«Вопрос возвращения России в лоно церкви, или, по-другому, вопрос создания клерикально- либерального общества — вопрос сложный. Огромное количество крестов и крестиков…Вера ведь не политическое движение. Не комсомол. …Вера — это сострадание и доброта. Вера — это «Андрей Рублев», «Солярис». А «Остров» для меня просто агитационный фильм. Говорю это как человек, всегда верующий в Бога … А пока кресты и крестики для многих — опознавательные знаки, как в авиации — свой, чужой». Из интервью А. Германа ст.

Крах видимой советской монументальности не оставил для человека ничего, кроме земли как таковой — политико-идеологическая основа, шитая белыми нитками, разошлась, экономика прогнила и проржавела, право не народилось, а слова «культура» и «интеллигенция» стали ругательными еще во времена оны. Осиротевший вмиг российский человек осваивал эти руины все 90-е, ища себя и создавая ту основу, на которой можно было бы воздвигнуть государство вновь. Поголодав, освоив рынок, осознав свой ресурсно-природный карт-бланш, народ подкормился, осоловел; словечко «префицит» основательно вытеснило «дефицит» и «бюджетное секвестрование» и стало государство думать о высоком и духовном, так надо. А то ведь о тонких материях думается охотно или когда совсем при смерти, или сытому, иначе не выходит, под ложечкой сосет. А тут и новейшая власть оказалась сознательной и понимала, что без национальной идеи нельзя, а она сама никак не нарождалась, поэтому выдумать или взять ее где-то было просто необходимо. Перефразируя формулу графа Уварова, который хотел, как и нынешние власти, оградить народ от революционности, кто-то иронично описал день сегодняшний — «православие, самодержавие, доходность». Доходность властители «нулевых» обеспечили, политическую систему превратили почти в монархию, осталось дело за малым. В 2006 году появляется фильм «Остров», пожалуй, первый по идеологической выразительности фильм со времен Балабановских «братьев»…

Еще ни один специально-тематический фильм не обходился без ляпов, порой абсолютно житейских, но другое дело, когда в религиозном фильме монаха хоронить везут с острова вперед головой. Ерунда, конечно, «духовная механика», но знающего человека коробит, особенно когда в той лодке православные монахи с окладистыми бородами сидят в виде скорбном и важном, да еще крест в три аршина над ними возвышается. Поэтому уж совсем невинным выглядит сизифов труд о. Анатолия, которые топит одинокую кочегарку. Можно возразить, что, мол, притча это, да вот только оснований к тому нет — год нескрываем, предыстория конкретна, социальные условия известны, а это уже не метафора. Но оставим, да и Павел Лунгин сам как-то сказал, что «…картина, в целом, не про монастырь, не про монастырскую жизнь. Она, скорее, про Бога, про пути к Нему».

Свой путь к Богу главный герой, о. Анатолий, начинает еще в юности, «совершая» страшный грех, который лег камнем на душу да придавил. С этого бы и начать показ пути обретения кающимся грешником Бога в душе, но, увы. В итоге мы видим лишь поминутно молящегося старца, пришедшего к Богу вне нашего взора.

С двумя другими героями, о. Иовом и о. Филаретом, дела обстоят более очевидно — причиной духовному воскрешенью стал о. Анатолий с его даром провидца и целителя. Вещь малодушная вышла — не от веры живой пришли они к чуду, а от чуда уверовали — но слаб человек, от того и чудо ему нужно порой, а потому и судить права не имею. Вот только в тени истории о. Анатолия история духовного прозрения отцов выглядит очень незначительной.

Но если нет в ленте пути к Богу, то хватило бы и «катехизиса» от Лунгина. Невозможно ответить на вопрос о сущности и существе Бога, но ведь вопрос веры — это не вопрос уверенности в том, есть ли там что-то после жизни или нет, но в том, что живешь «по законам Его», и не на страх, а потому что принял всем сердцем и полюбил. Но в чем слово о вере и Боге авторов «Острова»?

