Вторая мировая война. Баржу, на которой Анатолий и его старший товарищ Тихон перевозят уголь, захватывает немецкий сторожевой корабль. Вымаливая пощаду у немцев, Анатолий совершает предательство — расстреливает Тихона. Немцы оставляют труса на заминированной барже, но благодаря помощи монахов, проживающих в монастыре на острове, ему удается выжить.
Проходят годы. Старца Анатолия почитают за праведную жизнь и поистине чудесную помощь, которую он оказывает приехавшим сюда людям. Однако страшный грех убийства, совершенный им во время войны, не дает ему покоя. Чувствуя приближение своей кончины, Анатолий готовится к смерти и пока не знает, что скоро будет прощен…
Нельзя в высказанных персонажами словах сосредотачивать смысл сцены. А. Тарковский.
Когда я пишу отрицательную рецензию, то пытаюсь объяснить не то, чем фильм плох, а чем он мне лично не понравился. В общем высказываю субъективное понимание.
Семёрка отрицательных рецензий на данную картину хором упрекает её в пропаганде православно-ортодоксальной морали. Честно говоря, я не почувствовал этого. Скорее наоборот: обитатели монастыря показаны не в самом лучшем для них свете.
Актёрская игра, на мой взгляд, достаточна. Дюжева на съёмки вытащили из реального монастыря, в котором он оказался по своей воле после трагедии в семье. От героя Сухорукова там многое и не требовалось. Ну а Мамонов вообще играет только самого себя, причём не только в этом фильме, но и вообще в кино. Да и в жизни он мало чем отличается от экрана. Так что тут тоже вопросов нет у меня.
Все претензии к режиссёру. Точнее одна: зачем? Зачем так грубо, тупо и прямолинейно? Каждая сцена фильма, несущая мало-мальски смысловую нагрузку, разжёвывается действием, музыкой, кадром, и наконец, для полных кретинов, прямым текстом одного из героев. И это вы называете «фильмом не для всех»? Это как-раз таки «фильм для всех», во всяком случае разжёвано так, что не проглотить невозможно. Вплоть до любителей «форсажей» и «перевозчиков», которые тоже иногда любят подняться на верхние ступени. Вот они и тешат себя всяческими «островами», «шоушенками» и т. п.
Вы спросите, что ж в этом такого плохого? Да то, что режиссёр меня совершенно лишает возможности думать. Заканчивается последняя сцена, а с ней и всё моё впечатление, уплывающее вслед за титрами. Думать, собственно, не о чем — режиссёр уже в процессе всё расставил по полочкам. Мне это напоминает голливудские фильмы, выдвигающиеся на премию «Оскар». Они как аудиокниги, их даже смотреть необязательно: включил и слушай себе. Как играть в шахматы со слабым противником. Может подобные фильмы подразумевал Владимир Ильич, говоря в письме, что»… пока народ нищ и безграмотен, важнейшим из искусств для нас является кино»?
Вот чем мне не понравился фильм Павла Лунгина «Остров». Стоит ли смотреть этот фильм? Смотрите, если хотите.
«Остров» — это замечательный образчик востребованной фальши, и в этом плане он продолжает традицию таких фильмов, как «Небесный тихоход» или «В 6 часов вечера после войны». Это фальшь явная, кричащая, но почему-то нужная. Однако если наши военные оперетты служили доброму делу и давали надежду, когда ее больше неоткуда было брать, и при этом никак не претендовали на то, что несут святую правду о войне и мире, фильм Лунгина куда менее безупречен в моральном отношении.
Лунгин — это очень маленький Тургенев нашего времени. Он все время делает что-то на злобу дня. «Такси-блюз» в свое время, потом был какой-то фильм про сынка-нациста, нашедшего папку-еврея. Потом «Остров». Только Тургенев был чрезвычайно талантлив. Злоба дня давно ушла, а он остался и останется, пока будет Россия и русский язык, а поделки Лунгина падают, как камушки в реку, и исчезают навсегда. Так случилось в свое время с «Такси-блюзом». А сейчас медленно, но верно происходит с «Островом». Потому что любая конкретная фальшь, в отличие от фальши в принципе, не может быть востребованной вечно. Ее время неизбежно проходит.
