчивается осенью 1945. В фильме четыре главных линии. Это судьбы четырех польских офицеров и, в первую очередь, судьбы их родственников, которые не знают правды, но догадываются о ней. Это фильм о женщинах, которые ждут, не верят в смерть, надеются.
В России фильму «Катынь» Вайды устроили политический бойкот. А какой в этом смысл?
Польский режиссер Вайда рассказывает о трудностях, с которыми столкнулась его картина «Катынь». Статья Валерио Каппелли о беседе с режиссером опубликована в газете Corriere della Sera.
Анджей Вайда рассказывает о своем фильме «Катынь», посвященном убийству 4500 польских офицеров и гражданских лиц по желанию Сталина, возлагавшего вину на Гитлера. Только в 1990 году Горбачев признал вину за это преступление. Вайда сожалеет, что его фильм в Италии почти никто не видел. В прокате всего 10 копий, хотя было закуплено 40 копий фильма. Режиссер пытается найти этому оправдание, говоря о неопытности владельца, польского государственного телевидения TVP, о том, что фильм стоило бы дублировать, поскольку фильмы с подстрочным переводом воспринимаются значительно труднее. В Польше, где к цензуре относятся особенно чувствительно, приветствовали статью, опубликованную в Corriere, в которой говорилось о бойкоте фильма польского режиссера.
Но самая сложная ситуация сложилась в России. В данном случае можно говорить о политическом бойкоте. Фильм был закуплен теми, кто был заинтересован, чтобы его не показывали ни в России, ни в США. Путин, как известно, отрекается от преступлений Сталина, но, тем не менее, этого кровавого диктатора до сих пор почитают в этой стране.
Отец Вайды был одним из офицеров, расстрелянных в лесу. Находясь в Москве, режиссер встретился с генеральным прокурором, который сказал, что по этому делу нет никаких документов. Подобные ответы получают в московских судах родственники погибших в Катыни поляков. В центре фильма, говорит Вайда, не офицеры, а женщины, которые их ждали каждый день, каждую минуту.
«Я понял значение моего фильма после единственного показа в Москве, на который в польское посольство была приглашена 1000 российских граждан. В конце, после долгого молчания, они встали и аплодировали». «Этот фильм — не политический инструмент, это моральный долг перед моими родителями», — сказал в заключение Вайда. «Разве можно бойкотировать Историю?» — спрашивает автор статьи.
Тот, кто бойкотирует прошлое, может попасть под бойкот будущего.
Грустное, тяжелое кино про войну, которая всем нам, кажется, так знакома и иногда слишком однозначна. Все войны сопровождает разделение на «своих» и «чужих», если повествование ведется от одной стороны. Причем, «свои» могут оказаться по ту сторону, а «чужие» — где-то рядом, среди соратников… Вспомним «Проверку на дорогах» — фильм, запрещенный цензурой по причине помещения в центр повествования предательства советского солдата. И даже такая коммунистическая тема исправления, искупления вины нисколько не оправдывала затравки картины — попадание «своего» в стан «чужих».
Возможно, человеку всегда обидно попадать под категорию «чужой», но такова военная история человечества, и когда по российскому каналу почему-то показывают фильм, где бравого красноармейца ставят на одну полку с бравым фашистом — зрителю становится обидно за свою историю, за своих дедов, которые защищали будущее собственных детей от страшной гибели в концлагерях вероломных немецких захватчиков. Но, повторюсь — такова история… Польский режиссер переживает гибель своего отца от пули в затылок, со связанными за спиной руками и склоненной головой, на которую двое чекистов набросили шинель, и он вкладывает в уста мученика слова молитвы Господней. Польский режиссер просто снимает картину об этом — о том, что с запада на его страну напала Германия, а с Востока — СССР. Никаких лишних подробностей — это рефлексия по поводу агрессии, бессмысленной «огромной ошибки». Никаких лишних подробностей… кроме разорванного польского флага, который русский солдат пускает себе на портянки, кроме рукопожатия офицера СС и офицера НКВД(и это циничное «как дела, товарищи?»), кроме смерти такого красивого, такого свободолюбивого и полного надежд польского юноши под колесами ГАЗ-64… Вы бы хотели, чтобы все это было мягче? Чтобы не было такой обиды в глазах девушки, состригающей волосы за деньги, на которые она оплатит позже мраморную плиту с изображением своего брата?
