«Я выбрал этот момент — зарождение нацизма в Германии — чтобы рассказать историю, до сих пор сохраняющую свою актуальность: историю насилия, кровопролитий и животного стремления к власти. Я делаю этот фильм для поколений, не знающих, что такое нацизм…» Германия. 1933 год. Становление нацизма в Германии показано на примере династии сталелитейных «королей»: гибели одних ее представителей, бегства других и возвышения третьих.
Можно по-разному относиться к смене творческой манеры великого итальянского режиссёра Лукино Висконти, который на склоне лет как бы обрёл новое эпическое дыхание, создавая и мощные исторические фрески («Леопард», «Людвиг» — а к ним следовало бы присовокупить и «Гибель богов», посвящённую Германии 30-х годов), и вроде бы более камерные истории о метаморфозах человеческого духа в начале («Смерть в Венеции», «Невинный») и на исходе XX века («Семейный портрет в интерьере»). Кстати, последнее название даёт своеобразную подсказку: творчество Висконти, на самом-то деле, неделимо, и автор неореалистических картин «Земля дрожит» и «Самая красивая», а также примыкающей к ним по стилистике ленты «Рокко и его братья», рассказывал в своих более поздних произведениях, по сути, о том же — о подтачивании изнутри мира семьи и отдельного человека, о крушении ценностей индивида и всей цивилизации в ницшеанской ситуации «сумерек богов».(... читать всё)
Поистине, с тоской в сердце и душе, я спустился с прекрасных гор. Скольких крабов ловил там по ночам. Тоскует теперь Ваш старый друг, ведь горы совершенны. О облака над моей головой — Вы смеетесь надо мной?
Как бы опасны и омерзительны не были торгаши, в них нет той темной и омерзительной порочности, которая была присуща нацистам в Германии. Бедный германский народ. Почему именно он д. б. стать объектом этих чудовищных экспериментов над душой. Ведь Гитлер и его «пахнущие рты», пытались стереть границы между добром и злом для того, чтобы ускорить принятие правила вседозволенности. Поистине, с нечистыми помыслами они бродили по миру!
«Гибель богов» рассказывает нам о сталелитейной империи семейства Эссенбеков и трагедии этого рода. Висконти показывает нам, к чему может привести эта болезнь (паразитические интересы), а именно к всеобщему духовному кризису и упадку! Человеческая жизнь стала стоить ничего, родственные связи и чистая любовь — потеряли свою значимость и вес. Была раз и навсегда потеряна духовная и традиционная связь м/у поколениями. Отсюда и название картины, которое, как я понял, отражает все выше сказанное мной. Люди потеряли свою веру, изменилось отношение к человеку и основам мироздания.
Гениально поставлены заключительные сцены картины. Какая метафора дьявольского торжества. Умерщвление Фридриха и Софи. Фамильный дом Эссенбеков наполнен скоморохами, чудовищами всех мастей (эсэсовцы), грязными блудницами. Но сострадать мы не можем. Ибо здесь находятся пожирающее друг друга… (это уже не люди, не звери (невинные существа, чистейшие)), а демонические существа какие-то.
Л. Висконти совершил мужественный поступок, он взял такие высоты, которые еще никому не покорялись.
Фильм Лукино Висконти «Гибель богов» входит в список 15-ти лучших фильмов, которые я когда-либо видел.
И неудивительно: никто, повторяю — никто еще не показывал разложение человеческой личности, духовную и физическую смерть столь завораживающе грандиозно. В этом фильме человеческие судьбы переплетаются и рушатся — и происходит это на фоне горящего здания Рейхстага, на фоне событий Ночи длинных ножей.
На глазах зрителя утопает в пороке и гибнет целый мир, гибнет — чтобы уступить место новому миру — увенчанному нацисткой свастикой. Внимательный зритель узрит самые истоки немецкого фашизма.
После просмотра этой картины я был раздавлен, напуган… и восхищен.
Действительно великая драма Лукино Висконти! В ней есть отголоски его более ранней ленты 1965 года «Туманные звёзды большой медведицы», но в отличии от нее, «Гибель богов» смотрится как целостное полотно. Стоит посмотреть этот фильм не только из-за прекрасно подобранной музыки (Висконти умел как никто «вплести» звуковой ряд в «картинку») и великолепных актёров чьи «типажи» еще долго будет использовать мировой кинематограф, но, прежде всего ради понимания времени, в которое происходило становление «фашизма».
Меня называли декадентом. Я, подобно Томасу Манну, весьма склонен к декадансу. Я пропитан декадансом. Манн — декадент от немецкой культуры, я — декадент от культуры итальянской.