А фальшь начинается в фильме сразу. Из испуганного пэтэушника, каким он показан в начале фильма, не получится о. Анатолий. Тот малый залил бы свою печаль бутылкой водки пополам с пьяными слезами в первом же порту, нашел бы для себя тысячу оправданий и ни в какую святость не ударился бы никогда. Это яркий представитель городских низов, у которого только одна цель в жизни — выжить и нажраться в самых разных смыслах. О. Анатолий, конечно, неприятен, но это человек определенного масштаба, а «он» в юности — это просто мелкое ничтожество, из которого ничего значительного, даже значительного мерзавца, никогда не выйдет.
Что же касается основного пафосного повествования, то так и остается непонятным: на каком основании убийца считает себя выше человека, который любит носить удобные сапоги? Какое право он имеет считать себя выше кого бы то ни было? Или смертный грех дает право так безжалостно судить других? Самое нелепое, что, когда убитый воскресает, о. Анатолий говорит с ним столь же высокомерно, сколь и со всеми остальными. Почему этот человек, считающий себя приближенным к Богу, позволяет себе презирать людей, гораздо чище него самого? На основании того, что он раскаялся? Однако кровь смывается только кровью, а не соплями. Впрочем, у нас всегда было принято самыми настоящими святыми считать злобных юродивых, и здесь герой Лунгина только продолжает старую традицию.
Но фальшив в фильме далеко не только о. Анатолий. Фальшиво все. И женщина с больным ребенком, и совет героине Усатовой, и даже попик-любитель сапог и матрасов. Все показаны подчеркнуто ничтожными, чтобы ярче на их фоне сияла звезда о. Анатолия. Но звезда-то не сияет. Звезды вообще нет. Есть только абсолютно надуманный, невозможный персонаж, невольный убийца, зараженный манией величия, и неизвестно на каком основании, несмотря на покаянные речи, считающий, что остальные, не столь великие душой, достают ему только до колена. Прошло совсем немного лет с выхода фильма, а его уже почти забыли. Причем первыми — те, кто его больше всех хвалил. Просто сейчас требуется уже какая-то другая фальшь. Так что будем ждать нового фильма Лунгина.
«Глупый пингвин робко прячет тело жирное в утесах».
Человек, окоченевший в бездеятельном и трусливом покаянии — персонаж не новый, но, безусловно, нужный. Потому как духовных онанистов, превративших катарсис раскаяния в ежедневное занятие, в реальной жизни — предостаточно. И фильм был бы хорош и полезен, если бы авторы задались целью показать зрителю, что под ризами «святости» о. Анатолия скрывается тварь дрожащая. Но этого не только не было сделано, но напротив, было предложено умилиться и поверить, что такие-то духовные рукоблуды как раз особенно любезны Господу. Упоение свершенным грехом роднит о. Анатолия со Ставрогиным. Однако, даже у болезненно-впечатлительного и религиозного Достоевского, Ставрогин — персонаж отрицательный и даже отталкивающий. Здесь же намалевали икону о. Анатолия и вдобавок дешевыми средствами юродства и чудачества хотят убедить меня в его святости — словно я замоскворецкая купчиха или нерастраченная старая дева.
Сам же о. Анатолий давно и прочно уверовал в свою богоизбранность и с показным недоумением покорно исполняет лживую роль «хозяйской мотыги» в руках Господа. И если поначалу плоды его шарлатанства не показаны и зрителю предоставляют самому решить — возможно ли излечить гангрену бормотанием, то в конце авторы решили «разговеться» и показали отвратительную по первобытному мракобесию сцену «успешнейшего и пренатуральнейшего» экзорцизма.