Придавленный грехом о. Анатолий находится в явном противостоянии с официальной Церковью, во многом лицемерной и бюрократичной. И в этом споре за героем Мамонова остается правда — ему, а не о. Филарету или о. Иову, Бог дает дар. Не «яичницу», а «дар Божий», тут уж не перепутаешь. И идет народ на чудо, идет к нему за советом, а он юродствует, за другого себя выдает и жизнями распоряжается. Он знает «пути Его» и готов твердо и даже грубо отчитать любого и сказать в чем его мирской долг, и у него даже сомнения нет в том, что промысел его есть промысел Бога. И все это поведение на грани гордыни, почти духовной прелести, становится понятным, когда осознаешь, что о. Анатолий никого не любит. Да и откуда взяться любви, если в душе покоя нет, вот и рядится, а под маской юродивого комфортнее, а то как людям в глаза смотреть, да еще и поучать. И не замечает он совсем, что люди идут не к Христу, а к нему, юродивому, за чудом идут, не за верой… Вот и стоит на одной стороне одаренный «похаб» со «своей» верой, а на другой преподобное монашество, «скучное» и во многом слабое.

Странный «катехизис» вышел, построенный больше на чуде и вине, чем вере и любви.

Но почему тогда фильм был так встречен публикой? Почему у меня в душе отозвалось? Ответ для меня лишь в одном, в Петре Мамонове. Сложно остаться равнодушным к человеку, который искренне кается в своих греха, кается не только в кино, но и в жизни. От того может и молитва его выходит такой скорбной и честной. Метано́йю (покаяние) как духовный опыт и новую отправную точку для всей будущей жизни сложно переоценить, но это далеко не главная часть христианской жизни, да и совесть может мучить человека и без православия. А вот пути к Богу через покаяние в фильме так и не показали…

Но при всех достоинствах и недостатках ленты, мне не дает покоя мысль о том, что этот сомнительный «катехизис» мне читали нынешние власти, в лице продюсеров, те самые власти, что почти задушили всякое «неудобное» общественное инакомыслие, расплодили бюрократию и коррупцию, оболванивают свой народ через телевидение, и вот теперь вещают мне о духовном. Но от таких увещеваний холодеет в затылке, потому что чувствуешь им тень того самого Великого Инквизитора.

«Где есть опека над людьми, кажущаяся забота о их счастье и довольстве, соединенная с презрением к людям с неверием в их высшее происхождение и высшее предназначение — там жив дух Великого Инквизитора» (с) Н. Бердяев

В эпоху нулевых власть ничего не смогла предложить народу, кроме нефтедолларов и иллюзии мещанского западного счастья. А ведь еще Ленин в начале XX века наглядно доказал, что за идею можно стерпеть и снести все. Даже лишения и голод. Новая власть, не решившаяся далее эксплуатировать советские ценности (а они так и остались у русского народа, ничем не вытравливаемые), стряхнула пыль времен с наследия добольшевистской России. Как грибы после дождя появились такие «патриотические» ленты, как «Александр Невский», «1612», «Адмирал». История России вертелась создателями данных полотен, как угодно, представая порой в весьма «интересных» ракурсах, оставляя в душе неприятный осадок.

Особняком в этом ряду стоит лента «Остров» Павла Лунгина. Заслуженный режиссер не стал лезть в дебри времен, а обратился к тому, что близко, рядом. Несмотря на то, что почти все события «Острова» происходят в 1976 году, Советский Союз не играет в действии главной роли, выступая лишь фоном для основной истории. Лунгин, стартовавший в начале 90-х неплохими независимыми картинами о творившейся тогда в стране чернухе — «Такси-блюз» и «Луна-парк» (обе ленты сделаны в совместной копродукции с Францией), на рубеже столетий вдруг резко сменил спонсоров и основные векторы творчества. Снятые на рубеже столетий «Свадьба», «Олигарх», «Бедные родственники» явственно указывали на то, что независимый художник продался и начал пошлые заигрывания.