Иначе никак не расскажешь о трагедии, яркие художественные образы — самый эффективный способ выражения чувств и мыслей, касающихся войны, смерти, оккупации, беззаконии. И Вайда в совершенстве владеет такими образами, а еще — в его сердце сидит настоящая боль. Лично я не хочу слышать о госзаказе и сравнении с Никитой Михалковым. Да, мы все прекрасно знаем, что в истории Польши были эпизоды агрессии и массового уничтожении русских. И я уверен, что поляки об этом знают не хуже нас, потому что это наша общая история.
Хочу также сказать, что «чужие» здесь не русские — но коммунисты. Об этом говорит и образ героя Гармаша и самоубийство Ежи — как последнего «своего» в польской армии. «Чужие» — теперь не русские. «Чужие» теперь говорят по-польски, они вступают в компартию и подписывают лживые бумаги с исправленными датами смерти. «Чужие» скоро будут рожать детей, которые не узнают правды, родятся с ложью и, скорей всего, умрут с ней — своей смертью. Об этом кино
Фильм «Катынь» не произвел на меня никакого эффекта. Я уверенна, что будь это документальный фильм, меня бы он тронул намного больше. Если кино претендует на звание драматического художественного фильма, то там должны быть эмоции, хоть какой-то надлом. А здесь нет этого. Нет, здесь есть герои, у которых в жизни случилась драма, под названием война. Но таких людей в тот период были миллионы. Как ни глупо это звучит, но мне хотелось полюбить героев, проникнуться их трагичной судьбой. Не получилось.
Анджей Вайда, конечно, великий режиссер. И в этом фильме есть великолепные режиссерские находки, как, например, сцена с осечкой пистолета. Но этому фильму чего-то не хватает, что бы стать шедевром.
Рассказанная история в «Катыни» ужасна. При просмотре фильма становиться стыдно за тех людей которые принимали решения о расстреле польских офицеров. Но это часть истории. А историю нужно помнить, что бы не совершать ошибок в будущем.
Рано или поздно, такое случается. Когда уже немолодые кинорежиссёры расправляются с демонами своего прошлого. В 2002 г. — в «Пианисте» — французский еврей Роман Полански вбил кол в «вампирскую» грудь фашизма. В году минувшем, 82-летней Анджей Вайда («Всё на продажу», «Пепел и алмаз»), не без участия и финансирования, кажется, ныне действующего польского правительства, пошёл дальше, и вбил кол не только в нациста-оккупанта, но и в офицера Красной армии, и всего коммунистического режима в целом. В новой ленте Вайда, давшей одному из главных героев, что примечательно, имя Анджей, последовательно показывает события Мировой бойни в следующем порядке: 1939, 1943, 1945 гг.
