Вторая мировая война. Баржу, на которой Анатолий и его старший товарищ Тихон перевозят уголь, захватывает немецкий сторожевой корабль. Вымаливая пощаду у немцев, Анатолий совершает предательство — расстреливает Тихона. Немцы оставляют труса на заминированной барже, но благодаря помощи монахов, проживающих в монастыре на острове, ему удается выжить.
Проходят годы. Старца Анатолия почитают за праведную жизнь и поистине чудесную помощь, которую он оказывает приехавшим сюда людям. Однако страшный грех убийства, совершенный им во время войны, не дает ему покоя. Чувствуя приближение своей кончины, Анатолий готовится к смерти и пока не знает, что скоро будет прощен…
А вот герой Мамонова — уж слишком разный. Когда сжигает сапоги — прекрасен, а когда, например, отправляет искренне испугавшуюся женщину из СССР во Францию — жесток и черств. Это не лицедейство, это заурядное кощунство.
Изгнание дьявола действительно выглядит дико. На фоне тонко изящного и ровнотекущего фильма — такой вот кричаще чужой фрагментик.
Фильм, как мне кажется, лучше посмотреть, чем пропустить. Темы затрагиваются глубоко интимные. Именно поэтому влияние «Острова» на зрителя сильно зависит не столько от самого фильма, сколько от того, кто фильм смотрит.
Однажды озвученная Хичкоком фраза о том, что кино — это жизнь, с которого смыли все пятна скуки переворачивается с ног на голову, потому что в этом кино-есть только та самая, правдивая и такая хмурая жизнь, вырванная из контекста реальности.
Хмурой там кажется жизнь оттого, что не выдумка она, не плод чьей-то больной фантазии, а самая настоящая, не навязывающая никакого авторского мнения.
Она просто есть, такая, глубоко внутри собственных каяний и всё, что высвечивается сквозь её кожу-тоже доходит внутрь, только уже к зрителю.
Это событие не для атеистов и не для глубоко-верующих, это для тех, кто сомневается, кто что-то чувствует, но не может дать «этому чему-то» имя.
Верится всему происходящему в «Острове» от начала и до самого конца, верится в каждое слово и каждому взгляду, даже если это необъяснимая странная жизнь, вроде той, которой живёт отец Анатолий в монастырской котельной, топит печь чужими сапогами, ругается предсказаниями, кричит петухом и ведёт переговоры с бесами. Верится.
Страшно смотреть, как он метается с тихими завываниями по мхам и валунам, как человек этот, и на самом деле юродивый, и изображая весь фильм юродивого, как он страдает всем своим существом.
Потрясающе передано ожидание исхода, долгое и тягостное, и не будь оно таким, мы не обрадовались бы ему в конце фильма, не осознали бы чуда, которое происходит с главным героем, не прочувствовали бы всю его значимость и светлость.
Органичность фильму придала и атмосфера самого острова, потому что место выбрано такое, которое не создано искусственно, оно уже существует именно таким. Снимали в Кеми, на берегу Белого моря.
Ролики к фильму оказались далеки от реальности происходящего и это было приятным сюрпризом. Ведь не мистика заложена в идее картины, не интригующая таинственность, а таинство:таинство веры, покаяния и переосмысления своей жизни.
При всей серьезности идеи в сюжет интересно вплетаются такие непохожие на наши представления монахи, со своими сложными характерами и мы наблюдаем то, как они спотыкаются на пути к вере, потому что они далеки от неё, хоть и стоят у самого её порога.
Всё, что нёс Мамонов все 112 минут не расплескалось, осталось в руках и было выпито зрителями, и утолили их жажду.
Порадовали Дюжев в новом амплуа и Сухоруков в своих печально-догадливых диалогах. Хотя и были их образы комичны и нарочно-насмешливы.
Мне нравится в этой картине всё и во всём я вижу горький упрёк человеку-современному, циничному и бездушному, тому человеку, который вспоминает о Боге лишь в тяжкую минуту, а в минуту радостную о Боге забывает, подобно тем 9 исцелившимся прокажённым.
