К слову «реприза» можно подобрать два значения. Первое связанное с музыкой, что означает повторение музыкального фрагмента после развития или трансформации, а так же эстрадное значение — короткий шуточный номер. Таким образом, скептики могут называть работу Хоакима Триера шуточным номером, сторонники же, скажут что его фильм — это шаг к развитию норвежского кино, да и европейского кино в целом. Тенденция последних лет, заставляет нас смотреть уже надоевшую «социальщину», норвежский режиссёр дарит нам глоток свежего воздуха, окутанный северным холодом и пронизанный истинным духом кинематографа.

Два друга Филипп и Эрик мечтают стать писателями. Сговорившись, в один день отправляют свои работы издателю. В мечтах оба хотят прославиться, и на годы вперед видят свою жизнь в писательском кресле. Но реальность оказывается иной, работу Филиппа одобрили, Эрика же, отвергли. Однако и тут мечты ребят не сбываются, а ожидания не оправдываются. Известность и признание не меняют их жизнь, оставаясь прежними, они живут, всё так же мечтая и не успевая за развитием событий в своих жизнях. Перед нами предстаёт повествование о настоящих людях — детях, обретших известность всё так же плавающих в детских мечтах. По структуре кино напоминает сновидение наяву, когда всё представляется так чётко в начале, но в итоге обретает форму нарезки кадров, быстро сменяющих друг друга.

Победа Хоакима Триера бесспорно заключается в том, что вопреки моде он создал параллельную реальность, местами пересекающей нашу действительность. Море отлично подобранной музыки, молодые красивые люди и вечная тема творца и его творения. Гул Европы со всеми её проблемами оставлен позади, в «Репризе» все места проданы миру кино, а не ретроспективы грубой обезумевшей реальности.

Наверно, «Реприза», как музыка, которую просто приятно слушать, фильм же, который просто приятно смотреть. И может Скептикам не понравится то, что кино не цельное, а финал открытый, а к концу трудно понять к какой морали толковал режиссёр. Но кино не должно нести в себе идеи, достаточно истории, хорошо рассказанной, и где музыка Жоржа Делюра трансформируется в весёлые песни Le Tigre. А такое возможно только в кино.

Ноты хаоса не в один миг выстраиваются в стройную гармонию и приобретают силу искусства и того, что называют творчеством. Из разбитого стекла не всегда получается красивая мозаика.

Перед нами два сценария, Филиппа и Эрика, вшитые в полотно как бы документально-биографического видео, где чеканный голос за кадром — где-то иронично, а где и вовсе беспристрастно — повествует об истории падения и восхождения духа, судьбы и характера.

Снятый на коленке (прости, Хоаким Триер), фильм говорит, что творчество, как груз, как лопата, которой надо работать, чтобы что-то получить на выходе. А также, что творчество (здесь можно подставить любую онтологически сколько-нибудь ценную категорию) — это путь искусства воплощения и путь овладения этим искусством. Менее чуткий, но более упорный и целенаправленный, Филипп это понимает и приходит к цели, Эрик же, попавший под машину и у которого в этот момент что-то щёлкнуло в голове, застревает в своей биографии, прокручивает, в буквальном смысле, самый лучший момент в своей жизни (поездку в Париж и любовь там же с девушкой) и никуда не движется. Ведь жизнь — не реприза, а целый театр.

Всё так, но кому знать, кто счастливее, Эрик, нашедший свою любовь, не отказавшийся от неё, или Филипп, облачившийся в одиночество, как в мантию одаренности. Наверное, они оба несчастны и по-своему оба сумасшедшие, потому что и то, и другое далось им огромным трудом. Да и что в конце? Если с Эриком ничего не понятно, то судьба Филиппа отчётливо просматривается и отражается в биографии Стена Эгиля Даля, который был эталоном литературы для обоих. А его биография, как известно, оканчивается чёрным засвеченным кадром и самоубийством.

Каждому даётся своё, просто надо научиться вовремя говорить правду — себе, друзьям, окружающему тебя миру. Может, тогда получиться не попадать под машины и под дуло пистолета, направленное самим собой на себя же.

Два главных героя были неразлучными друзьями, но к концу истории их пути расходятся, и как знать, что конкретно стало причиной для этого. Творчество, не терпящее лишних людей и счёта времени, меняющее суть личности, или же просто характеры, разные курсы движения. В какой момент Эрик перестал быть интересен Филиппу и наоборот. Где произошло перевоплощение: когда перестал писать, когда не смог отказаться от любви или когда сдался, или же когда сказал, что ему не понравилась книга Филиппа?

Фильм снят в стиле документального расследования, нам зачитывают сухие факты как будто бы из досье, а судебное решение должен вынести сам зритель, исходя из своего понимания моральных принципов, кто-то, возможно, примерит на себя опыт парней и сможет быть более честным, а без честности не получится воплотить в жизнь даже самые легкодоступные мечты.

Вот, к примеру, сам фильм… Блеклый, как белобрысые волосы истинного норвежца, не до конца откровенный, с невыразительными лицами, с жидкими, хлипкими диалогами и с явно закадровым смехом, которого не было в сценарии, но который оставили, видимо, присовокупив как — отсутствующий на самом деле — непосредственный эстетизм артхаусовского кино. Вот и не получилось, на мой взгляд, полного и истинного воплощения идей автора, так себе, размазанные мысли на тему кухни искусства, так себе, фильм с суровым северным характером. Но, как говорится, sapienti sat.

8 из 10