1939 г. — это Польша, подвергшаяся ни немецкой, и ни советской, а — так будет правильней — советско-немецкой оккупации. Польский флаг рвут на части. Одна его половина (красная) снова водружена на флагшток. Другая (белая) идёт на портянки солдата Красной армии. 1943 г. — отдел немецкой пропаганды уверяет, что расстрел военнопленных польских офицеров в катынском лесу дело рук большевиков. 1945 г. — отдел уже советской пропаганды на большом экране заявляет, что к катынской трагедии (10 000 убитых) причастны нацисты. В такой двусмысленной ситуации истина кажется такой же далёкой и непознаваемой, как в оруэлловском «1984» или, на худой конец, в сериале «Секретные материалы». В начале складывается впечатление, что диагноз таков: на войне правды нет и, как верно заметил Бернард Шоу, «история солжёт». Выживший польский офицер — Йержи — говорит жене генерала, чей муж похоронен в братской могиле в Катыне: «Какая разница, кто: Советы или Германия? Всё равно умерших уже не воскресить». На что женщина обвиняет его в продажности коммунистам: «Вы такой же, как и они. Может, думаете по-другому, но делаете тоже самое. Тогда какое значение имеет, что вы думаете по-другому?». Однако, как выясняется, Вайда тоже думает вполне определённым образом. Он уверен, что за Катынью стоят коммунисты. Последние 20 минут фильма — безаппеляционный плевок в сторону советского и, это как синоним, безжалостного прошлого России. Вообще, в картине есть только один положительный русский персонаж — Сергей Гармаш, играющий майора Попова. Но даже это, лишь вынужденная, на мой взгляд, политкорректность. Вайда вполне мог обойтись и без неё. Получилось бы честнее. Вердикт же Вайды в следующем: коммунизм такой же монстр планетарного масштаба как и фашизм (если не хуже), и — просто Польша, невинное создание, оказалось в ненужное время в ненужном месте. Говоря просто: между молотом и наковальней. В связи с этим, высказывание Вайды — высказывание резкое, но не беспочвенное (у режиссёра самого отец в катынских списках). Однако, если уж быть до конца справедливым, разве найдётся страна, у которой нет своих скелетов в шкафу?
Жалко, что вокруг фильма возникло столько политических спекуляций. Тот, кто утверждает, что фильм антирусский — либо не смотрел его, либо ничего не понял. Пан Вайда является ярым поклонником русскости, русской культуры. Тем более, смешны попытки отрицать, что польских офицеров уничтожил НКВД. Тогда, когда уже опубликованы архивы, почти закончено следствие. Известна записка Берии, с решением.
Вайда сказал, что снял фильм о той боли, которая сопровождает его всю жизнь. Он давно замыслил его. Его отец погиб в Катыни, а в опубликованных расстрельных списках были перепутаны инициалы, так что несколько лет мать мучилась неизвестностью, на глазах своего сына. Что причиняло ему немалую боль. Неизвестность оказалась страшнее известия о расстреле.
В фильме есть русский военный, который спасает главную героиню от НКВД. Это просто опровергает плоский штамп, что русские у Вайды — плохие, поляки — хорошие. У любого здравомыслящего человека и не может возникнуть такое подозрение. А те русские, которые проводили расстрел, не имеют лиц и судеб. Это машина. Расстрел показан как конвейер. Пуля в затылок. Водой из ведра смывают кровь, тело толкают по наклонным доскам… Следующий! Это и есть машина.
Каждый решает сам, как распорядиться своей жизнью. Две сестры выбирают разные пути. Одна не готова класть свою жизнь за мертвеца. Другая сопротивлялась как могла и немецким оккупантам и советской власти. А власть готова всех, кто не согласен с официальной точкой зрения, закатать в асфальт, хотя все вокруг знают, кто производил уничтожение. Тем более еще никто не представил рационального объяснения, зачем это было делать.
Новый режим убивает лучших — цвет нации, молодого и красивого мальчика, который честен и смел. У такой страны нет будущего. Режим сам себе подписывает приговор. И офицеры, которых уничтожили — были цвет и краса нации.
Организованный забой полных жизни людей, с выстрелами в их светлые головы — есть абсолютное зло, поляки они, или нет. К сожалению, Анджей Вайда делает здесь абсолютный акцент именно на слове «поляки».
Начиная градацию добра и зла по национальному признаку, фильм продемонстрирует, что русские — просто моральные выродки (за единственным исключением героя Гармаша). Немцы — очень неприятны, но сценки из жизни Кракова при немецкой оккупации смотрятся выигрышнее, чем при советской. Ещё есть поляки, которые приспосабливаются к жизни в Польше под Советами, — да, они плохие, но свои, их можно понять. Такова Ирена, обаятельная героиня Агнешки Глинской, преподаватель художественного училища, с позицией: «Кто-то же должен поднимать Польшу, даже в таких драматических обстоятельствах». Ну и герои абсолютные — поляки, которые за независимость Польши.
Из-за этой шкалы не покидает ощущение ангажированности фильма. Когда советский солдат, сорвав польский бело-красный флаг, разрывает его пополам, и одну половину — красную — водружает обратно, а из белой полосы мастерит портянку, меня просто передёрнуло. Но не от морального отвращения, а от искусственности этой прямолинейной аллегории.
