Картина представляет собой двухчасовую компиляцию семи короткометражных фильмов, сделанных художниками и независимыми кинематографистами, которым была поставлена задача «исследовать тонкую грань, где пересекаются искусство и порнография».
Сэм Клебанов всех предупредил о том, что фильм мягко говоря спорный. .. так и оказалось. А теперь по порядку!
Художница (кажется) Марина Абрамович сняла довольно смешную новеллу про сексуальные обычаи в Боснии. Типа чтобы не стать импотентам мужик должен просверлить 3 дырки в мосту в день свадьбы и совокупиться с ними. Кроме задирающих юбки разных баб, подставляя свои гениталии под дождь и голых мужиков, поющих народную песню особо жесткача не было.
Дальше стало хуже. Известный педофил Ларри Кларк (Детки, Садист) решил не скрывать этого, и пригласил на съемки кучу разных молодых пацанов, которые за обещание секса с реально порнозвездой раздевали до гола и рассказывали свои сексуальные секреты. Потом однуому из них досталаь реальная порнозвезда и он начал ее пялить на весь огромный экран кинотеатра Октябрь. Позже он захотел в первый раз попробовать анальный секс и мы, удивленные зрители, уведили как он реально это джелает на камеру. Про некий конфуз порнозвезды (40-летней, кстати) рассказывать не буду.
Следующий режиссёр просто сделал нарезку минут на 5 из всех порнофильмов замешав ее под резвую музыку. Дальше был самый идиотизм. Ричард Принс прост снял довольно идиотскую порно сцену без всяких прибамбасов и непонятно зачем. Просто 10 — 13 минут hard-core porno на большом экране. К этому времени большое число зрителей потянулись к выходу.
Ннекий Сэм Тэйлор Вуд вообще снял почти комедию. В течении 10—15 минут некий молодой человек онанирует в пустыне. .. в общем-то все. Не кончает, но очень старается. Теперь его начинает поддерживать весь зал, но это ему не помогает.
И тут наступает апогей в образе Мэтью Барни, отчаянного сторонника новейшего искусства и по совместительству мужа Бьерк. Он снял негра, обсыпанного какой-то фигнёй, лежащего в недрах огромной буровой машины. Мало того, что у негра из жопы торчит брюква (или свекла, мы не разобрались), но он еще и отчаянно мастурбирует обтираясь своими гениталиями об какую-то вращающуюся хрень. Это было невероятно ужасно.
Последний сегмент был от Гаспара Ноэ (необратимость). Он показал мальчика и девочку грустно онанирующих на едине, каждый у себя дома. Название We Fuck Alone.
В итоге мы получили одно из самых отвратительных зрелищ, которое я видел на большом экране. Слава богу, что этот ужас у меня не отбил все желание на месяц. Я очень люблю новомодное искусство и очень ценю его, но это не искусство, а просто ересь шокирующая. На самом деле меня даже не особо это шокировало, просто было достаточно скучно.
Если вы считаете, что все вокруг роботы, качаете порно со стариками, можете часами восхищаться «квадратом Малевича» и так пытаетесь быть неординарным, что выучили всех самых шизофреничных творческих личностей, чтобы удивлять своих «деревенских братанов» то этот фильм для Вас.
10 за то, что никогда бы не додумалась снять кучу старых уродливых мамашек, которые со счастливыми лицами подняли подолы, выставили свои «достоинства», расставили ноги и стали онанировать на дождь!!!
А «исследовать тонкую грань, где пересекаются искусство и порнография» — ИГРА СЛОВ!
Всё равно, что исследовать тонкую грань, где пересекаются позывы истребления немецких детей и желание Сергея Есенина выпить.
Грязный обнаженный мужчина с цветами в зубах и, кажется, репой в заднице, трется своим внушительным причиндалом о некий вращательный элемент бульдозера. Упитанная женщина в костюме крестьянки массирует грудь, направив взор в холодное небо. На вызов белокурой дамы средних лет прибывает загадочный доктор с чемоданчиком, извлекает на свет разные забавные предметы и тычет ими в больную.