Однако картина «Остров» 2006 года вышла весьма противоречивой и неоднозначной. Произошел один из редких случаев, когда можно было, как ругать режиссера, так и хвалить его. Восприятие напрямую зависело от зрителя и его убеждений. И дело было не в профессионализме рассказчика, а в правильно подобранной в нужное время теме и правильно расставленных акцентах. Россия всегда была восприимчива к теории мессианства. Страна контрастов и противоречий, принявшая на себя наследство двух Римов, а также их обязательства, Россия соблюдала на протяжении веков удивительно точный баланс между звериным насилием и высокой духовностью. Помещики, дворяне и цари, получавшие свои положения в основном по наследству, прекрасно понимали, что даже их беззаботная жизнь бренна и недолговечна. Поэтому со времен еще древней Руси особым почетом пользовались юродивые. Ведя жизнь скромную и обездоленную, они замаливали грехи всех тех, кто не был обделен жизнью при рождении.

Персонаж Мамонова противоречив, как и вся Россия, великий грешник и великий святой в одном лице. Рассыпавшиеся осколки былых великих теорий плотно засели в сердце и душе глубоко несчастного человека. Неся свой тяжкий крест, Анатолий не может найти главного для себя в жизни — покоя. Лунгин верно подбирает нужные слова, каждая фраза — метафора, а каждый поступок — маленький подвиг. Чтобы не происходило в жизни государства, для людей всегда было уготовано последнее пристанище — церковь. Правда у Лунгина она больше напоминает один из ржавых и неработающих механизмов советской системы. Церковные служители веруют в Господа Бога лишь для виду. Отец Иов (Дмитрий Дюжев) строчит кляузы, он лишь чиновник от церкви, а настоятель Филарет (Виктор Сухоруков), трясется за свою мирскую жизнь и красивые кожаные сапоги. Церковь, получившая в самом начале мощную искру, превратилась в подобие советского валютного магазина наоборот, есть красивая вывеска в виде древних великолепных храмов, но богатое духовное содержание понемногу исчезло.

Совершив в юности тяжкий грех, Анатолий расплачивается за него по полной таксе, получив жестокий дар — уметь прощать и наставлять людей, но не быть прощенным самому. Кажется, все грехи мира разом свалились на этого человека, превратив его в неприкаянного отшельника. Потерявшего все, и прикрывающего душевные раны паясничеством. По версии режиссера, именно на таких людях испокон веков и держалась наша страна. Именно к этим изгоям и отшельникам шли за настоящим прощением и покаянием. Именно к отцу Анатолию бесконечно тянутся паломники, обходя стороной церковь. Им, простым мирянам тоже нужен покой. Подавленные системой, превратившись в запуганных кроликов и мелких мещан, они пытаются хоть ненадолго передать свой крест другому человеку и найти спасение. Именно к беспокойному и неустроенному Анатолию тянутся не имеющие в себе веры Иов и Филарет. Первый, чтобы побороть растущую изо дня в день зависть к божественному дару, второй, чтобы подзарядиться, и, наконец, найти себя и свой путь. И в конечном итоге обрести веру. Виктор Сухоруков, в то время выбиравший материал, далеко ниже его актерских способностей и Дмитрий Дюжев, никогда особо талантом на экране не блещущий, удивительно точно подобраны на роли. Каждый из актеров раскрывается в совершенно новой ипостаси, заставляя забыть о предыдущих работах. Но все внимание зрителя приковано к Петру Мамонову. На клоунской маске отца Анатолия именно глаза, полные печали, скорби и вселенской грусти выдают человека. Символично, что на заре 90-х Лунгин уже снимал Мамонова в главной роли в «Такси-блюз». Тогда герой Мамонова в исступлении бился в душных парах уходящей советской эпохи с той же тоской в глазах, в «Острове» протест сменился мудростью и пониманием всей безысходности жизни. Мамонов, в молодости вел жизнь по всем заветам рок-музыкантов, а в зрелости сменил безумный город на тихую деревушку, лишь изредка выбираясь обратно. В этом плане, картина «Остров» напоминает собой личное покаяние за ошибки молодости Мамонова, его стремление к покою под пристальным взором Лунгина, эволюционировавшего, правда, еще не совсем понятно в какую сторону, художника.