Давайте «выковырнем изюм из заплесневевшей булки»?
Можно сколько угодно говорить, что этот фильм является «госзаказом» со стороны Польши, можно сколько угодно говорить, что неприятно видеть, что наши деды и прадеды были убийцами, но все это не отменяет того факта, что это происходило на самом деле!
Фильм такой, какой он есть, потому что Россия молчит, потому что мы не признаем, что это было, потому что мы не извинились. Почему Американцы извинились перед индейцами за их выселение и за убийства? Почему они извинились за Абу-Грейд? Почему Римская церковь извинилась за инквизицию? Почему Германия извинялась за фашизм? Почему они все извинились, а мы нет? Пора бы уже повзрослеть и признать тот факт, что войска НКВД вели себя как звери! И этот фильм один из немногих источников, который раскрывает всю правду, которая имела место быть.
Да, возможно, с технической точки зрения фильм не идеален — Вайда снимал и лучше, но с исторической «стороны» этот фильм рассказывает все, как было. И да, возможно, этот фильм вызовет ненависть к нам у молодого поколения поляков, так как они пока не отличают НКВД от героических бойцов Советской армии, освобождавших Европу от фашизма, а это разные понятия, но став более взрослыми они поймут, что не все русские были такими «фашистами».
Но если все это неправда, то почему мы не увидели фильм в прокате или хотя бы на ДВД? Если у нас есть своя правда, почему мы сами не снимем об этом кино? Может быть потому, что уже стыдно врать и зарывать голову в песок, как страусы? Мне 17 лет, я не стал после этого фильма меньше любить свою страну или не уважать прадеда, воевавшего на фронтах Отечественной войны. Но я имею право знать правду!
С историей мы пока закончили. Теперь я бы хотел перейти к качеству самого фильма. Как я уже сказал, Вайда снимал фильмы более качественно, поэтому режиссура здесь не на высоте. Актерская игра напротив — заслуживает похвалы. Ты сопереживаешь героям всем сердцем. Все остальные параметры фильма — операторская работа, музыка, монтаж и т. д. все это тоже проработано отлично.
Мой вердикт: Такие фильмы должны быть, чтобы мы понимали всю суть происходившего в те времена, как бы неприятно нам было видеть «себя» подлецами, но если не эти фильмы скажут нам правду, тогда кто?
Картина Вайды прежде всего ставит две дилеммы. Первая — политическая, поскольку восточные соседи поляков, то бишь мы, предстают в фильме не лучше западных немцев. Впрочем, тут и первая закавыка: у Вайды нет национальных акцентов. Это кино для поляков и про них, а не о русских или немцах. В нашей стране фашистская Германия уже не ассоциируется с национальностью «немец», у нас уже у самих достаточно доморощенных нацистов, почему же следует полагать, что чекисты, «энкавэдэшники», солдаты карательной Системы непременно должны совмещаться в массовом польском либо ином сознании с русскими? Или с россиянами? Все это попахивает каким-то нафталином. Еще того, советского разлива.
Вторая дилемма — насколько высокохудожественным получился последний фильм признанного мастера. Тут тоже ломаются копии в обе стороны, а, казалось бы, зачем? Жанр исторического кино уже специфичен по методикам использования излишних художеств, а когда вопрос и вовсе касается того, что «режет по живому»…
Анджей Вайда рассказал неприятную историю достаточно сдержанно, без политических визгов и истерик, опираясь на правду сегодняшнего времени. Почему нельзя без ссылки на время — потому что абсолютной правды нет. Уж слишком субъективна эта тонкая составляющая. Даже в дискуссии двух добропорядочных семьянинов типа «у кого больше прав» будут две правды, и каждая найдет своего сторонника. Как и оппонента.