Группа энтузиастов в большей степени «этого дела», в меньшей кинематографа берется, согласно синопсису, исследовать тонкую грань между порнографией и искусством. Постановка вопроса уже сама по себе довольно бессмысленна, поскольку, если, например, остановиться на расхожем понимании кино через взаимодействие движущихся картинок, то в поставленной задаче одна величина исключит другую, как жанр. Однако, энтузиасты до поры настроены совершенно серьезно и пытаются трактовать заурядные интимные истины вперемешку с откровенно похабными фантазиями то в духе народных примет а-ля «если суженый сунул в землю, брак будет урожайным», то в форме интервью с двадцатилетними мальчиками и сорокалетними девочками, то с помощью в меру затейливых монтажных склеек и анимации. Помимо пятерки режиссеров, имена которых мало кому что скажут, в проекте задействованы любитель обижать Беллуччи Гаспар Ноэ и падкая до талантливых подростков Сэм Тейлор Вуд. Француз спустя три года все теми же взбесившимися титрами пленит Тарантино, придаст пульсирующей картинке спиритический смысл, а резиновую куклу поменяет на живую вид изнутри. Новеллу англичанки, когда речь заходит о фильме, часто вспоминают в первую очередь, видимо, за неприятную, но художественность — невесть откуда взявшийся в безмолвной пустыне культурист, опустившись на колени, долго и обстоятельно мастурбирует под специфичную электронную музыку.
Главная проблема настоящего эксперимента заключается даже не в том, что его участникам не удается сколько-нибудь изящно и внятно столкнуть на экране две используемые в качестве отправных точек переменные, но в том, что переменные эти в своих близких к максимальным значениях обособленно одна от другой здесь тоже отсутствуют — для приличного авторского кино размышления либо слишком поверхностны, либо запредельно безумны; для добротного порно многовато болтовни. Очевидная попытка провернуть трюк из серии «не пытайтесь повторить это», по факту оборачивается разве что трюком «не пытайтесь это посмотреть». Поиски граней прекращаются где-то к третьей короткометражке. «Мы трахаемся одни» — взбесившимся титром резюмирует Ноэ. Что ж, мы тоже как-нибудь сами.
Снимать «интеллектуальное порно» — это загонять самого же себя в ловушку. Потому что нет такого понятия. Оно могло возникнуть только в нашем больном обществе, где сексуальный инстинкт отчаянно подавляется учителями и всякого рода балаболами, считающими себя выше страстей человеческих. Если бы секс в нашей культуре был таким же повседневным и неинтересным делом, как чистка зубов, скажем — то нам бы не пришлось наблюдать на экране недоразумения вроде Destricted.
Сломать стереотип в человеческой голове иногда сложнее, чем сломать Китайскую стену. Нам с детства внушают, что секс — это плохо, что при виде гениталий надо краснеть, что первичные половые признаки нужно тщательно прятать в одежду. И только когда выключается свет… Все режиссёры, когда-либо пытавшиеся внести в порно хоть кусочек смысла, на самом деле страдают от того же чувства стыда. Половое возбуждение — это неприлично, говорит нам общество. Вызывать половое возбуждение у зрителя — вдвойне неприлично. Поэтому — чтобы откреститься от смертного греха — режиссёры решили просто выкинуть возбуждающий фактор из своего «порно». Мы типа фильмы свои не для того снимаем, чтобы зритель самоудовлетворением под них занимался.
А теперь давайте вдумаемся. При просмотре комедии зритель может сколько угодно смеяться; при просмотре ужастика — вжиматься в кресло и дрожать от страха; при просмотре романтической ленты — вытирать сентиментальную слезу с лица. Иными словами, конечной целью любого фильма является сопереживание героям, ощущение того же, через что проходят вымышленные персонажи. И только в «интеллектуальном порно» нам запрещено возбуждаться! Эти режиссёры приложат все усилия, чтобы ни у кого ничего не встало!
