Дени Лаван, похожий на человека героической судьбы, выглядел так, что мог не производить осмысленных действий. Он их почти и не производил, в основном — разговаривал. Его герой — покинутый любовником режиссер на пике депрессии. Его визави — актриса, которая тоже только что осталась одна.
Они встречаются на вечеринке, куда герой забредает в надежде выкинуть какую-нибудь гадость и успокоиться. Но вместо этого он разговаривает с дамой, от которой его отделяет кухонный стол и километры отчуждения. И чем дальше заходит разговор, тем нужнее друг другу собеседники, которым так страшно в этом признаться…
Ох, почитаешь здешнюю аннотацию, и диву даешься — люди, а вы фильм видели? Или как? Хорошо, что это кино, а не лекарство. Еще подумаешь, а стоит ли принимать… Хотя для многих эти вещи взаимозаменяемы. И мне приятно входить в их число.
Итак, что у нас имеется? Лео Каракс — персона наикультивейшая. Представитель «новой новой волны». Что-то вроде постмодернизма в десятом поколении. Но что делать? Мы живем в мире цитат, и нужно выбирать лучших мастеров. Отыскивать в сумбуре и мешанине особую прелесть — Поэзию. И благо, что у Каракса этого добра полно.
Говорят, что балом правит скука… И, как результат, — тяга к самовыражению… Возможно. Но я все больше убеждаюсь в единственно верном правиле — произведения авторов нельзя отделять от их личной жизни, точнее биографии (из неудачного филологического прошлого). С живыми людьми в этом смысле труднее, особенно с такими как Каракс, молчунами и затворниками. Поэтому, как кажется мне, он говорит нам, зрителям, — смотрите мои фильмы. Там весь я. Начиная с имени и заканчивая девушкой-музой, каждый раз новой.
У нас есть Дени Лаван — с внешностью настолько отталкивающей, насколько и притягательной. С живой внешностью — изрытые оспой щеки, взгляд безумца, сосредоточенно рассеянный. Он постоянно в движении. Все в нем кипит и рвется наружу.
Ну и девушка — Мирей Перье. Герлфренд босса.
И еще — единственное чувство, достойное внимания, соединяющее, связывающее, словно клейкая лента, первые творения Каракса в «неофициальную трилогию», конечно же, это Любовь. Неподдающаяся объяснениям.
Итак, «Парень встречает девушку». Черное и белое. Встреча и расставания. Любовь и кровь. Клетка. Третьего не дано.
Май. Жара. Париж.
Алекса бросает девушка, изменив ему с лучшим другом. Двойное предательство, не так ли? И вот, бесцельно шатаясь по улицам, он случайно становится свидетелем принеприятнейшей сцены. Тоже расставание. Только девушки ему не видно. Она, Мирей, где-то там, наверху, в своей комнате, слушает через домофон то ли молчание, то ли внутренний монолог-прощание-откровение-отвращение Бернара, бойфренда. Их встреча, Алекса и Мирей, неминуема. «Драма всех одиноких людей в том, что они сходятся, чтобы не быть одинокими». И ничего, что Алекс сжульничал, смешал карты так, как нужно ему, подстроил встречу… А Мирей, эдакая Жанна Д`Арк от несчастной любви. Крупный план, остриженные волосы, большие печальные глаза…
Ее конец предрешен. И бьющий в сердце поток слов — отчаянный монолог Алекса, а в «Парень встречает девушку» преимущественно произносятся одни монологи, люди говорят и слушают себя — замкнутый круг в себе, направленный на себя, не остановит, не спасет девушку. Даже поэты не умирали от любви — в основном от чахотки и в бедности. А тут девушка, которая своей любовью тянет всех на дно. И себя же. Так нельзя, — говорит Каракс. Нужно уметь расставаться. И встречать. Алекс срывается, летит… Куда? Но это я забегаю вперед — в «Дурную кровь» копаю.
А пока мы видим Париж — город влюбленных. Счастливых влюбленных, а такие бывают? Париж говорит — Да. Картонные парочки на мосту, кукольно прижавшись друг к дружке, они же — в окне, срывают аплодисменты и несколько монет, брошенных, как мне кажется, и не с завистью. Скорее — с равнодушием.
А свою печаль разлуки я буду хранить и лелеять — в сердце. И наслаждаться ею.
