Первое, что появилось на слегка дрожащем экране кинотеатра, был 14 минутный фильм «Подъемник». Обнаженный человек, кажется негроидной расы внутри огромного гусеничного тягача с луковицей в заднице, с каким-то кустом растительности во рту, беспрерывно теребящий свой нехилый член о какую-то деталь сей техники.

Стыдно? Да, коллективный стыд дело такое. Все начинают громко высказывать свое фи, показушно отворачиваться, говорить вслух или же смеяться. Всего это я ожидала и получила от собравшейся публики сполна.

Следующий фильм. Марина Абрамович рассказала о странных традиция Балканского народа. Женщины призывали дождь, выйдя на поля и массируя свои груди, обнаженные мужчины для хорошего урожая — мастурбировали в землю.

Стыдно? Да, дикий смех в зале.

Блистательный Ларри Кларк, знакомый многим по фильму «Кен Парк» снял диалог с молодыми людьми, рожденными в 80-х на тему: «Как на вас повлияло порно?». А затем один симпатичный парень исполнил свою мечту — занялся анальным сексом с 40-летней порно-звездой. Его ожидания слегка не оправдались, но в целом он был доволен.

А о чем мечтаете вы?

В заключительном фильме очаровательная девушка терла об свою вагину морду большого плюшевого медведя, а парень скинхедской наружности смотрел порно по телевизору и повторял все увиденное с резиновой куклой. А ля аэробика с Синди Кроуфорд — смотри и повторяй за мной. Три-четыре, три-четыре.

Стыдно? Да, зал скандировал, что парень и девушка ненормальные. Да, ладно. А что делаете вы в своей комнате?

Мои скромные выводы таковы: с интересом просмотрела фильм.

1) После второго фильма на различные половые органы совершенно не обращаешь уже внимание и начинаешь втягиваться в сюжет.

2) После 38-минутного фильма Лари Кларка «Первый раз» я начала понимать, к чему снят и показан собственно этот киноальманах.

3) Гениальнейшая фраза в конце последнего фильма снятого Гаспаром Ноэ «Мы трахаемся одни» («We Fuck Alone»)

4) Люди кричат «фи», «нам это не нравится», «это ненормально» — все это фразы закомплексованных людей, которые сотню раз проворачивали с своем мозге сценки и по хлестче. Их раздражают люди, которые способны воплотить свои желания, они бесятся и боятся. Они завидуют. Эта идея вынесена из киноленты, в интерпретации одного из ее героев.

Прежде чем приступить к просмотру этого сборника, следует задаться несколькими вопросами. Для начала вспомнить, что требовалось от режиссеров — найти или исследовать границу между искусством и порнографией. Это очень важно, потому что тогда вы сможете адекватно оценить показанный вам материал и оценить его исходя из той цели, которая ставилась, а, не полагаясь на свой вкус или свои ощущения от увиденного. Затем необходимо вспомнить, как вы понимаете искусство и порнографию. С этим больших проблем не должно, на мой взгляд, возникнуть. Но стоит помнить, что порнография так же различается, у нее есть свои грани и в этом фильме это будет видно, потому как одни снимают процесс, то есть половой акт, а кто-то снимает половой орган. А это есть разные вещи. Кроме того, следует помнить, что порнография, эротика, сексуальные сцены и тому подобное имеет так же разное значение и разную трактовку, разное выражение. И после этого снова вспомнить, что задачей было не показать порнографию во всей ее красе или донести до зрителя свое видение искусства, а выразить взгляд и попытаться обнаружить, задеть тонкую грань между искусством и порно. Это очень важно, потому что иначе, действительно все будет выглядеть в фильме жалко, безнадежно, и порой отвратительно. Но, помня о главной идее, можно найти много интересного.

Гаспар Ноэ снял все слишком так же как в той самой «Необратимости», но менее сильно и напряженно, менее страшно. Здесь больше все-таки порнографии, даже порнографии обычных извращенных людей, и искусства здесь не больше, чем в самой «Необратимости». Здесь нет стремления к пониманию разницы между этими двумя вещами. Здесь больше работы с психологией человеческого восприятия порно и представление себя в нем.

