Рассказать об этом фильме, человеку никогда его не видевшему, проще всего будет одной фразой. Представьте себе странную смесь из «Мальтийского сокола» и… ну, например, пусть будет «Город Греха» (хоть это и анахронизм в данном случае). Представили? Отлично. А теперь попробуйте вообразить, что получившийся гибрид снят группой энтузиастов на 16-миллиметровую пленку. Только не забудьте при этом, что компания эта, возглавляемая супружеской парой Бет и Скоттом Би была близка к нью-йоркской панк-роковой сцене и все их совместное творчество тесно связано с этим культурным явлением.
Если еще не страшно — то вперед. Знакомство с этим дуэтом, наверняка окажется интересным для тех, кто хотя бы в малейшей степени интересуется авангардным искусством. И в этом случае единственным препятствием окажется то обстоятельство, что фильм никогда не выходил официальным релизом на каких-либо носителях, а имеющаяся в недрах и-нета копия, как то и положено настоящим панкам, качеством своим застряла где-то между «ужасно» и «вообще никак». Но грязи бояться — под землю не лезть. Это ж андеграунд. Контр-, мать ее за ногу, культура.
Впрочем, сюжет фильма ничего такого «противо-» из себя не представляет. Скорее даже наоборот. Это вполне «приличный» детектив-нуар в традициях Дэшила Хэммета или Раймонда Чандлера, в котором одинокий, но очень «зубастый» детектив выводит на чистую воду целый преступный синдикат. С обязательными в данном случае погонями, шпионской интригой, пунктиром прочерченной любовной линией и классическим финальным поединком на крыше небоскреба. Правда, вместо традиционного мачо в длиннополом пальто и шляпе в роли «хорошего парня» выступает звезда пост-панка Лидия Ланч. Так что, шляпу она, как нетрудно догадаться, не носит. А вот черное кожаное пальто ей очень даже к лицу. Как и гордо-неприступный вид актрисы немого кино, эстетикой которого охотно (и весьма удачно) пользуются Бет и Скотт, создавая на экране некий условно-абстрактный образ и вовлекая зрителя в своеобразную декадентскую игру. И если тот примет ее правила, то легко и просто представит себе автомобильную погоню за мельканием световых бликов на темном экране, а если нет — то и тратить время на просмотр такого кино нет никакого смысла.
Вообще, при разговоре о независимом нью-йоркском кино, конечно, прежде всего вспоминается фильм Славы Цукермана «Жидкое небо», который успел на закате перестройки даже побывать в ограниченном советском прокате. Эстетика «Vortex» к той ленте очень близка. Ее можно назвать «кичевой», но это такой, если можно сказать, «кич» для интеллектуалов. Или для людей, считающих себя таковыми. Когда берется традиционный для коммерческого кино сюжет и препарируется, раскладывается на мельчайшие составные части с помощью буквального следования самым расхожим типовым штампам. А затем из отдельных кусков складывается хитровымученный постмодернистский паззл, который можно склеить и повесить на стенку, а можно снова рассыпать и начать собирать заново.
Смысла в этой игре нет никакого — важен не результат, а сам процесс. Удачно найденные планы, образы (Лидия Ланч, словно сошедшая с экрана немого кино; Джеймс Руссо в инвалидном кресле; мрачный карлик, выведывающий тайные секреты), жесты, символы… Даже сам предмет, вокруг которого вертится интрига (разработка нового космического оружия) выглядит в контексте фильма некой вещью в себе. В конце концов, Стратегическая Оборонная Инициатива была объявлена Рейганом лишь год спустя после съемок «Vortex», и вряд ли Бет и Скотт были допущены в святая святых Белого Дома. Так что этот факт можно считать случайным совпадением. Или не считать — в конце концов, кто его знает, что там за озарения могут прийти в голову панкам?
Смотреть «Vortex» — означает играть с его создателями на их поле по их придуманным правилам. А значит дело это — абсолютно безнадежное. Поэтому то, что я здесь написал на самом деле может оказаться абсолютно не соответствующем истине… Но в этом-то и таится главная прелесть такой игры. Ведь играть в нее можно бесконечно. Если, конечно, не надоест.