Лунгин режет порой по живому, правильно задевая нужные струны зрительской души, и именно этим зарабатывает себе дополнительных баллов. С ним временами трудно соглашаться и хочется спорить. Но, несмотря, на кажущиеся разногласия и противоречия, режиссер отказывается от прямой подтасовки исторических фактов, ограничившись лишь морально-духовным штурмом зрителя. Вера вообще очень тонкая интимная материя и каждый видит ее по-своему. Именно в пробуждении мятущегося сознания, отчаянно выбирающего между материальным достатком и духовным спокойствием, и заключается главная заслуга картины. Именно в отображении, пожалуй, главной черты русского общества, еще зараженного остатками ядовитых спор мессианской заразы. Этой бесконечной борьбой и силен до сих пор наш народ, вернее то, что от него осталось.

Для каждого времени есть свои идеалы и стремления. Тарковский многое совершил в советское время для истории древней Руси. Лунгин сделал пока небольшой шажок, приоткрыв дверцу в духовный мир ушедшей в небытие страны, обратив свой взор в ту же сторону, что и Андрей Арсеньевич. Картина небезупречна, но достаточно четко отражает истинную суть русского человека, пусть немного и замутнена субъективизмом создателя. Тарковский уже все давно доказал, он не заигрывал с вопросами веры. Докажет ли Лунгин, большой вопрос. Но надежда все же остается. Иначе, как жить без нее, с постоянной борьбой внутри себя?

Сказать, что фильм шедевральный ничего не сказать. Это именно что икона российского кинематографа, культуры, христианской веры. Нерукотворный памятник праведникам, кающимся грешникам. Фильм о неукротимой вере человека в Бога, о раскаянии и покаянии, о жизни грешника, для которого каждый новый день-мука и испытание, о страхе пред судом Божьим, ожидающим каждого из нас.

Картина, действительно, заставляет задуматься о своей порочной жизни, греховном поведении и мироощущении. После просмотра спрашиваешь себя: «А готов ли ты на жизненный подвиг ради покаяния?»

Что касается актёрской игры, то она на высочайшем уровне. Мамонов показал нам глаза грешника, в которых одновременно и великая вера, и раскаяние в грехах. Музыка впечатляет ничуть не меньше, чем игра актёров, она задевает тончайшие струны души, и возникает ощущение, будто мы слышим музыку сердца отца Афанасия.

Несомненно, найдутся люди, которые не поймут фильм. Неважно, что является тому виной: обстоятельства (воспитание в обществе консюмеризма, с сугубо материальными ценностями) либо сами люди, не умеющие ценить духовность и нравственность. Важно то, что целевую аудиторию фильм уже нашёл, а значит, помог кому-то задуматься над собственной жизнью и сделать выводы.

Действительно, писать об этом фильме трудно, а рекомендовать его кому-то для просмотра еще невероятнее — этот вывод был сделан сразу после совместного просмотра» Острова» с другом и попытки обменяться мнениями…

мне кажется, это фильм нужно смотреть в определённом душевном состоянии, и главное в нем не сюжет (который, кстати, кажется весьма натянутым), а средство и возможность через поднятые в нем вопросы Веры, Греха, Искупления, заглянуть в собственную душу и найти там отражение… Длительные зарисовки как раз предоставляют для этого время.

От фильма остается ощущение полного откровения, какой-то внутренней исповеди, но понимаешь, что в силу тех или иных причин, далеко не все могут почувствовать такое при просмотре.

«Никто не прийдёт к Отцу, как только через Меня»… А вот показана тропинка человеков ко Христу… Вот они защитнички человеческого рода. Титаны, благодаря которым столь ВЕЛИКОЕ человечество существует до сих пор. Отец Анатолий и многие другие святые ткали и ткут щит над Русью и над Землёй. Они не умирают, они идут на повышение.

