Многие годы супруги Мари и Жан проводят свой отпуск в приморской области Ланды, на западе Франции. В один из дней муж Мари неожиданно исчез. Что это: странная глупая и нелепая смерть или спланированный сумаcшедший поступок? А, может, это страшный рок?…
Фильм очень интимен. Франсуа Озон как всегда превосходный психолог. И как всегда в короткий промежуток времени он успевает показать абсолютно все, что нужно для понимания и сопереживаниями. Все его фильмы коротки, но Озон, как истинный мастер, раскрывает темы, затронутые в фильме, с неповторимой виртуозностью.
Меня фильм «Под песком» тронул до глубины души. Я думаю, что каждый человек, потеряв самого близкого и любимого человека так до конца и не может в это поверить, осознать это. Так и героиня фильма никак не может поверить что ее муж погиб. Поначалу нет никаких доказательств его смерти, и она верит что он вернется. Но вот появляются и неоспоримые доказательства, а она все равно не может в них поверить. Концовка фильма очень символична — в ней весь смысл катрины.
Конечно, фильм задуман так, что он держится на игре главной героини. Но Франсуа Озон прекрасно знал, кому отдавать эту роль. Шарлотта Рэмплинг просто восхитительна! Действительно создается впечатление, что она не сыграла, а просто прожила жизнь своей героини, пропустила через себя все ее эмоции. Но думаю, что каждый, кто потерял близкого человека, глубоко прочувствует этот фильм.
Франсуа Озон еще раз доказал этой картиной, что остался и, я думаю, всегда останется верен себе и будет продолжать радовать поклонников интелектуального кино. Аплодисменты ему и великолепной Шарлотте Рэмплинг.
То, что Озон шикарен в драматическом жанре, не было для меня секретом. Всего лишь следует вспомнить «Время прощания», «5х2», «Капли дождя.». Но этот фильм превосходит всяческие ожидания.
Тихая супружеская пара, уютные вечера, книжка перед сном… и смертельная скука. Она любит его. И многие бы довольно справедливо подумали бы — точно, фильм о любви. Конечно, куда же без неё. Ведь именно она приводит к трагедии. Трагедия эта — привычка.
Главная героиня в течение довольно длительного времени после исчезновения мужа находится в состоянии шока. Существует на грани жизни и смерти. Своей жизни. Смерти мужа. И ни новый человек, ни прекрасная погода не улице, ни любимая работа, ни волнующиеся за тебя друзья уже не имеют того значения. Уже не могут вырвать из лап привычки. Вы скажете, что это любовь? Отнюдь…
Любой фильм Озона с привкусом некоторой безысходности, невозможности альтернативы. И этот не исключение. После фильма остаётся лишь душное ощущение жизни. Своей. Обновлённой. Стремительно рвущейся подальше от всего, что связывает. А что остаётся тем, кому не удалось? Лишь тот бесконечный бег до желаемого исцеления без признаков даже малейшего приближения.
Озон — настоящий мастер отображения на экране чувств и взаимоотношений между людьми, и он доказывает это своим очередным фильмом «Под песком». Главная героиня Мари (бесподобная Шарлота Рэмплинг) и ее муж Жан (Бруно Кремер) вместе уже больше 25 лет, все в их жизни довольно размеренно и понятно, свой отпуск они всегда проводят на берегу моря во Франции, каждый год в одном и том же месте. Даже находясь вдвоем, они почти все время молчат, и сначала зрителю и не понятно, что это — смертельная скука и поглотившая их однообразность или такая форма счастья, высшее выражение взаимопонимания и любви, когда слов уже не нужно.
В последний отпуск происходит трагедия, бесследно пропадает Жан, и не понятно, то ли он утонул, то ли так свел счеты с жизнью. Но Мари не верит в его смерть и продолжает ждать и верить… Именно с этого момента фильм полностью держится только на игре Шарлоты Рэмплинг, которая у зрителя вызывает тоску, печаль, чувство безысходности и даже слезы. Уже понятно, что жизнь без ее любимого Жана для нее абсолютно пуста, она все время представляет его, разговаривает с ним, покупает ему вещи. И эти сцены просто разрывают душу. Даже новое знакомство с Венсаном (Жак Ноло) не способно хоть немного вернуть ее к жизни, она хочет видеть и чувствовать только Жана рядом с собой. Она все больше замыкается, все больше ограждается от окружающего, ей хорошо уже даже со своими воспоминаниями и фантазиями о муже.
Этот фильм не сможет оставить равнодушным никого, его нужно даже не смотреть, а просто чувствовать…
Не готов я в свои 25 лет сказать, о чём этот фильм: о любви, об одиночестве, о силе привычки… Озон слишком хороший режиссёр, чтобы так однобоко подавать смысл. Однажды этот фильм объяснил мне одиночество, заставил понять это чувство, обострить его. Избавившись от одиночества, я понял эту картину яснее. Что будет, когда самого главного человека в жизни не станет? От любви до одиночества — один шаг. Как нужно жить, чтобы не сделать этот шаг? Как быть, что главный человек оставался главным?
