Франческо Делламорте — смотритель кладбища маленького итальянского захолустного городка. Однако его работа немного отличается от обычной — дело в том, что по какой-то непонятной причине мертвецы на этом кладбище имеют дурную привычку пролежав неделю в гробу восставать из мертвых. И в число обязанностей Франческо входит отправлять их обратно в могилы, что он и делает, используя, наверное, самый классический способ — выстрелом разносит им головы…
В городке со смешным названием Буффалора и с не менее издевательским девизом на воротах кладбища его сторож Франческо Делламорте врет односельчанам о своей мнимой импотенции, не замечает своего недалекого помощника Ньяги, с нетипичной для итальянца пунктуальностью зачеркивает имена в телефонном справочнике и исправно отстреливает поднимающихся из могил мертвецов. И все было бы хорошо, да только большие глаза приходящей на могилу мужа героини Анны Фальки способны возбудить даже импотента. Или мертвого…
На первый взгляд неровное и парадоксальное кино Соави — всего лишь черная комедия, остроумно и цинично обыгрывающая элементы зомби фильмов, джалло, политических триллеров и еще черт знает какого количества итальянской классики. При этом практически бунюэлевская ирония режиссера в сюрреалистичных эпизодах, обобщить которые можно бы было советом «если хотите жить, держитесь подальше от итальянских больниц и не трахайтесь на кладбищах», выглядит чрезмерной и нарушает тонкий баланс между хоррором, комедией и философскими размышлениями о природе любви и кажется сюрреалистичным хаосом нереализованных возможностей.
В действительности же, балансируя на грани абсурда, фильм сохраняет достаточно стройную структуру, а финал оставляет массу рациональных трактовок. Одной из ключевых идей фильма является поиск себя и любви в этом мире. Но главному герою мешает как замкнутое разлагающееся пространство городка, огражденного готическими шпилями кипарисов, так и собственное безразличие и апатия. Разочарованный в жизни Делламорте сам сродни мертвецам, которых хоронит (те даже честнее — они хотя бы не притворяются живыми) и боится вырваться из привычного мирка, равно как боится любви. А ведь ключ к разгадке все время находится около него, и материализуют они с этим «ключом» совсем разный результат. Просто Ньяги выражает свои чувства свободно и искренне, а Франческо — нет. И когда вновь появляется Она — как связь между двумя мирами и очередной шанс докопаться до истины, — любовь снова ускользает от не верящего в нее Делламорте. Тщетны поиски любви, пока внутри себя нет гармонии! А когда, наконец, она обретена и осознана разница между живыми и мертвыми, может быть уже слишком поздно.
Самое замечательное в этом фильме — не переворачивающий все с ног на голову финал, не черный юмор, и даже не масса интерпретаций. Напротив, в поисках деталей и логических объяснений можно потерять главное. На самом деле не так важно, с какой минуты и в какой пропорции происходящее на экране является иллюзией (заинтересованные могут проследить это внимательно, посмотрев фильм еще раз). «Dellamorte Dellamore» хорош тем, что как раз может ускользнуть при повторном просмотре. Он приносит очаровательное чувство грусти по уходящему миру, в котором ты, возможно, не оставишь никакого следа, ощущение какой-то неуловимой потери, совершенно оторванной от остального мира и в то же время реалистичной. Да и Любовь, возможно, самое иррациональное из всех чувств, не терпит логических объяснений. А ветер, по-бертолуччиевски поднимающий опавшие листья над пейзажами чистой, отдаленной от цивилизации Умбрии, исполняет грустный реквием по итальянскому кинематографу.
Бывают фильмы в которые влюбляешься не с первого взгляда, то есть не с первого просмотра. Такими для меня были «Большой Лебовский», который я после пересматривал неоднократно или «Бойцовский клуб» с в компании с которым я отмечаю уже не первый Новый Год. «О смерти, о любви» из той же серии. Первый раз глянув его, он мне совсем не приглянулся и «Кладбищенский сторож» (американское название ленты) был отправлен на полку.