Марина Абрамович больше ударилась в искусство, ибо, видимо, слабо представляет себе, что такое порнография, точнее, представляет, но как-то стесняется раскрыться, и поэтому все сцены у нее на удалении от половых органов, она больше фотографирует камерой, а не снимает и в некоторых эпизодах даже видно, как камера (оператор и, следовательно, режиссер) неумело вылавливает, что бы ей поймать в сцене с бегом тетенек, поднимающих юбки, под дождем. И в этом смысле ее попытка и правильна, но слаба и подходит она несколько с другой стороны и искусства и порнографии, что, по-моему, недостаточно для настоящего эксперимента и нахождения границы.

Марко Брамбилла снял одну из самых слабых короткометражек. Действительно, нарезка из старых порнофильмов и при том еще нарезка слабых сцен, больше эротических (!), чем порнографических, смотрится как видеоряд и здесь снова больше искусства, чем второго. Тем более, это все не ново.

Сэм Тейлор Вуд соригинальничал, загнав парня в прерию и предложив, видимо, там изобразить наслаждение от мастурбации. Недвижимая картинка, на заднем плане горы, песок, небо и мужчина старающийся изо всех сил. Тут и вправду можно, по меньшей мере, поулыбаться.

Лари Кларк не стал мудрствовать и снял то, как молодые люди воспринимают порно, говорят о нем, и что они не совсем хорошо представляют саму порнографию, и умеют ее только смотреть, и в фильме это даже прозвучит. Возможно, Кларк имел ввиду именно искусство порно, а не само искусство. Но если я его правильно понял, то и эта позиция оказалась невразумительной. И, в конце концов, вывернула в сторону обычной рядовой порносцены, которую, как мне кажется, у Кларка не удалось толково снять именно в плане съемки, потому как все должно быть насыщенней и крепче. А режиссер изобразил типичного подростка, который толком ничего не умеет, и женщину средних лет, которая невероятно симулирует любое наслаждение. В общем, у Кларка здесь все довольно противоречиво.

И вот, на мой взгляд, победители — Мэттью Барни и Ричард Принц. Возможно, я просто их лучше всего понял, но попытаюсь объяснить, почему именно они лучше всех смогли отразить границу между двумя многозначными понятиями. Мэттью Барни известен своим ультрасовременным подходом к взгляду на искусство, и в своем коротком фильме он лишь предстал перед широкой публикой в этом виде — в роли с одной стороны экспериментатора, а с другой в роли человека очень четко понимающего искусство и границу его с порнографией. У Барни человек в фильме это и механизм искусства, объект, с помощью которого режиссер показывает красоту формы, красоту слияния (не совокупления!) механизма и мужского полового органа, он устанавливает связь между, казалось бы, несовместимыми вещами, создает с помощью этого художественный образ как зрительный, так и метафоричный. И в то же время мы видим некое ответвление порнографии — мужчина использует свою сперму как смазывающий материал для механизма трактора, используя себя как такой же механизм по ее (спермы) производству. Это и есть граница.

Ричард Принц порадовал не меньше. У него больше привычных вещей, но за ними и кроется поиск границы. Грубо говоря, что такое порнография? Это обязательно откровенное использование половых органов в качестве предмета воздействия на возбуждение. Я не стараюсь это понятие красиво расшифровать. С искусством сложнее. Опять же, грубо говоря, это внутренняя красота, которая, конечно, каждым трактуется по-своему. Что делает Принц. Первая сцена у него состоит из двух маленьких частей. Он показывает женщину, наносящую крем для загара на обнаженное тело, затем он снова показывает почти то же самое. Что это? Здесь нет половых органов, это больше напоминает кино в стиле Антониони, но сцена идет два раза. Мне показалось, что это был намек на порнографию, когда ты перематываешь диск, чтобы прокрутить сцену заново. Надеюсь, я угадал. Вторая сцена — половой акт средней жесткости в стиле 40 — 50-ых годов. В определенный момент отключается музыка, и сцена некоторое время длится без звука вообще. Режиссер будто показывает как одна и та же вещь может выглядеть по-разному. И верное. Дальше остается лишь ожидать, когда звук будет включен в доказательство моего предположения. И, о чудо, звук включается!

Еще одно любопытное наблюдение. В обоих фильмах — Мэттью Барни и Ричарда Принца играет музыка группы Matmos. Характеризовать их стиль я не осмелюсь, одно время они были плотно связаны с Бьёрк, а Бьерк с Мэттью Барни. Неудивительно, что именно они здесь звучат. А еще, как оказалось, эти ребята когда-то писали музыку, аудиоряд для порнофильмов.

В общем, считаю, что это было хоть и неоднозначно, но хорошая попытка разобраться в поставленном вопросе.