И пусть отец Анатолий всё так же гоняет по котельной чертей, пусть не смеет иной раз признаться, что он обладает силами целить и видеть грядущее, пусть ругается и кидается в игумена обгоревшими головешками, но за всем этим есть душа, не самая праведная и не самая грешная, не знающая в какую сторону следует читать молитву, чтоб быть услышанной, но душа эта светлая и ясная, хоть и строгая, как северное Белое море.
Загляните в эту душу, потому что в силу каких-то необъяснимых обстоятельств, она открывает взгляд на нашу собственную.
Фильм Павла Лунгина «Остров» стал заметным явлением в современном российском кино. Это лента, которая при всей своей простоте конструкции глубоко метафорична и воздействует в первую очередь на подсознательном уровне. И, нужно отметить, что выход картины в эпоху утраты общечеловеческих ценностей, как никогда кстати. «Остров» позволяет пересмотреть свои взгляды на религию, задуматься над жизненным предназначением, проанализировать свои поступки.
Рассказ о старце Анатолии, который в годы Великой Отечественной войны расстрелял, ради спасения своей жизни, шкипера баржи Тихона, где был кочегаром, и потом все годы живший с этой незаживающей раной в отдалённом монастыре, подан без излишней мелодраматичности, скупыми, но выразительными визуальными средствами и подкупающей искренностью изложения. Притчеобразность формы ничуть не затрудняет восприятие, а комедийные вкрапления сбивают начинающий доминировать экзистенциальный тон действия.
Основные события фильма разворачиваются в середине семидесятых годов на маленьком пятачке северной глухомани. Остров — не просто отрезок суши, но место, где Вера и Неверие соприкасаются в обычных житейских проявлениях. Путём неброских, ненавязчивых, но точно выписанных деталей (включая сцены посещения отца Анатолия мирянами) Лунгин даёт беспощадную характеристику тотального бездуховья «великого и могучего» государства.
Отсутствие Веры в Господа иллюстрируют и сами обитатели острова — настоятель Филарет, избравший христианский путь не по долгу и убеждению, а из мелочных, наивных, поверхностно понятых причин, и брат Иов, кажущийся покорным исполнителем поставленных христианских задач, но не ведающий их истинного смысла. А ведь по библейским преданиям Иов был истово верующим, и даже после череды жестоких испытаний не отказался от своих идеалов. Вера, подобно Прозрению и Смирению, не выбирает, кого осенять своим знамением. Человек сам должен дойти — через горести иль счастие, утраты иль обретения, болезнь иль здравие.
Но постичь эту аксиому удалось только отцу Анатолию. В сущности, Островом, вынесенным в заглавие фильма, можно назвать лишь хибарку с углём, в которой он живёт. Огонь в топке, согревающий окрестные постройки, включая церковь — есть незыблемость убеждений старца, искупительная сила его стародавнего греха.
Выбор на главную роль Петра Мамонова не случаен. Работа в фильме Лунгина стала для него катарсисом, очищением духа от былой скверны — своеобразным очищением за молодецкую бесшабашность. Пройдя длительный процесс от творческого анархиста, сопровождающего выступления шокирующей агрессией на сломе эпохи неверия и неведения, до мятущегося аскета, обладающего даром исцеления и прорицательства, Мамонов как никто другой из актёров реалистичен и трогателен. Трагический образ отца Анатолия, подобного толстовскому отцу Сергию, символизирует ежесекундное самопознание, ежеминутное раскаяние, ежечасное искупление былого проступка, чтобы на излёте дней получить отпущение (шкипер Тихон выжил-таки) и покинуть бренный мир счастливым и свободным. И, утирая невольно выступившие слёзы, хочется верить, что у него найдутся достойные раскаявшиеся последователи, ибо «если хлебное зерно, пав в землю не умрёт, то останется одно; а если умрёт, то принесёт много плода» (Евангелие от Иоанна, глава XII, стих 24, 25).