Дай Бог как можно большему количеству людей ощутить хоть капельку прозрения, которое имели Святые. Спасибо, сотворившим этот фильм!

С возрастом возникает много вопросов, на которые в миру не найти ответов. …И вроде жив и здоров, и вроде жить — не тужить, но печаль какая-то неведомая гложет сердце, а ноги сами собой несут в храм. Там наступает умиротворение, приходит покой. Всевышний деликатно так проводит тонкую душевную настройку.

Павел Лунгин и Пётр Мамонов, не подменяя, конечно, собой наместников Божиих, проводят такую настройку в душах зрителей. Почувствовать ещё можно, если сердце открыто добру. Думается, его руками и мыслями руководил сам Вседержитель. Вместе с тем, картина о людях, с их пороками, и для таких же обременённых грехами рабов.

Истинно русское кино, очень искреннее, глубокое, заставляющее думать, анализировать. Фильм не о церкви, не о религии или ее пропаганде, фильм о вере, о том, какой силой обладает вера искренняя, идущая от самого сердца. Вера помогает, исцеляет, придает сил. Ведь на самом деле не важно во что или в кого верить.

Этот фильм о раскаянии. Не каждому дано свой грех осознать, а тем более искупить или попытаться сделать это. Герой посвятил остаток жизни искуплению своего греха, и делает он это так как умеет, как чувствует.

Поэтому именно через него, а не через отца Филарета или отца Иова, в мир приходит добро, излечиваются раны, исцеляются души.

Фильм хорош тем, что он есть. Плохо было бы, если бы его не было. Плохо то, что он такой, какой есть.

Появление такого произведения — необычное явление для современной киноиндустрии, и шок для кинозрителя. Операторская работа великолепна. Картины суровой северной природы и скромного быта монахов заставляют задуматься… О чем? Наверное о том, что хотел до нас донести автор картины. И вот тут вопрос к режиссеру — а что он хотел до нас донести?

В фильме идет идея убийства, как наиболее тяжкого греха… Хотя всякий грех одинаково тяжек, т. к. всякий грех отделяет от Бога. Это людские законы устанавливают разную меру наказания за разные преступления.

В фильме монах творит чудеса. Но судя по всему, ушедшие верят в него, как в колдуна или оракула, а не в Бога, чьим именем он помогает.

И последние сцены фильма… Монах окончательно успокаивается не тогда, когда окончательно уверовал в то, что Господь простил совершенный им поступок, а тогда, когда увидел, что плохого поступка он не делал.

В общем, хорошо, что есть фильм, который заставляет массы задуматься и заинтересоваться проблемами духовности. Плохо, что он сделан в угоду массам, и жертвует духовностью ради доступности.

7 из 10

Визуально яркий, музыкально тонкий, внутренне разрывной фильм.

А вот герой Мамонова — уж слишком разный. Когда сжигает сапоги — прекрасен, а когда, например, отправляет искренне испугавшуюся женщину из СССР во Францию — жесток и черств. Это не лицедейство, это заурядное кощунство.

Изгнание дьявола действительно выглядит дико. На фоне тонко изящного и ровнотекущего фильма — такой вот кричаще чужой фрагментик.

Фильм, как мне кажется, лучше посмотреть, чем пропустить. Темы затрагиваются глубоко интимные. Именно поэтому влияние «Острова» на зрителя сильно зависит не столько от самого фильма, сколько от того, кто фильм смотрит.

Странный фильм. Он определенно заслуживает внимания, но слишком многим не понравится. А еще большее количество просто не поймет.
Впрочем, хочется посмотреть еще раз, еще раз продумать, что уже есть признак хорошего фильма.

Красивый фильм. Мне, закоренелому жителю континента, очень удивительно видеть снег и лед на фоне незамерзающего моря.

Зрелищный фильм. Только у нас умеют снимать кино, где актеры так играют. Изгнание беса у нашего отца Анатолия выглядит гораздо реалистичнее их Джона Константина.

Не могу поставить оценку. Кажется, фильм выше всего этого. Надо еще пару раз пересмотреть…