(Лукино Висконти)
В своем великой фильме: части своей знаменитой германской трилогии великий итальянский поэт, знатный образчик декаданса Лукино Висконти демонстрирует фашизм изнутри. Его истоки берут начало с распада семьи и становления извращенных семейных уз, которые стали следствием самоуничижения, неуверенности в себе. Закомплексованные и униженные, раздавленные, находящиеся под влиянием своего эго. Грязь, мерзость, порок, греховное соитие родственных душ, агония вымирающего высшего света, чьи представители уподобились древнегреческим богам, затевающим тайные порочные игрища на мифическом Олимпе. Распад прогнивших истин и идеалов.
Вакханалия смерти и безумств. Упадок нравственности, закат всего истинно человеческого, превосходство звериной натуры, неистово рвущейся наружу. Полубоги, полулюди, сверхчеловеки, правящие там, где нет Бога, и пишущие историю на мировом холсте кровавыми буквами.
Герои у Висконти это дети, потерявшие нить времени и застывшие в этом состоянии.
Только это не невинные ангельские существа с россыпью золотистых кудрей, а властолюбивые демоны, с извращенной красотой, манипулирующие своими жертвами, словно игрушками. Невозможно уловить эту тонкую грань между добром и злом, таившемся в каждом из нас. И даже сквозь эти черты точеной австрийской красоты и нежный детский взгляд проглядывает дьявол. Дьявол в лице белокурого юноши, играющего в прятки с маленькой девочкой. Дьявол, растлевающий и уничтожающий первозданную красоту в зародыше, дьявол, совершающий совокупления с собственной матерью, подобно Эдипу, попавшему в роковую ловушку. Сцены инцеста, танец бесов… жестокость, невыносимая жестокость, от которой не скрыться. От признаков человеческой натуры не осталось и следа.
В гениальной трагедии Висконти властвует рок. Герои еще долго агонизируют в собственной беспомощности. В череде бесконечных случаев они лишь слуги фатума, расчетливого и неумолимого (отсюда символичное английское название «Проклятые») И предательство, воровство, убийство далеко не единственные прегрешения. Все члены этой гнусной игры так или иначе втянуты в интригу плаща и кинжала, которой суждено рано или поздно завершиться трагически. Потакание собственным слабостям и утоление низменных страстей превращает их в грязных существ, а возрастающая в душе ненависть достигает своего апогея и окрашивает стяг со свастикой в кроваво-красные тона.
В этой масштабной трагедии нет положительных героев, у них даже нет лиц. Это лишь маски, скрывающие их черные души. Расплывчатые лики, люди потерянного поколения Неуверенный и малохольный слюнтяй Гюнтер, не посмеющий возразить невежественному и бездушному отцу, грезящему сталелитейной промышленностью, трусливый Герберт, хитрец Фредерик, и вероломный Мартин, творящий ужасные бесчинства во имя самоутверждения. Вырождение аристократии, бледные призраки семей Романо-германской Европы, боги, обреченные в конечном итоге на падение.
Эта камерная драма во многом схожа с другим фильмом мастера: «Семейный портрет в интерьере». Режиссер акцентирует на многочисленных деталях и и придает большое значение интерьерам аристократического дома, тем самым выворачивая трагедию изнутри. Мы видим особняк крупным планом, слышим диалоги жильцов, становимся невольными свидетелями происходящих событий и понимаем, откуда берутся зачатки зла.
Пока сексуальная революция бушующей волной охватила Америку, и мидл класс все чаще дает о себе знать, в Европе певцы современности активно снимают об униженных и оскорбленных. Теперь это основа мысли и пера. Феллини уходит в сексуальную рефлексию творческой интеллигенции, Пазолини с треском громит интеллигенцию, беспрестанно эпатируя публику смелыми метафорами и шокирующими произведениями, Антониони пытается докопаться до причины болезненной замкнутости снобов и представителей буржуазии, а Висконти ищет цветы зла, корень фашизма в той же самой горстке буржуа.
Попытка показать разлагающееся общество изнутри, падение семейного очага, в первую очередь, несомненно, удалась Висконти. У Висконти исторические портреты всегда сопряжены с личными. Они составляют единое целое. Герои зачастую рефлексируют, мечутся из стороны в сторону, и не находят выхода. Они становятся виновниками разворачивающихся трагедий на мировом уровне и подобно юному избалованному Людвигу, затягивают собственное королевство в трясину политических дрязг.