На самом деле, разница между «порно» и «не порно» проста до невозможности. В порно мы всегда fuck alone. Партнёр важен лишь постольку поскольку. Он наличествует, но вроде как не присутствует. Это пошло, потому что ничего за этим не кроется, кроме нехитрых движений и заложенных природой удовольствий.
И вот все забывают, что сексом занимаются ЛЮДИ. Не по какому-то там биологическому императиву, а потому что им важно быть вместе. И вот здесь уже неважно, сколько дюймов члена ты выложишь на плёнку — это будет только способом показать отношения. Невозможно отделить секс от человека и исследовать его в каком-то вакуумном виде, не вызывающем возбуждения. По крайней мере, хочется верить, что мы не обезьяны и способны на большее.
Всем режиссёрам, снимавшим свои короткометражки в этот «альманах»: вы не вызвали во мне ровным счётом никаких мыслей и чувств. Всё, что я написала, существовало во мне и до вас. Вы просто дали жалкий повод.
Ах, какой же был скандал! Федеральное агентство по культуре и кинематографии России не выдало картине «Запрещено к показу» прокатное удостоверение — деятели искусства стройными рядами вступились за свободу слова и кадра, добиваясь, чтобы эпохальное произведение дошло таки до широких экранов. И вот дошло. Можно посмотреть, оценить и разобраться, почему же эта картина вызвала такой ажиотаж.
«Знаменитые режиссеры исследуют тонкую грань между порнографией и искусством…» — интересно конечно, вот только исследования не получилось. Альманах, состоящий из 7 новелл, больше напоминает домашнее задание на тему: «Секс и порнография». Собрали действительно неплохих режиссеров и дали им возможность поозорничать, не ограничивая цензурой. У кого-то получилось довольно забавно.
Марко Брамбилла («Разрушитель» со Сталлоне — это его!) нашпиговал сотню кадров из «фильмов для взрослых», назвал все это «Синхронность», заставив зрителя с интересом следить за сменой лиц в тех картинах, где это не самое главное.
Мэтью Барни взял визуальным рядом, поместив своего героя — человека, как проявление биоматерии, среди машинных механизмов, вращающихся поршней, стальных предметов — получилась этакая «секс-матрица», воображение безусловно впечатляющая.
Лари Кларк, со времен «Деток», так и не изменивший теме подросткового сексуального взросления, набрал по объявлению парней со всей Америки, предложив сняться им в порно-фильме. По идее интересно (как на подрастающее поколение влияет порноиндустрия), но довольно прямолинейно.
В фильме есть: излюбленные в «горячих киношках» врачи с пациентками, изнемогающими от пыла и жара; плюшевые мишки; молчаливые резиновые женщины и мужчины, семенем своим, оплодотворяющие землю. При пересказе вроде бы получается весело и занятно. Но на самом деле скучно и претенциозно. Не получилось обещанного «переосмысления жанра»! не вышло этакого «порно-грайндхауза», где знакомые всем ситуации и герои приобрели бы некий постмодернистский оттенок.
Эх, побольше бы иронии и фантазии, поменьше пафоса и «выпендрежа» — действительно могло получиться произведение, кардинально отличное от того, что втихушку 90% половозрелого населения крутит на своих домашних DVD проигрывателях. А так — обнаженки и сцен откровенных много, но смотришь на все это, с трудом сдерживая зевоту. Впрочем, как говорили классики: «за попытку спасибо!», шокировать не шокировали, но гормонов в скучную киножизнь добавили.
Проблема в том, что я не уверен, можно ли вообще искать границу между порнографией и искусством. Ведь пока никто не предпринимал попыток найти границу между, к примеру, романтической комедией и искусством, или сатирой и искусством. Порно — такой же развлекательный (или не развлекательный) жанр, как мюзикл, драма, боевик, ужастик и т. п.