Но пересмотрев кино, оно мне ужасно понравилось. Визуал просто потрясающий, съемки и позиционирование в кадре — великолепны. Сторож Руперт Эверетт каждый день закапывающий тела, а ночью отправляющий восставших мертвецов обратно в могилу — харизматичен до боли. Его помощник Ньяги, произносящий за весь фильм только «йа» — выглядит как слабопомешанный, но музыкант Франсуа Хаджи-Лазаро сыграл его очень мило и забавно. А Любовь, яркая и красивейшая итальянка Анна Фальчи, не раз попадающая на развороты мужских журналов в полуобнаженном виде — и тут демонстрирует свои шикарные формы и округлости.
Спецэффекты у фильма от самого Серджио Стивалетти, и поэтому мы можем наблюдать любых зомби: от бойскаутов и монашки до зомби-мэра и зомби-байкера вылетающего на своем стальном друге прямо из могилы. Создан данный фильм на основе популярных итальянских комиксов от Тициано Склави, главный герой которых писался как раз с образа Эверета. Режиссер Микеле Соави, ученик самого gore-мастера Дарио Ардженто снял поистине шедевр в жанре, сочетающий как картинку, так и наполнение. А какие диалоги в переводе Валерия Казакова…
— [Смерть] Прекрати убивать мертвых, они уже мои. Если ты не хочешь, что бы мертвецы возвращались, ты вполне можешь убивать живых — стреляй им в голову.
— Нет, прошу тебя, он [разговор идет о зомби, который припал к ноге] просто ест.
— Давай отойди.
— Это не твое дело, я кормлю кого хочу.
— А зачем вам колючая проволока? По ночам сюда залезают?
— Нет, вылезают.
— [застрелив летающую зомби-голову] Извини, Ньяги. Но в последнее время она стала терять голову, и от нее воняло. […] Ну, Ньяги, в мире сколько угодно девчонок, к тому же с телами.
— Вор, ты вор. Ты убил жену и дочь, хорошо. Но троих девчонок убил я. Зачем ты крадешь мои преступления? Ты ж мой лучший друг.
— Телефонный справочник, ты с ума сошел. Ты же знаешь, что это моя любимая книга. Ньяги, даже если принесли новый телефонный справочник, зачем ты эту уничтожаешь? Никакого почтения к классической литературе.
— У нас ничего не может быть: ты умерла, а я живой.
— Я без предрассудков, дорогой.
Когда-то, в те далёкие времена, когда спецэффектами ещё и не пахло, я смотрел этот фильм с большим восторгов. Сейчас же я понимаю что Микеле Соави действительно снял отличное кино для тех времён.
И что-то в этом фильме есть незримо завораживающее. Он совершенно не смотрится как фильм ужасов, а скорее как драма. Трагедия любви. По мимо этого, есть в нём и лаконичность старых итальянских фильмов, которые и до сих пор смотрятся на удивление с интересом.
Герой живёт в мире любви и смерти. Убийство оживших мёртвых для него рутина. Пробует найти себя через убийство живых — такая же скука.
Накрученный сюжет, но всё как-то серо и уныло. Это же атмосфера накатила на меня при просмотре фильма. Не спасают ни чёрный юмор, ни любовь героя к красотке, которая не раз обнажит свою большую грудь перед зрителем.
Фильм мне попался с ужасным переводом, да и качество изображения не ахти какое, возможно, это усугубило ситуацию.
Из положительного могу сказать, что режиссер наверняка снимал фильм не ради коммерческого успеха, а в своё удовольствие. В фильме мало избитых штампов. Нестандартный сюжет. Трудно предсказуемая, но между тем очень логичная концовка.
Если бы не финансовый кризис и плохое качество изображения, возможно, фильм бы прошёл на ура.
Начиная писать об этом фильме, я невольно поймала себя на том, что не пересматривала его уже более пяти месяцев — это упущение, сейчас закончу писать и обязательно пересмотрю.
Вот уже много лет я неустанно пересматриваю «Делламорте» и каждый раз нахожу что-то новое.
Кстати, я рекомендую смотреть его только в одном варианте русского перевода — в переводе гениального италиста Валерия Казакова. Только он преподнес всю философичность реплик и монологов, всю поэтику произведения, как надо, ничего не упростив и не упустив.
