Находясь в глубокой депрессии после смерти 8-летней дочери, главная героиня фильма Джулия Лофтин уходит от мужа и поселяется в старинном доме, в котором, как оказалось, происходят необъяснимые вещи. Ей чудится, будто призрак дочери постоянно преследует её, словно предупреждая о грозящей опасности. Джулия не знает, что все окружающие её люди, умирают загадочной и мучительной смертью. Какую страшную тайну скрывает в своих недрах этот особняк? И кто же таинственный убийца?
Само собой, этому фильму, имевшему, кстати, в прокате и более красивое название — «Наваждение Джулии», не избежать сравнений с «Ребенком Розмари», — что поделаешь, в иной тени и побывать не грех. Но «Полный круг» ни в коем случае не секонд-хенд, это абсолютно самостоятельное и абсолютно состоятельное произведение, позаимствовавшее у нетленки от Полански лишь атмосферу, Вековое Зло и Миа Фэрроу. А чего ж не позаимствовать, коли дело хорошее? Однако Зло в «Круге» четко не персонифицировано, это уже не тот мятежный ангел, вздумавший на энном десятке обзавестись потомством, оно само — дитя, которого вдобавок уже 30 лет нет ни среди живых, ни среди мертвых. Зато глаза у Фэрроу все такие же большие — два колодца бытийной индикации, густой экзистенциальной мути.
Дочь героини Фэрроу Джулии подчас обеда подавилась яблоком и оттого перестала дышать. Не дожидаясь врачей, Джулия решительно вскрыла ребенку горло, надеясь подвести воздух к легким, что, вероятнее всего, и послужило причиной смерти. Далее, транзитом через психушку, Джулия переезжает в новый дом, одна из прежних обитальщиц которого по расчудесному совпадению ухандокала свою дочурку в совершенно идентичном стиле, но в отличие от Джулии — намеренно, поскольку та выказала себя истой сатаной: мучила зверушек, обижала соседских мальчуганов и вообще много другой за нею замечалось бяки.
Весь дальнейший фильм — устремленность Джулии навстречу наваждению, но ценен не сюжет, а готическая атмосфера, аудиовизуальное совершенство: позолота интерьеров, игра теней, жуткая ухмылка рехнувшейся старухи, и, главное, угодливые спутники угадываемого сладко-эстетского финала — фортепианные кружева с изобилием регистров от спейс-жужжаний в духе Маруани до меланхолических пассажей, похожих на стрекотание случайно найденной (на чердаке) шкатулки. Фильм, задуманный как заурядный мистический триллер, себя вдруг перепрыгнул.
Одно неясно, чего полный круг. Если исключить всякого рода семантические лезгинки, на которые так щедро свободное от насущных дел воображение, то единственным кругом в фильме была дуга, описанная камерой вокруг кресла Джулии, — в начале которой Джулия была жива, а в конце — мертва; больше же, кроме этого нюанса, в комнате не изменилось ничего: та же полутень и кресло с позолотой, и женщина, сидящая на нем.