Почему мы думаем, что любовь — это всегда бантики с цветочками? Озон целенаправленно выбирает немолодых героев, доказывая, что любовь, возможно только и с одной стороны, может быть тихой. Женщина варит спагетти и не просит мужа обнять её. Она сама его обнимает ночью.
Разве Жан скучает? Вполне возможно. Страсть прошла. Несколько детективный сюжет держит в напряжении, но недаром ведь в финале режиссер подчеркивает: Жан — не самоубийца, он сопротивлялся, он хотел жить.
После этого фильма я в последнюю очередь подумаю и силе привычки. Я всего лишь задам вопрос: был ли, будет ли в моей жизни человек, исчезновение которого закопает всю жизнь под песок?..
P.S. Хорошую театральную актрису в кинематографе видно всегда. Рэмплинг даже в темных очках, одними губами, выражает то, что не могут выразить многие её коллеги. Замечательная актёрское мастерство актрисы в этом фильме — словно пособие для театральной академии. Мало того, её обаяние, фигура, улыбка дают нам право любоваться на такую редкость в современном кинематографе, как женственность, изящество, изысканность.
Европейская кинопремия за эту роль — малая толика той высокой оценки работы Рэмплинг, которую сможет дать каждый из нас.
Обманчивый синопсис намекает, что у некой женщины Мари таинственным образом исчезает муж, и она отказывается верить в его смерть. Заданная загадка требует ответа, и ты ждешь детективной истории о поисках пропавшего человека с выяснением шокирующих подробностей из прошлой жизни героев. Шарлотта Ремплинг уже видится в образе Шерлока Холмса в юбке с ее суровым взглядом и мрачным амплуа, а Франсуа Озон — этакой Агатой Кристи с уклоном в сексуальные девиации. Но «Под песком» внезапно оказывается психологической драмой о неспособности смириться с потерей близкого человека, в целом довольно средней, в частном — изысканной историей о неожиданно нагрянувшем одиночестве.
Франсуа Озон со скрупулезностью психоаналитика диагностирует расстройство своей героини, ее галлюцинации и расслоение сознания. Мари одновременно и понимает, что она вдова, и отрицает это всеми возможными способами. Никто не пытается помочь ей, намекнуть, что следует проконсультироваться с врачом, в надежде, что она сама справиться со своей болью, но Мари не хватает сил бороться, и она идет на всевозможные уловки, чтобы обмануть себя, свое сознание.
Тут идеально вписывается Шарлотта Ремплинг, тут же вызывающая банальную ассоциацию с марочным вином. Она словно достигла приличного возраста и остановилась, но у Озона, кстати, она раздевается в свои пятьдесят «с хвостиком» и выглядит потрясающе. Поначалу ты спрашиваешь себя, зачем месье режиссеру эта безэмоциональна актриса, потом тонкие настройки и порода Ремплинг срабатывает, и вот она уже самая настоящая вдова, главный кандидат то ли в дом престарелых, то ли умалишенных. Ремплинг подходит и на роль преподавательницы английского языка, даром, что сама англичанка, и кокетки, упускающей, может быть, свое последнее счастье. И когда ее героине выпадает последний шанс освободиться от своего горя и выздороветь, она без особых усилий взламывает свое подсознание, подчиняет его себе и мастерски демонстрирует, как человек отрицает перед окружающими и самим собой абсолютно очевидный факт, отражая патологический диссонанс сознания в актерской игре, сохраняя так называемые «логику и последовательность» поведения.
«Под песком» стилистически относится к более позднему периоду творчества Озона, когда он укрепился больше в бытовых драмах, нежели в эксперименте. В его четвертом фильме угадываются корни таких картин как «Время прощания» и «5Х2», и ничего похожего на окаймляющие «Капли дождя на раскаленных скалах» и «8 женщин». Со «Временем прощания» фильм роднит и тема осознания смерти. «Под песком» — это взгляд на нее со стороны и постфакутм. «Время прощания» — это скорее взгляд изнутри, и процесс принятия факта смерти.
Слишком размеренный, правильный «Под песком» также представляется попыткой Озона опробовать себя в жанре классической драмы. Немного Бергмана, чуть-чуть Фассбиндера, женщина из фильмов Антониони в рассыпающемся мире. Когда-то все это было в новинку, а теперь стало высоким штилем культуры. К тому времени месье Озон уже пользовался зрительской любовью, и, наверное, решил снять что-то действительно значимое, скрыв внутренние переживания Мари «под песком», и пустив их внутренним течением, которое требуется ощущать, а не считывать с экрана как таблицу умножения.