В этом смысле даже перевод Сергея Визгунова сильно уступает, а вариант студийного дубляжа не годится вообще никуда — в нем потеряна вся замысловатая игра смыслов и фраз, благодаря которой этот уникальный фильм является в своем роде посланием, притчей о том, как тонка грань между жизнью и смертью, и как много общего у нас с тем прахом, который по смерти нашей будет предан земле…
«Ожившие мертвецы, умирающие живые — все мы одно. .. этому никогда не будет конца и никогда не было начала…»
Здесь не могу не упомянуть, что для меня этот фильм — не просто жемчужина Еврокульта, а своего рода родственное произведение, поразительно точно отвечающее всем моим убеждениям. Десять лет назад я даже лично пиарила этот фильм (тогда еще мало кому у нас известный, и это не смотря на то, что появился он в русском переводе прямо в год своего выпуска) по Санкт-Петербургу, и в том числе благодаря этому, ряд магазинов, реализующих кино-арт выставил на своих прилавках «Делламорте» именно в казаковском переводе, а г-н Сапаров пару-тройку лет спустя показал его в своем Киноклубе на большом экране.
Этот фильм снят великолепно и высокохудожественно, он — лучшая работа итальянского режиссера-жанровиста Микеле Соави, который тогда впервые взялся за собственный проект, без участия своего учителя, наставника и продюсера, легендарного Дарио Ардженто. Результат, в коем многие перед выходом фильма были не уверены, оказался невероятно оригинальным и цельным, непохожим ни на что, снятое ранее и не укладывающимся в общепринятые рамки жанров. Это не зомби-хоррор, не триллер, не комедия и не драма, это трагикомический киноарт, объединивший в себе все эти, казалось бы трудносовместимые, направления.
Работа сценариста Джанни Ромоли безупречна — я очень благодарна ему за то, что он сохранил монологи от первого лица практически в том же виде, в каком они присутствуют в повести «журнального» писателя и художника Тициано Склави (эту повесть я кстати умудрилась-таки достать и прочитать — ценой нескольких лет поиска и изучения итальянского языка) — в результате получилась удивительная история, режуще-печальная и одновременно пропитанная циничной иронией, мудрая и в какой-то мере пророческая.
«Делламорте» — редкий случай фильма, в котором почти каждая фраза — афоризм:
«У меня смешное имя, я даже хотел его поменять — Андреа Делламорте было бы гораздо лучше» ("Dellamorte» в переводе означает «отмеченный Смертью», «предназначенный для Смерти», однако героя это словосочетание в его имени вполне устраивает)
«Это самая красивая живая женщина из всех, что я видел в жизни…»,
«Единственное, чего я не могу себе простить — я солгал тебе: я не заканчивал биологического факультета… Я даже лицей не окончил. Я читал всего две книги в своей жизни! Одну так и не дочитал… А вторая — это телефонный справочник.»,
«Я готов отдать жизнь, чтобы умереть!»,
«В его удостоверении личности написано: особые приметы — ВСЕ»,
«Не обращай на них внимание, ты ничем не хуже их. Хотя… ты, конечно, особый случай»
«Ты лучше выглядел, когда мы с тобой последний раз говорили по телефону…»
«Зачем ты украл мои преступления?! Ты же мой лучший друг!»,
«Куда ты можешь уйти, ведь ты еще так и не понял, в чем разница между Жизнью и Мною…»
" — У нас с тобой ничего не может быть: ты умерла, а я жив…
— Я без предрассудков, дорогой!»,
- и многие другие, меткие, остроумные философские высказывания.
А фраза «Так, гроб с нами не поедет!» — стала нашим семейным мемом, я так говорю, когда кто-то хочет взять с собой в поездку нечто тяжелое, большое и неудобное.
Нельзя не упомянуть и блестящую игру Руперта Эверетта, который в родной версии играл без дубляжа, на великолепном итальянском языке, чем поразил многих местных кинокритиков — всех удивило то, как чистокровный англичанин смог сыграть «самого итальянского итальянца» в итальянском фильме, играя с итальянскими актерами ничуть не вызывая сомнений. Метущаяся душа Франческо ищет любви, но каждый раз находит только смерть.
Безупречно верно выбранный Эвереттом мрачный байронический шарм в качестве образной приамбулы и потрясающая пластика сделали Делламорте лучшей ролью в карьере актера.