Действительно, писать об этом фильме трудно, а рекомендовать его кому-то для просмотра еще невероятнее — этот вывод был сделан сразу после совместного просмотра» Острова» с другом и попытки обменяться мнениями…
мне кажется, это фильм нужно смотреть в определённом душевном состоянии, и главное в нем не сюжет (который, кстати, кажется весьма натянутым), а средство и возможность через поднятые в нем вопросы Веры, Греха, Искупления, заглянуть в собственную душу и найти там отражение… Длительные зарисовки как раз предоставляют для этого время.
От фильма остается ощущение полного откровения, какой-то внутренней исповеди, но понимаешь, что в силу тех или иных причин, далеко не все могут почувствовать такое при просмотре.
А я думаю, что зря люди нападают на этот фильм. В нем все же больше правды, чем неправды. На мой взгляд он раскрыл всю глубину покаяния человека, совершившего тяжкий проступок и грех. Его юродство, всякие чудачества — это маска, за которой скрывается истинная вера и святость. Нынешние святые и скрывают свою святость, надевая личину грешника.
Кроме того, от сумы и от тюрьмы не зарекайся, так говорит пословица. Многие говорят, дескать, зачем мне вера, если у меня и так все хорошо? Могу сказать, что это все временно, могут наступить такие плохие времена, что хоть стреляйся. И фильм как раз показывает, что люди могут найти утешение только в Боге, в Иисусе Христе, и нигде иначе.
Это фильм-шедевр. Человеку равнодушному и безразличному этот фильм покажется скучным и с затянутыми планами. Ну и бог с нимим. Этот фильм не для всех. Фильм не о религии, а о вере… Но не в бога.
Есть такие понятия, как честь, совесть, чувство вины за содеяное. Кто из нас мучался за содеяное в течении многих лет?! Кто из нас способен страдать годами?! Мало кто. Наши поступки, конечно, не так ужасны, как убийство и предательство, но раскаиваемся ли мы? Вряд ли… Хотя, может, совершаем мы и не менее страшное.
Человек совершил поступок грязный, страшный, и посвятил всю свою жизнь искуплению этого Греха. Кто-нибудь попробовал хотя бы осознать грех содеяного? Думаю, не все, а даже и никто.
Фильм потрясающий. Из тех, что надо показывать своим детям. Конечно, такие фильмы не пройдут в номинацию Оскара. А и нужно ли? Хотелось бы, чтобы посмотрели его все, а уж мнение пусть у каждого будет свое.
Фильм божественнен. От него веет благодатью и прямотой мысли. Музыка проста и гениальна, она разрывает сердце, пробуждая внутри совесть и осознание своей жизни, подчас далекой от ВЕРЫ.
Даже там, далеко на севере, вдали от мирской суеты веет мирской жизнью, житейским морем, обидами, пристрастиями. Анатолий — оплот истинной православной веры, открывающий глаза всем. Кажущийся каким-то странным, он обладал практически всеми христианскими добродетелями. Порой странными способами, но он делал всех людей вокруг себя лучше. Отца Иова освободил от некой надменности что ли, настоятеля Филарета от вещизма и маловерия. Спасал людей от смерти, как живущих, так и неродившихся. Отношение к нему было разным, но в конце — концов все осознавали — кто же он. И действительно, кто же он?
Молодой парень, испугался смерти и убил товарища. Ему и жить то после этого оставалось каких то десять минут. Ан нет. Вот она — воля Господа. Человек спасся и всю свою жизнь посвятил раскаянию, он не ждал от жизни ничего. И на закате своего века он получает от Бога чудо. И Анатолий уходит из жизни переполненный счастьем и благодатью Творца. Это ведь житие святого — ничуть не меньше. Он сделал мир чуть лучше, успокоил свою душу и ушел.
Гениальный сценарий. Прекрасная актерская команда. Мне кажется — это лучший фильм Лунгина. Я очень рад, что российский кинематограф пополнился таким шедевром, а людские сердца возможно капелькой веры.