Произведения Висконти это по сути реквиемы уходящей красоте, молодости, отчаянный зов и попытка остановить время, повернуть события вспять. Но как бы ни ужасна была действительность, гниль и упадок, он как бы любуется ей и всячески воспевает в своих произведениях, смакуя в некоторых сценах.
Гибель богов по праву считается величайшим антифашистским произведением, ни на йоту не потерявшим свою актуальность. Каким же зыбким и хрупким порой может быть мир отдельного человека, идиллия, в долю секунды превратившаяся в трагедию вселенского масштаба.
Онтология деспотической власти или как возликовал доктор Фрейд
(Всем непрочитанным отзывам и незаслуженно рано забытым фильмам посвящается)
Наверное, лучше всего будет начать рассказ о фильме Лукино Висконти «Гибель богов» со слов самого режиссера о ставшем уже классикой произведении кинематографического искусства: «Я делаю фильм для поколений, не знающих, что такое нацизм. Я выбрал момент зарождения фашизма в Германии, чтобы рассказать историю насилия и животного стремления к власти».
Может быть, мне внимательнее стоило вчитаться в эти слова — стремление к власти… Но я почему-то ожидала от просмотра нечто среднее между «Бункером» и «Списком Шиндлера» — фильмами, вышедшими много позже «Гибели богов», — думала увидеть фильм скорее о жестокости, нежели о стремлении к власти. Отчасти с этим связано мое некоторое недоумение, когда фильм пошел в совершенно ином русле, чем я ожидала. Но обо всем по порядку.
Сразу оговорюсь, что не буду (иначе шансы прочтения кем-либо всего нижеследующего до конца стремительно приблизятся к нулю) описывать операторскую работу, впечатления от преимущественно красно-синей картинки, музыки, о которой в некоторых эпизодах просто мечтаешь, потому, как тишина здесь просто оглушает. Актеры — лучшие в свое время — мне мало известны. Отмечу любопытную игру Хельмута Бергера (Мартин фон Эссен-бек). И, пожалуй, перейду к делу.
Эта буря приближалась давно, но обрушилась внезапно. Казалось бы, глава прославленного семейства сталелитейных «богов» Иоким фон Эссенбек прочно удерживает власть над семейными капиталами и умами. Но люди неизбежно стареют, и окружающие начинают с жадностью поглядывать на «кресло власти», и постепенно все меньше скрывают свои амбиции. Все это замечательно показано в начале фильма, когда на небольшом семейном представлении мы видим всех «богов» в сборе — спокойных, алчных, уверенных в себе. Но, оказывается, убить божка совсем не сложно, и очень скоро (сразу после убийства Иокима) все тайные помыслы перестают быть тайными, и наступает время открытой борьбы за власть над капиталами и над членами собственной семьи.
Честно говоря, первые минут 40—50 смотрятся довольно сложно. На зрителя обрушивается туча имен, буран героев, в первых диалогах им дается какая-то характеристика, но не то что составить по ней какое-то представление о человеке, элементарно запомнить его крайне сложно. Ведутся постоянные интриги, но при этом герои как люди и как «боги» не раскрываются. Я уже почти разочаровалась во всем этом, как вдруг повествование сменило направление с каких-то корпоративных отношений и интриг на, пожалуй, самого необычного из «богов» — на Мартина Эссенбека. Вовремя.
О нем стоит рассказать поподробнее. Первоначально интриги и заговоры его совершенно не интересуют, он — марионетка в руках его матери. Но, кажется, это его не волнует. Он — человек недальновидный, не очень умный (мягко говоря) и руководствуется низменными, извращенными инстинктами и влечениями. Как выясняется в процессе повествования, он также страдает эдиповым комплексом (любит свою мать, то есть). Уж и не знаю, увлекался ли Висконти фрейдовской теорией психоанализа, но его Мартин явно получился героем, так сказать, «по Фрейду». Да, именно эдипов комплекс и фрустрации на этой почве явились в последствии причиной его стремления к власти. И, словно по учебнику, все начиналось еще в детстве… Ну чем вам не наглядная иллюстрация к теории классического психоанализа в приложении к учебникам по философии, политологии и психологии?
Но это отвлечение. Медленно, неспешно, но вместе с тем обстоятельно Висконти показывает нам гибель одного за другим членов некогда благородного (наверное), славного немецкого семейства.
Здесь я вспоминаю первоначальный посыл режиссера, вспоминаю фразу «…фильм для поколений, не знающих, что такое нацизм». Действительно, а где же нацизм? Не говорить же, мол, действие происходит в 1933 году, вот вам и нацизм. И, как уже было сказано, буря надвигалась на семейство давно, и разразилась бы, так или иначе. Конечно, внутренние распри усугубляются приходом к власти в Германии фашистов. Но корень проблемы нужно искать ближе.
