Герой и героиня этой истории расстались полгода назад после семи лет совместной и вполне счастливой жизни. Они расстались, обнаружив, что между ними лежит непреодолимая, глубочайшая пропасть абсолютного непонимания и не знания друг друга.
Это произошло неожиданно и в тот момент, когда они, казалось бы, пришли к грани, за которой их маленькая вселенная должна была расшириться до бесконечных размеров. Стоило допустить нечто, что казалось забавным экспериментом и произошло великое крушение. Боль вместо единения. Одиночество вместо понимания. Хаос вместо гармонии.
Они расстались, но они не могут существовать друг без друга. И тогда они решают встретиться. Эта встреча, скорее всего, последний шанс исправить непоправимое. В их распоряжении всего десять часов, за которые они пытаются открыть друг другу то, что они не решались открыть за те семь лет прожитых вместе.
В этой ленте 58-летнего Ивана Дыховичного, которую вполне можно было бы посчитать его «опусом 8 1/2» (если учитывать ещё и студенческие короткометражки), кажется, есть всё, что надо для «модного опуса», однако нет главного — дыхания (а уж о «лёгкости» и не приходится мечтать). Увы, вместо того, чтобы проникнуться запутанной любовной историей, в которой даже нет желания разбираться, кто и кому кем приходится, а тем более — выяснять, было ли всё это на самом деле, просто скрашиваешь просмотр поиском точного определения для рецензии всего лишь в одно слово. И оно должно звучать так — «бездыханно».(... читать всё)
Есть красивое и горьковатое на вкус стихотворение А. Ахматовой:
Есть в близости людей заветная черта,
Ее не перейти влюбленности и страсти, -
Пусть в жуткой тишине сливаются уста,
И сердце рвется от любви на части.
…………………………………………………………
Стремящиеся к ней безумны, а ее
Достигшие — поражены тоскою…
Теперь ты понял, отчего мое
Не бьется сердце под твоей рукою.
Этой болезненностью, сдавленным, закрашенным нездоровьем для меня напитано все пространство у И. Дыховичного.
«Быть такими счастливыми, так переплестись друг с другом, стать такими близкими, когда ничто не истинно, кроме единственного — один в другом — и вдруг заблудиться, растеряться, искать в пустыне тропинки, которые никогда не пересекутся»
Она, блуждающая и заблудшая. Он, мечущийся и запутавшийся. Голые серо-зеленые стены, пустое жилище — причал страдания.
Здравствуйте! «Вера — это мое имя»
«Михаил — это мое имя»
Будем говорить. В углах страх, хватающий за живое. Удушающая, ледяная рука его — на горле. Дрожь. Рассыпающиеся мозаики слез. Откровенны с собой и друг другом. Самосознание. Спокойное достоинство и честность, как на смертном одре.
Потерянность и обреченность. И снова — достоинство, с которым глядят в лицо палачам на рассвете.
Они — палачи друг друга. Открытость собственных чувств для другого — их казнь. Каждое слово умерщвляет иллюзорность былой чистоты. Они друг для друга сотканы из открытий. Которые тяжелы; от каждого передергивает внутренности и трудно дышать; невыносимо осознать, еще страшнее — понять.
«Я на это наткнулась случайно и с тех пор все как будто больна…»
Разговор — череда непрекращающихся монологов. «Я.. мне было. . помню.. почувствовал.. я так хочу… » Каждое пересечение их — заглушаемый истошный вопль.
«Как будто бы железом, обмокнутым в сурьму, тебя вели нарезом по сердцу моему…» Любовь, вмешанная в боль; боль, вмешанная в любовь.
Ее обнаженная голова — содранная кожа, оголенные провода. Страшно прикоснуться, мучительно, но невозможно этого НЕ сделать.
«Я сейчас слышу твой крик. Я сейчас кричу сама. Как же нам услышать друг друга?..»
Они обменялись переливающимися, ранящими стеклянными шарами удовольствий друг друга. Удовольствия, которое противоречиво, противоправно, вопреки.
Он узнает о нечаянной сладости проданных поцелуев; о мощной волне, накрывающей при вслушивании в шелест чужих рук по ее коже. О ее границах закрепощения и раскрепощения.