Фильм не изобличает, не указует, кого надо «ату», а кого не надо. И если уж ставит целью разобраться, то — полякам в самих себе, потому что у них тоже были две ярко выраженные позиции, два выбора: не приемлеть существующий порядок вещей, либо пойти на компромисс ради будущего. Исторически Польша выбрала второй вариант, а когда исторически выбирают первый, случаются революции; а уж мы-то с вами теперь знаем, что последнее не всегда благо.
Закрывать глаза на очевидные вещи — по-страусиному прятать голову в песок. Сие не делает чести большим и сильным. Хотя фильм Анджея Вайды совсем не об этом, а о том, что он никогда не сможет забыть: о катынской судьбе отца и невольном выборе матери…
Оставаясь другом Советского Союза, Анджей Вайда всегда держал «камень за пазухой».
История во всех её проявлениях никогда не будет правдивой. Какой бы строй человеческого общества не был, какие бы глобальные потрясения и события исторического масштаба не происходили, история всегда будет «в угоду того, кто на данный момент «правит бал».
Фильм «Катынь» знаменитого польского режиссёра (мэтра польского кино) Анджея Вайды посвящён одной из самых таинственных и трагических страниц Второй Мировой войны. Тогда, в апреле 1940 года, в глухих катыньских лесах под Смоленском были расстреляны двенадцать тысяч (!) польских офицеров и генералов. Практически, была полностью обезглавлена польская народная армия. До сих пор (я думаю навсегда) ходят противоречивые, крайне неправдивые исторические домыслы о том, что польских офицеров расстреляли немцы во время оккупации западных земель Советского Союза. Вайда предлагает свою версию (я бы сказал, не предлагает, а рьяно утверждает) случившегося: польскую армию «обезглавили» советские нквдешники. Что ж, каждый волен рассуждать (и утверждать), как ему позволяет внутренняя собственная совесть и исторические факты… Хотя на факты, как я уже сказал выше, опираться нельзя. История создаётся под тех людей, кто на данный момент стоит у власти.
Я не могу не согласиться и не поддержать полностью историческую основу фильма «Катынь». Я просто никогда не буду знать истину. Но то, что показано в фильме, это поистине ужасно и страшно. Если принять за основу всё то, что показано в фильме, то никогда не будет прощения сталинскому режиму, и становится понятно, почему поляки так не любили Советский Союз… Но пока ничего определённого сказать не могу.
После развала советской империи и её соцлагеря мир круто изменился. Двухполярный мир за несколько лет превратился в однополярный (считай, американизированный) мир. Если продолжать говорить о мировой двуполярности (а как же Россия?), то современную Россию с её надувной олигархической экономикой (народа нет, одни олигархи) никто в мире всерьёз не хочет воспринимать. Да, Россия по воле исторического случая и небольшой кучки лжедемократов, рьяно рвавшихся к государственной кормушке, оказалась приемницей рухнувшего Советского Союза, но только из уважения к некогда Великому Советскому государству… Не больше.
На историю полилось много чистой и грязной воды. Стали перелопачиваться все некогда «твёрдые факты», появились, якобы, новые документы. «Американизированный мир», постоянно подбрасывая в «горнило развалившегося социалистического лагеря» всё новые и новые «исторические, хроникально- документальные дрова», бесцеремонно вносит в сознание Европы всё больше сумятицы и неразберихи. Анджей Вайда после «долгой дружбы с Советским Союзом» наконец «выдал на гора» в духе современного времени. Не знаю, как относиться к сему факту со стороны знаменитого поляка. Может это чей-то заказ, а может, действительно, наболело…? Всё это слишком сложно осмыслить и осознать.
В целом же, фильм «Катынь» снят очень профессионально, игра актёров великолепна, режиссура строга и безупречна. Все сцены сняты на пределе нервных сил, слишком натуралистично и жестоко. Но вот остаётся только один вопрос: «А истина где?»…
Одно из главных отечественных кинособытий года - Московский международный кинофестиваль - откроется уже 19 июня. Программа 31-го по счету мероприятия выдалась настолько насыщенной, что охватить на ней все не представляется возможным. КиноПоиск составил небольшой гид по нынешнему ММКФ, выбрав десять наиболее примечательных лент из около сотни представленных. (...)
41.8 тыс., 
32.1 тыс., 