Кажется, только авторам не очевидно, что грех, который «жжет» о. Анатолия — это не давний грех убийства, а грех малодушия, в котором он не только не раскаивается, но и совершает его ежедневно. Все эти тридцать лет боялся он людского правосудия, лишенного взаимного умиления, вериг и прочих красивостей. Или может меня хотят убедить, что он с самого начала решил предать себя суду не людскому, а безжалостному суду собственному? Видя его самодовольство a la «Велик грех — велик и сучок в глазу Господа, а значит и помыслы Господа обо мне неотступны» поверить в безжалостный самосуд невозможно. Казалось бы, открытие, что Тихон жив, должно было показать нашему «страстотерпцу» все его ничтожество — ведь еще тридцать лет назад явка с повинной обнаружила бы отсутствие убийства и дала бы возможность искупить трусость и предательство. Но вместо трубного гласа о том, что из-за малодушия спустил свою жизнь в унитаз, у о. Анатолия в душе «ангелы играют». Tichon is alive! — восклицает наш островной доктор Франкенштейн и обретает душевный покой, а на традиционно тяжелейший в истории христианства грех трусости и предательства (Иуда) — и в первую очередь по отношению к самому себе — наплевать и забыть! He’s alive! Alive! — и все тонет в фарисействе…
Замеченный всеми, кто имеет глаза и уши, прославленный каждым, кто имеет язык, «Остров» гордой поступью прошагал по стране, попутно собирая всевозможные кинонаграды и овации зрителей. Спустя три года после премьеры возникает справедливый вопрос: «А был ли мальчик?».
Нам упорно твердили с телеэкранов и во всяческих многочисленных рецензиях, что перед нами современное авторское тонкое и интеллектуальное кино, что зрители запомнят этот фильм «всерьез и надолго». На деле оказывается, что фильм в свое время был тщательно распиарен и мнение о нем упорно и намеренно формировали СВЕРХУ как о «священной корове» и бриллианте русского кинематографа. Салюты отгрохотали… Позвольте вскрыть ящик Пандоры.
Актерская игра. Нет искренности и некоей сакральности в игре актеров, за исключением, пожалуй, П. Мамонова. Напрочь отсутствует желание верить в мирных и благообразных батюшек в исполнении Д. Дюжева и В. Сухорукова. Саймон в «Жмурках» и Татарин в «Брате» смотрелись куда убедительнее.
Сюжет. Реализован вяло и без остроты эпизодов. С 20-й минуты начинаешь понимать, к чему тут клонят. Нравственное искупление за грех — тема, конечно, редкая для современной «фабрики грез», но нет той изюминки, которая делает просто добротный фильм — шедевром.
Идея и её подача. Духовное очищение через страдание во искупление греха — злободневно и ново для совершенно огламуренного и охамевшего современного российского общества. Но, простите, где тот светлый образ, к которому должна стремиться неиспорченная еще молодежь: юродивый старец на грани полоумия, жизнь отдавший на заглаживание греха перед Господом, который он даже не совершал? Мракобесием попахивает…
Вывод: перед нами чистой воды фантасмагория о несуществующем мире, нереальных людях и выдуманной жизни. И всё бы ничего, если бы не замах на глобальное признание и вселенский смысл.
Частный прогноз: о фильме мало, кто вспомнит лет через десять. Через пятнадцать и вовсе забудут.
P.S. Зацепила фраза «на голенищах архиерейских сапог больше всего грехов-то умещается», но, к сожалению, тема нравственной чистоты церкви в фильме развита не была.
Фильм «Остров» — безусловно, самое заметное событие последнего времени в мире кино. Он однозначно войдёт в историю, как картина, «рекламирующая» православные ценности. Павлу Семёновичу Лунгину — отдельный респект. Фильм получился красивый, яркий, все участники фильма: от актёров до операторов выполнили свою работу профессионально, игра Петра Николаевича Мамонова — это вообще отдельная тема. Но это что касается формы. А содержание?
Предвидя поток критики в свой адрес, всё же скажу несколько слов по этому вопросу.
Во-первых, по фильму получается, что Анатолий совершает преступление, но не несёт уголовной ответственности за этот поступок, т. е. церковный закон (закон Божий) ставится выше закона конституционного. Некоторые говорят, что не было греха убийства человека, потому как Тихон выжил. Но факт преступления свершился в тот момент, когда истопник Анатолий предал своего командира и стрелял в него, вне зависимости от результата. Т. е. закон не работает, ты можешь скрываться в ските от правосудия, от уголовного наказания — и это правильно, главное, усердно молиться да «творить чудеса». Почему игнорируются нормы права?
Во-вторых, кто герой фильма? Какую идею несёт фильм зрителю? Что главный герой, это человек, неспособный по-мужски отвечать за свои поступки? Неспособный нести личную ответственность? Что можно избежать тюрьмы, суда, и это нормально, если ты придёшь в церковь? Что, если ты ведёшь отшельнический образ жизни, то станешь уважаемым человеком? Получается человек недостойный «в миру», может одновременно быть достойным человеком при церкви? Интересная позиция.