Олицетворением новой власти, человеком новой формации здесь выступает дальний родственник Эссенбеков гаупштурмфюрер СС Ашенбах — хитрый, ловкий и коварный. Так получается, что, в конечном счете, именно он составил и одержал верх в «шахматной» партии борьбы за власть. «Он так и не понял, что такое национал-социализм», — словно фразой из некролога подытоживает Мартин жизненный итог очередного «бога», свергнутого с пьедестала. Да, победителями из этой борьбы выходят новоявленные нацисты, каждый из которых обладает ценным для этого самого нацизма качеством — кто безжалостностью, кто ненавистью.
«Гибель богов» предстает своеобразным пособием (и анти пособием, в то же время) по захвату и удержанию власти. Висконти четко описывает все нюансы и особенности этой вожделенной деспотической власти. Перечислять цитаты нет смысла (те, кто вынашивает планы по завоеванию мира или части его в рамках отдельно взятой квартиры, готовьтесь записывать план в блокнотик. Все в фильме подтверждает: нельзя считать, что держишь ситуацию под контролем, нельзя расслабляться иначе БАМ!.. и ты уже повержен.
Если зритель желает получить массу эмоций, как, скажем, от просмотра того же «Списка Шиндлера», то пусть не ждет — он их не получит. Да, фильм наводит на размышления, сделан мастерски и умно, но дело в том, что много человеческого, но слишком мало человечного показано в этой картине. Нет здесь таких героев, которым можно было бы сопереживать. Талльманы, которые могли бы вызвать симпатию зрителя, слишком рано выводятся из повествования, а идеалист Гюнтер практически до самого конца фильма остается пассивной, запасной фигурой. Отчасти это правильно, ведь морально растлившиеся люди не должны вызывать симпатии — не такова была задумка режиссера. Однако ж эмоций не хватает, чтобы такой, в общем-то, сильной темой зацепить зрителя по самое…
Но все же сказать, что фильм не вызывает никаких эмоций вовсе, было бы упрощением. На последнем «совете богов» испытываешь странное чувство торжественного ликования в сочетании с ужасом от простоты и ясности всего произошедшего. Все нити сошлись!
Итак, старые «боги» повержены, на смену им пришли новые. Но и их век не будет долог. Мы это видим, глядя в глаза рядовых солдат, после жуткой попойки и бесчинства поющих про время грядущих побед. В их глазах нет воодушевления, есть только страх перед грядущим (ведь именно иметь придется «добывать» эту победу) и неверие в то, о чем они поют.
Что еще сказать? Висконти создал добротную картину о нацизме, о животном стремлении к власти, о том, к чему это может привести. Это фильм о прошлых поколениях в назидание поколениям грядущим. «Я делаю фильм для поколений, не знающих, что такое нацизм»… Таков был замысел. Прошло почти сорок лет, и на смену старым поколениям пришли новые, в большинстве своем не знающие ни что такие нацизм, ни что есть такой фильм талантливого режиссера Лукино Висконти — «Гибель богов»…
Уничтожение человека — вот к чему сводится власть и сама борьба за власть. Борьба за власть в форме фашизма — это всего лишь один из способов заполучить ее.
Гитлеру требовалось лишь только выбрать форму. А на тот момент, у униженного народа Германии первой мировой войны ничего кроме этого не оставалось. Гитлер лишь все это красиво расписал, взял в руки флаг и народ за ним пошел. Но речь здесь впрочем не о Гитлере.
Интересно, что Висконти в своем произведении о фашизме не показал самих жертв этого террора. Все, что от него погибло. Не показал концлагеря, поля сражении, миллионы и тысячи убитых людей, еврейский вопрос и т. д. Скорее всего он хотел показать нам о самом явлении власти и борьбе за власть. И я думаю что это получилось у него лучше, чем у кого либо.
И пример коричневой чумы ХХ века наверное будет самым правильным. Хотя актуальность данной темы будет оставаться с нами всегда. Я имею ввиду борьбу за власть.
Здесь, в этом произведении даже, с какой то немецкой педантичностью, мы увидели уничтожение родового гнезда, веками стоявшего на своих прочных и сильных корнях. Вмиг, традиции и порядки добрых ремесленников были разрушены и сметены с лица земли лишь одной сравнительно молодой и новой иллюзии о власти, под названием нацизм.