Какова цель порнографии? — Возбудить зрителя. Мюзикла — заставить петь. Драмы — растрогать. Боевика — заинтриговать, выбросить адреналин. Ужастика — напугать. Порнография — часть искусства, ибо имеет те же цели, что и всеми любимый Титаник — развлечь зрителя. И не важно, на чём заостряют внимание cоздатели порно. Пусть и на половых органах и половых актах. Что это меняет?! В боевиках, зачастую, заостряют внимание на смерти и лужах крови, не говоря уже о ужастиках.
«Исследовать тонкую грань, где пересекаются искусство и порнография» не удалось. Почему? А потому, что порнография — неотъемлимая часть искусства! Режиссеры (не худшие режиссеры, кстати) лишь подтвердили это, потерпев фиаско при попытке условно разделить порно и «истинное искусство».
Конечно, как и следовало ожидать, единственная часть фильма, достойная звания кинотворения та, что снята Ларри Кларком. Сразу же понял, какую из всех историй (если их так можно вообще назвать) снял он — несмотря на откровенность происходящего, герои стараются говорить о чём-то серьёзном, попутно поглаживая себя или занимаясь сексом. Кто видел КЕН-ПАРК не будет шокирован.
Что сказать об остальных «главах»? Зачем Вам смотреть этот фильм, если можно просто пойти и купить порно? Безусловно ни о каком искусстве речи не идёт. Даже попытка Ларри Кларка снять что-то возвышенное, но на бытовом уровне потерпела фиаско. Оценку не ставлю, потому что оценивать нечего.
Только что завершила просмотр этого «шедевра». Создалось ощещение, что режиссеры хотят легализовать порнографию. В результате же это весьма тщетные попытки приравнять порно к искусству. Авторы пытались найти интересные образы и формы (Мэттью Барни), обращались к истории и народным обычаям (Марина Абрамович), делали уклон в документальную правдивость и реальность съемок(Лари Кларк) и так далее. Обо всем по порядку… Итак
В общем и целом получилось отвратительно. Особенно ужасна короткометражка Барни — захотелось выключить уже на третьей минуте, когда еще даже не началось все «действо». Пугающие образы, пляшущая камера, некачественные съемки. Кто сказал, что арт-хаус должен быть именно таким? Непонятно к чему снимали людей то ли на стройке то ли на заводе… животное и механизмы. Какое-то индустриальное подполье грехопадения человека получилось — да этот мужчина и на человека то уже не похож в своем изощренном самоудовлетворении.
Ричард Принц и Лари Кларк не стали заморачиваться и просто взяли да и сняли порно. Сюжет Принца простой, незамысловатый, действие тоже. Кое-где смазано, кое-где растушевано под эротику, но где же тут искусство?
Марина Абрамович попыталась увести зрителей куда-то к народным поверьям и приметам. Текст не сочетается с картинкой — кое-где запаздывает, в чем-то опережает, а где-то рассказ вообще ничем не иллюстрирован. Но какое отношение имеет все это к современному порно? И как можно основываясь на этом материале говорить о тонкой грани между ним и искусством. Непонятно.
Короткометражку Гаспара Ноэ вообще сложно было смотреть. От вспышек очень болели глаза. Пытаясь сравнить реальность и порно и их соприкосновение Ноэ больше никаких граней и не обозначил.
У Вуда начиналось все красиво — красивая местность, красивое мужское тело. Смотреть первые несколько секунд было приятно. Ничего лишнего. Все четко и лаконично. Но на этом наслаждение искусством думаю можно считать завершенным.
Единственное, что понравилось и что с удовольствием посмотрела бы еще раз так это нарезку Марко. Только на кадрах была эротика, а это уже настоящее искусство. Так что ушел от темы Марко Брамбилла.
9.9 тыс.