В-третьих, приход к вере — это личное дело каждого. И кстати, не обязательно к вере по православному образцу. Возвращаясь к конституции — у каждого есть «свобода совести» верить в то, ВО ЧТО он хочет и КАК он хочет, либо не верить вообще (быть атеистом). Но почему-то с крушением социалистического строя быть верующим в России (и именно православно-верующим) превратилось в моду. Считается, что культурный человек обязательно должен быть верующим. Во времена СССР открыто быть православным — это был поступок. В эпоху атеизма как основополагающей идеологии на это не каждый мог решиться. Но сейчас мы видим другую крайность — многие резко стали религиозными, путая, видимо, это с духовностью, и любой «продукт», связанный с православием автоматический принимается ими «на ура». Это что, попытка создать национальную идею?
Кто-то может возразить, что лучше идти путём старца Анатолия, чем Саши Белого из Бригады. Лучше проповедовать идею покаяния, чем идею бандитизма. Можно долго дискутировать на эту тему, но зачем вообще ударяться в крайности, выбирая между чёрным и белым? Почему не следовать, например, идеям гуманизма, а религиозные идеи оставить для тех, кто в них верит?
Религиозность не равна духовности. Кто более духовен: бизнесмен, построивший на месте разрушенного православного храма санаторий-лечебницу для детей, больных раком, или бизнесмен, который восстановил на свои деньги этот храм, чтобы как бы «откупиться» перед Богом за былые грехи? Даже если второй бизнесмен поступает вполне искренне, не факт, что его деяние более полезно для общества и более духовно, чем деяние первого. В первом случае человек помогает реальным делом больным детям, кстати, не обязательно являясь при этом приверженцем какой-то религии, во втором же, совершается некий «акт», одобряемый Русской Православной Церковью. Но является ли это духовным поступком, или это больше похоже на индульгенцию?
Я здесь не пишу о нестыковках фильма с точки зрения сюжета и исторической ретроспективы, т. к. считаю, что основной целью фильма являлось не восстановить точные исторические события, а донести до зрителя определённую ИДЕЮ.
Однако, для интересующихся:
http://zhurnal.lib.ru/editors/h/hljustow_m_w/lungin.shtml
http://zhurnal.lib.ru/e/esteris_e/ostrov.shtml
и ещё ссылка по теме:
http://blogs.mail.ru/bk/totorosan/2C478B3C8F495C1B.html
Для тех кто еще не, это фильм-пропаганда православия, про человека-отшельника, который всю свою жизнь провел в уединении, замаливая грехи молодости (не в переносном, а в прямом смысле выражения). Однако ж, он наделен даром ясновидения и врачевания, поэтому уединение его достаточно условно, так как к нему частенько наведываются страждущие и болезные за излечением и помощью.
Старец этот ведет довольно странный образ жизни — спит прямо на угле в котельной, которая является ему домом, к обрядам мужского монастыря, рядом с которым живет, относится с показным пренебрежением, постоянно подшучивает над настоятелем и братьями. Вот вкратце сюжет этого фильма.
А вообще «Остров» — это «фильм-откровение», «фильм-потрясение», фильм, на который люди ходили по несколько раз. Ставлю эти эпитеты в кавычки, потому что они позаимствованы мной из обширной рекламной кампании, предшествующей фильму.
Кампания, как мне понятно теперь, оказалась очень удачной и действенной, потому что вокруг фильма создался подобающий фильмам такого рода ореол таинственности и статус «не для всех», что особенно привлекает массы. Потому что каждому хочется увидеть то же, что видят избранные, то есть те, «для кого» снято кино. В таких случаях иллюзию этого чего-то видит большинство посмотревших, но осадочек, что король-то голый, остается все равно.
Что меня больше всего поразило, и после чего мне стала понятна художественная ценность данного кинотворения, это сцена с «встань и иди» мальчика с переломом ноги. После этого в принципе можно было не смотреть дальше.
В нашей стране всегда любили снимать фильмы-агитки. В советские годы, конечно же, пропагандировался коммунизм и «светлое будущее», к которому шли советские граждане. Коммунизм и социалистический рай являлись тогда главной движущей силой масс, большинства населения. После развала Союза эта удобная для власти движущая людей цель исчезла. И вот, спустя 15 лет, народу снова необходима эта движущая сила, этот вектор, который объединит народные массы в едином порыве к столь же светлому, правда, уже к другому будущему.