Здесь показано само чрево и нутро возникшей борьбы. Мы словно наблюдаем ее изнутри, находимся в центре. Мы можем увидеть ее с самого зарождения и до самого конца. Увидеть каждую деталь, каждый жест и взгляд. И показанное все это на примере семьи, становится поистине интригующей в своей интимности. Местами кажется, что тебя самого может вовлечь в этот круговорот.
В этом фильме, настольной инструкции о борьбе за власть, нам удалось увидеть то, что происходит рядом с нами, в нашей стране и нашем мире. Висконти приоткрыл нам завесу и дал увидеть нам тот ужас, который находится рядом с нами и прячется за красивыми вывесками современных политических интриг. На самом деле все это одно и то же. Правила этой игры никогда не поменяются, пока есть такое «животное» как человек.
Художественная ценность этого произведения как с точки зрения моральной составляющей, так и по форме выразительности очень велика. Такого более фашистского нацизма я нигде больше не видел. Все идеально подогнано. Игра актеров превосходна. Съемки людей третьего плана заставляет задуматься в их реальности (слуги, рабочие). Новоявленный бог — Мартин Эссенбек вызывает физиологическое омерзение. Главный искуситель офицер СС Эшенбах, так только и представлялся в моих страшных снах.
Еще мне запомнилось наверное одно из самых важных выражений в этом фильме, когда один из членов семьи (главнокомандующий СА), требует от своего сына музыканта встать вместе с ним в борьбу за кресло хозяина завода, а потом, когда тот состарится (отец), он (сын) может выгнать его.
Культура и возраст все расставляет по своим местам, но не всегда взрослый интеллигент способен удержать вещи на своих местах. Висконти снимает фильм в пожилом возрасте и он интеллигент, и не случайно ценность, которую он последовательно отстаивает в фильмах — семья. Это классическая ценность на все времена. И фильм о семье Эссенбеков, когда-то прочно сплоченной, во всяком случае до убийства главы семьи — Иоахима фон Эссенбека. Но есть молодые и не обремененные культурой люди и идеалы молодых, есть их порывы, семью расшатывающие. Молодые ухватываются за политические, карьерные, сексуальные ценности. Из-за них убит старший Эссенбек, что в конце концов никому не приносит выгоды. Образ молодых — Мартин с его гомосексуальной тягой к «настоящему мужчине», с его тягой к педофилии; в сущности он занимается ерундой и толком не определился гомосексуалист он или педофил. Это — увлечения молодости. Фридрих — карьерист, он убивает старшего Эссенбека из карьерных соображений и в конце концов сталкивается со столь же обуянным ерундой Мартином. Тему вообще можно взять более широко: есть политиканы, писаки, литература со всеми их «теориями» — политическими, любовными и всегда страстными, максималистскими и завладевающими молодыми сердцами. Все эти «теории» тысячекратно рекламируют себя во всех подворотнях культуры и сбываются на руки как наркотик. Нацизм пример такой «теории»: это дешевая литература «Мейн Кампф», написанная не обремененным ни возрастом, ни культурой человеком, адресованная к точно таким же молодым и лишенным культуры людям, это то, что называют «поп-культурой», которая оказалась … государственной идеологией. И в фильме мы видим как разрушается семья по причинам разных «теорий» (сексуальных маний, карьерно-политических). И как ужасающе фальшива свадьба Фридриха и Софи, как он ужасен, этот брак по карьерно-политическим соображениям, столь некогда желанный. Сбылись их карьерно-политические соображения, ради которых была поднята рука на целостность семьи, сбылись, как кошмар.
Фильм начинается с того, как глава семьи наслаждается днем рождения в кругу семьи — разнородной, пестрой, большой и целостной и затем начинается бред, бред, бред, переходящий в кошмар.
Висконти — аристократ и снимает фильм о хорошо ему известном — о чести рода. В мире расшатано старое рыцарское «честь рода», о которой писали академики (Корнель), да и романтики (Шиллер) и символ этого — Мартин, с его поступками, марающими ее, и когда никто, даже глава семьи не в силах повлиять на него, не обремененные культурой члены семьи (их хочется назвать «молодые члены семьи», это прежде всего Константин и Софи: они в возрасте, но недостаток культуры оставляет их на уровне подростков) набрасываются на ресурсы семьи, как стая шакалов, разнося ее в клочья.
Отсутствие культуры сохраняет до старости интеллект подростка и Константин и Софи калечат семью как котята моток шерсти.
На 85-м году жизни в Лос-Анджелесе умер Морис Жарр — один из выдающихся композиторов в истории мирового кинематографа. Будучи обладателем трех премий «Оскар», он за свою длительную карьеру успел поработать с самыми известными режиссерами современности. (...)