Посмотрел «Остров». Первое, что заметил и запомню — это появление Сухорукова в кадре. Вылитый Джейсон Стэтэм.
Обратите внимание — про церковь у нас есть только один стоящий фильм. Он называется «Андрей Рублев». Его я бы еще раз посмотрел. А вот «Остров», по-моему, один раз посмотреть всем обязательно, а вот два — уже религиозным.
Мне не хочется говорить о том, насколько этот фильм хорош. Он хорош и сомнения в этом не должно быть. Отличные актёры, отличная история, отличная атмосфера. Пара моментов, пробивающих на слёзы… Всё отлично, всё как надо. Но мне бы хотелось поговорить о том, что этот фильм, в угоду рекламным слоганам, действительно не для всех.
У меня есть привычка: после каждой прочтённой книги или просмотренного фильма читать рецензии на них же, но от других людей. Мне не хватает людей из жизни, с которыми я могу это всё обсудить, а потому ищу подобных через Интернет. Не всегда вступаю с ними в дискуссию, всё чаще просто читаю их мнения. Читаю и впитываю их видение, их выводы, их взгляды. Возможно, под новым углом смотрю на прочитанное/просмотренное, всё чётче формирую своё впечатление. И чем больше я вчитывалась в страницы «Кинопоиска», тем больше убеждалась в том, как люди поверхностны.
Большинство неверующих рецензистов упёрто, словно сговариваясь твердили о том, что фильм полный кал, он пропагандирует человеческую слабость, формирует в сознании людей мнение о том, что можно совершить преступление и скрыться от закона. Один уникальный малый, видимо, первокурсник юридического или следователь, страстно любящий свою работу, цитировали положения из Конституции и Уголовного кодекса. Все твердили о том, что героя следовало посадить, и что вот оно какое гадкое — наше русское православие — убей человека и ходи потом, бурчи себе под нос молитвы о прощении, и никто, представляете, никто! не захотел капнуть глубже, капнуть в душу отца Анатолия.
Никто не захотел понять, что та нищенская жизнь с постоянным физическим трудом ни чуть не отличается от жизни тюремной; никто не захотел понять, в чём же заключается суть раскаяния; никто не захотел понять, что сожаление в сочетании с безысходностью выжигают раны по-сильнее и глубже, чем «пожизненное» или, чего уж там, расстрел.
Мука. Нескончаемая, не дремлющая мука хозяйничает в душе. Наказание пуще всех человеческих законов, наказание не доступное никакому человеческому суду. Что есть тюрьма по сравнению с этим? Наверно, ничто. Пустышка для отморозков и место добивания последних ростков воли у слабохарактерных. Не тюрьма учит, вовсе не тюрьма. И ведь это мало кто понимает. Большинство со слепым обожанием чтут наши законы, смотрят на исправительные колонии, возлагают последние надежды на места не столь отдалённые, надежды на то, что вонючая и промозглая камера перевернёт человеческую душу. Всё это наивно. Глупо, наивно и поверхностно. И никто, никто не хочет капнуть глубже, никто не хочет смотреть в самое ядро человеческой души, смотреть на ту боль, которая не кончится никогда, пусть отсидишь ты хоть три пожизненных и спасёшь сотни людей. Раскаяние — высшая форма человеческого наказания. Бессрочного, безграничного, безжалостного, медленно сжирающего всю нашу способность к абсолютной радости и умиротворению.
«Я тоже хочу» — так называется новый фильм Алексея Балабанова, съемки которого начались 25 февраля в Тверской области. По словам продюсера Сергея Сельянова, фильм о загадочной Колокольне Счастья станет нетипичным для режиссера. (...)
„Дирижер“ — это кино для тех, кто не хочет вливаться в цивилизацию грохочущего оптимизма. Посмотрим, выдержит ли зритель такое испытание. Мне действительно интересно, есть ли в фильме тот «витамин», который был в „Острове“ и привлек людей... (...)
60.1 тыс., 
4.9 тыс.