«Я чувствую, что снова схожу с ума. Я уверена в этом, как и в том, что повторения этого кошмара мы просто не вынесем. Я знаю, что больше никогда уже не приду в себя. Я опять слышу голоса и не могу сосредоточиться. Поэтому я собираюсь сделать то, что считаю единственно правильным». (Вирджиния Вулф)
Отпуск пожилой пары на берегу Бискайского залива, скучный и обстоятельный, обрывается, почти не успев начаться. Роскошно медлительная постановка завязки будто издевается над зрителем, действуя на нервы своим обещанием утомительного психологического действа в духе «charmante, intime, но не глобально». В этом месте Франсуа Озон ехидно хохочет, ибо прозе и морализаторству дан от ворот поворот, а Жан, аки Тесей, оставляет свою Ариадну на Наксосе, благо греться на солнце, благо в квадрате — под присмотром солнцезащитного крема. Волнение, поиски, последний отчаянный взгляд на море — и домой, в Париж. В никуда. Мари в темных очках, за рулём, ночь, Portishead.
«Если кто-то и мог бы меня спасти, то лишь ты один. Я потеряла все, кроме уверенности в твоей доброте. Я не могу больше портить тебе жизнь. Кажется, не было на свете более счастливых людей, чем мы с тобой».
Отсюда открываются две реальности, каждой из которых невдомек до существования другой, а взирающим на сие непотребство остается разве что на кофейной гуще гадать, где Жан и чьи это сладострастные руки ласкают Мари. Вопросов не возникло бы, как и интриги, если бы режиссер, тот еще озорник, откинулся в академически беспристрастном кресле. Но нет, в мелкие дребезги и к черту объективизм, дальше зрителю предлагается, дерзко и безальтернативно, переселиться в душу Мари и наблюдать только оттуда.
Хотя, не только ее душа в кадре. Та почти языческая смелость, с которой Озон обнажает тело Шарлотты Рэмплинг, на грани вульгарности и болезненного желания, не может не напомнить Изабель Юппер, с ее излюбленными амплуа надлома и исступлённого преодоления стыда, что в «Пианистке» Ханеке, что в «Моей матери» Оноре. А вышедший спустя три года озоновский же «Бассейн», только утвердил неоспоримость этого внутреннего родства.
Кстати, о родстве. Кульминационным моментом фильма стала сцена Мари со свекровью, в завораживающем исполнении 89-летней Андре Таинси. В этом споре поколений режиссер отдает первенство той женщине, которая ему, по известным причинам, ближе, то есть Матери, а не Жене. Такие эпизоды отпечатываются в памяти надолго, не оставляя никаких сомнений в том, стоит ли фильм просмотра.
При чём тут Вирджиния Вулф? Прощальное письмо английской писательницы перед уходом из жизни становится зеркалом, в которое смотрит Мари, а отражается Жан (как в «Твин-Пиксе», и так же холодеет кровь). Ужас осознания приходит к ней во время лекции по английской словесности, и позже, в ресторане, в обществе ее нового воздыхателя, Венсана. И не надо быть Эсхилом, чтобы узреть главную мысль: выбор есть, но только между смертью и сумасшествием. Траурный мотив из шестой прелюдии Шопена склоняет к одной чаше весов. К другой? Undenied.
Это достаточно нетипичный фильм для талантливого французского режиссера и сценариста Франсуа Озона. Зритель не увидит здесь эпатирующих элементов сюжета, немного гротескных персонажей, крикливости, акцента на сексуальных особенностях. Это не единственная меланхоличная драма в его фильмографии, но на мой взгляд она стоит несколько особняком.
Простой сюжет об исчезновении человека нередко был использован в кинематографе, так как позволяет при правильной реализации достигнуть единения со зрителем, ведь ощущения потери и неизвестности одни из самых сильных по эмоциональному воздействию. К тому же режиссер имеет возможность наполнить эти ощущения своим авторским видением и новыми смыслами, чтобы эти ощущения были особенными.
Вот уж где прекрасно отразилось природное чувство стиля и атмосферы Озона, его тонкий французский чуткий взгляд. И если сама композиция фильма по-хорошему типична: загадочная завязка, раскрытие образа главного героя и многозначный финал, то наполнение фильма вышло целиком свое, озоновское. Мне сложно определить то эмоциональное состояние, которое я испытывал при просмотре фильма, но оно меня захватило.
И хотя можно сказать, что в режиссуре Озон не блеснул чем-то принципиально новым (наиболее креативная сцена — сцена воображаемой любви главной героини с руками мужа и любовника), но как для сценариста эта лента лучшая у Озона по моему мнению. Причем главное наполнение сценария это передача эмоционального состояния главной героини так, что любая трактовка событий кажется верной.
Атмосфера фильма несмотря на кажущуюся простоту не отпускает с начала и до конца, а соткана она из очень чуткой, внимательной операторской работы, пронзительной грустной музыки и главной героини, удивительно сыгранной красивой и тонкой возрастной музой Озона Шарлоттой Рэмплинг.
Поэтому мы не будем утешать Шарлотту Рэмплинг, хотя и знаем, что ее утрата реальна. Мы не будем переживать вместе с ней о том, что сложилось и не сложилось в ее семейной жизни и была ли она виновата. Нет, не будем. Но мы будем вместе с ней бежать по берегу моря навстречу уходящему человеческому силуэту, бежать пока хватит сил, бежать, чтобы сохранить в памяти то, что нам дорого…
278.7 тыс., 
98.1 тыс., 