Она узнает о тягости чистоты; о постоянном наличии бездвижной пустоты в его разросшемся сердце, сознании; о поисках секунд, фонтанирующих ощущениями; о жутком, ни с чем не сравнимом удовольствии губить кого-то, разрушать, убегать, разрывать. О его границах закрепощения и раскрепощения.
Можешь водить железом по стеклу, можешь выдавить себе глаза, можешь зашить белой ниткой уши. Все неизменно. Я все равно останусь такой/таким, какой/каким сюда явилась/явился: настоящей/настоящим, страдающей/страдающим, живой/живым..
Нет мужчины и женщины! Какое там… Есть два человека, прошедшие крещение откровением.
Происходящее на экране, есть не что иное, как микро театральная постановка. И действительно здесь больше театра, чем кино, при чем театра достаточно высокой пробы и самое главное, что здесь всего два актера, а это всегда придает большую чувствительность и эмоциональность происходящему.
Фильм, рассчитанный на людей, у которых за плечами есть жизненный опыт и, причем солидный. Молодых здесь не ждут, им фильм покажется грустным, непонятным и даже каким то пустым и отчасти это так. Я не могу сказать, что фильм оправдал все мои надежды, он получился другим, не таким как я себе представлял.
Здесь два характера, очень много слов, проститутку зовут Верой, очень много мыслей, при чем некоторые из них достойны внимания и даже выписывания на отдельный лист. Все, конечно же, сводиться к одиночеству, сексу, непониманию — вообще достаточно обыденным вещам в современном кино и форма выражения подобным мыслей здесь тоже не идеальна, хотя и притягивает к экрану.
Несмотря на драматичность, фильм получился как воздушный замок, которых, как известно не носит земля. Для ознакомления в особые периоды жизнь, когда поддержу находить в чужом творчестве, а не в людях. Он не сможет поднять настроение, но затронуть струны вашей души, на которых вы никогда не играли, он способен.
«То безумное наслаждение, когда понимаешь, что губишь чью-то жизнь, вот чего мне наверное не хватало в моём втором счастливом браке…»
Когда я посмотрела этот фильм в первый раз, уже где-то с середины картины, мне показалось, что слишком много похоти в нём присутствует. А когда под конец, на экране появились кадры нетрадиционной ориентации, то я ясно почувствовала, что автор картины уже загнул куда-то не в ту линию.
Я пересматривала этот фильм десятки раз, наверное, всё же пытаясь понять его смысл. Я ясно поняла, что в этом фильме главный герой Миша очень чувствительный парень, и в течении всего фильма он показывает как он постигает всю глубину пережитых им чувств и это здорово, ему удаётся высказать их, поделиться с нами. Но мне кажется, что этот фильм не о настоящей любви, а лишь о чувствах, которые переживают многие из нас, но герои картины не бояться их показать и быть максимально откровенными. Они живут чувствами, о чём-то разумном в этом фильме говорить трудно, и всё же я смотрела этот фильм практически не отрываясь, восхищаясь игрой актёров и тем, что в фильме всё максимально настоящее — подъезды, машины, разговоры, сами люди, во всём этом в течении всего фильма, нет ни капли фальши, всё настолько искренно и открыто и это не может оставить кого-то равнодушным. Зритель сочувствует своим героям, он им симпатизирует, но на мой взгляд, эти безумные глаза Миши, больше напоминавшего не совсем здорового человека, уже начинает напрягать по-крупному.
В целом, фильм понравился, он способен вдохновлять и понимать, где эгоизм, а где настоящая любовь.
Совершенно не поняла сюжетной линии. Фильм красивый, выразительная музыка, но вот сюжет… Режиссер явно переоценил зрителя, а, может, замахнулся на снобистки-эстетствующий фильм, но переоценил свои силы и не справился. При обсуждении на «закрытом показе» мне ближе всего показалось мнение писателя Полякова (сравнивает фильм с дипломной работой выпускника ВГИКа). Но все же это фильм Дыховичного, и нельзя не заметить звоночков с его прошлых картин, например «Копейка».
Мне кажется, что вы увидите мир Стругацких по Бондарчуку. Мы постарались создать свой мир Саракша, показать своё видение мира братьев Стругацких и передать свой взгляд на мир «Обитаемого острова(...)