Ведь большинству всегда нужна логичная и не слишком сложная цель, к которой оно и двинется. В царской России — «православие, самодержавие, народность», во время революции это «кто был ничем, тот станет всем», в Великую Отечественную с одной стороны «арийцы круче всех», а с другой — «за Родину, за Сталина», после, как я уже сказала, «светлое социалистическое будущее», а теперь происходит возврат к империалистическим российским ценностям, а вернее — к первой из них, православию.
Добротный «русский китч», на православный лад трактующий традиционную для российского искусства тему Греха и Искупления (или, в мирском смысле, Преступления и Наказания) в земном времени и антропоморфной Вечности. Задача, увы, оказалась не по силам ни режиссёру, ни актёрам (кроме, м. б., Мамонова — ему «работать над образом», думаю, не пришлось — юродивый, он и есть юродивый, а с каким «оттенком» не важно).
Дюжев просто смешон и фальшив до тошноты (как и процедура» экзорцизма по-русски» и посмертного отплытия). На зрителя религиозно безграмотного и/или духовно незрелого фильм должен произвести впечатление чрезвычайное. Для тех же, кому в киноискусстве важны не «идеи» или способность «заставить задуматься», а художественное совершенство стиля и киноязыка, эта картина — лишь претенциозный набор модных банальностей.
Скучный и нудный, мифилогический и мистический, пропагандирующий и религиозный. Я его не мог с самого начала досмотреть до самого окончания. Раза три досматривал. И все-таки добил. И зря. Концовка настолько банальная и тупая, как вообще такое в голову могло прийти режиссеру?
Сюжета, как такового, вообще нет. Актеры, говорите? Ну, это хорошо судить об актере, которого никогда раньше нигде не видел. Ну, сыграл прекрасно. Просто мы его в других ролях не видели и не привыкли видеть. А когда в российском кино каждый актер играет одну и ту же роль — конечно, надоедает.
Вот при каждой мелкой стычке мне уже реально хотелось, чтобы Дюжев достал из-под рясы свою любимую парочку стволов и сказанул: «Мы же с первого класса вместе» и бах-бах-бах. Простите, понесло. Просто попом (или как там у них правильно?) я его себе вовсе не представляю. Сухоруков для меня как был братом, так и остался.
Хоть в фильме и много статических сцен, но операторская работа на уровне. То пейзажи острова плавно пролетают. Но все равно скучно.
Тежелая вещь в стиле довольно прямолинейного поучания, с довольно прямолинейным сюжетом и «вырубленными топором» истинами, воспеванием бессолнечного беспросветья с размазыванием действия по речевым и кадровым рефренам.
Пустая тяжелая вещь, этакая святая русская гантель.
Ненавижу «Остров» Павла Лунгина и тех, кто его хвалит. Более морально разлагающего фильма мне видеть не приходилось никогда. В нём пропагандируется культ слабой личности, идеалом поведения человека в нём показывается самоуничижение, а целью жизни — молитвы и коленопреклонённые мысли о смерти. Это фильм для тех, кто всю жизнь называл себя «раб Божий» и даже не помышлял хоть раз критически оценить эти слова и вдуматься в их значение.
Это кино воспитывает жалкую и ничтожную, безвольную и бесхребетную личность, которую и личностью-то назвать нельзя; лейтмотив «Острова» — живи как раб, умри как раб. Видимо, такими хочет видеть народ РПЦ МП, курировавшая создание фильма и активно его пропагандировавшая, и очевидно, государство хочет иметь таких граждан, раз фильм был снят гостелекомпанией на госденьги.
До невозможности противно. И для меня как человека, а не раба, оскорбительно.
«Я тоже хочу» — так называется новый фильм Алексея Балабанова, съемки которого начались 25 февраля в Тверской области. По словам продюсера Сергея Сельянова, фильм о загадочной Колокольне Счастья станет нетипичным для режиссера. (...)
„Дирижер“ — это кино для тех, кто не хочет вливаться в цивилизацию грохочущего оптимизма. Посмотрим, выдержит ли зритель такое испытание. Мне действительно интересно, есть ли в фильме тот «витамин», который был в „Острове“ и привлек людей... (...)
60.1 тыс., 
4.9 тыс.