Так же прекрасен и толстяк Франсуа Хаджи-Лазаро, замечательный артхаусный актер, друг Жана Пьера Жене и Марка Каро, французский шансонье и человек-оркестр с мировым именем, сыгравший напарника Франческо Делламорте, бессловесного имбецила Ньяги. Идея с гробиком-виолиной, кстати, принадлежит ему. Франсуа — знаменитый коллекционер и изобретатель музыкальных инструментов, он играет на 172 (по последним подсчетам) инструментах и объездил весь мир в поисках новых звучаний.
Для фильма он своими руками за несколько часов сконструировал гробик-виолину, на котором с помощью смычка сумел сыграть мотивчик популярной в Италии детской песенки.
Трогательный и по-своему обаятельный, Ньяги между тем являет собой сатирическую пародию на любого из нас, его действия продиктованы теми же факторами: это и эгоизм, и влюбленность, и боль утраты. Он не умеет говорить, не выносит, когда ветер раскидывает опавшие листья и блюет на понравившуюся девушку, не в силах справиться с наплывом чувств — но зачастую именно он является ниточкой, привязывающей инфернального Франческо к жизни.
Фотомодель Анна Фальки… ну да, она такая… фотомодель: никакая актриса, но зато КАК она там в тему! И КАК ОНА, ЧЕРТ ПОДЕРИ, КРАСИВА…
Таким образом кастинг можно назвать виртуозным: все, и главные герои, и актеры второго плана подобаны с ювелирной точностью, все на своем месте.
Оператор Мауро Маркетти творит с камерой чудеса, она летает, переворачивается, как в невесомости, меняет резкость, проходит сквозь стены, вторгается в голову героини и даже исследует внутренность стоящего на столе черепа-пазла…
композиция каждого кадра проработана до мелочей, нет ничего лишнего.
Восторг и визуальное пиршество без малейшей компьютерной «синтетики».
Концовка заставляет… плакать.
Если на протяжении всего фильма сюжет добивал зрителя своей беспощадной правдой, то концовка — это просто контрольный выстрел в голову из того самого старенького револьвера, которым Франческо отправлял на покой своих «Возвращенцев».
Итог: блестящий фильм, шедевр, Кино Не Для Всех, Кино Для Избранных.
«Он не гот, но живет на кладбище; его фамилия «Смерть», хотя он несет вечную жизнь после» — если бы на фантиках конфет «Детям» печатали подобнее загадки, малыши переставали бы верить в Деда Мороза намного раньше, чем увидят отца в костюме. Впрочем, проявляя известную гуманность к подрастающему поколению, не стоит раньше времени подсказывать им ответ, оставляя под ёлкой диск с фильмом Соави.
Те же умники, что смотрели «О смерти о любви», будут тянуть руки с возгласами «Я! Я знаю ответ!» — Франческо Делламорте, смотритель кладбища, равнодушный угрюмыш и харизматичный отщепенец. Он изображает этакого лорда Байрона, печально взирающего на населенную пустыню. Может, он тоже поэт, решивший уединиться от суетного мира? Ничего подобного — одну только строчку писать ему не лень: жизнь — дребедень. Стало быть, Делламорте — живописец, ищущий свое необычное вдохновение в мире усопших, — ни на мизинец. Единственная краска его мольберта — скука. Значит, он музыкант, слушающий голоса мертвых, — опять мимо; его мелодии монотонны и сводятся к одному — к тоске. Список призваний, ради которых можно добровольно предпочесть город кладбищу иссяк, а правильного ответа на вопрос о сущности странного смотрителя так и не найдено. Это вам не загадки о груше отгадывать.
Несмотря на показательное отсутствие интереса к обычному времяпрепровождению, Делламорте — тот еще стиляга, окружающий себя всяческими атрибутами готической обстановки. Его муза — бледное создание с большой грудью, облаченное в траурные одежды. Красное на черном, кровь на надгробной плите; подобно настоящим оборотням они целуются при полной луне, словно вампиры предпочитают свидания в темноте. И скучать бы ему в светлое время суток, если бы не его личное Чудовище — по опыту Виктора Франкенштейна он завел себе Нагги, влюбленного в оторванную голову и играющего черепом вместо кубика-рубика. Если уж гнить в окружении могил, вдыхая трупный запах, то делать это нужно по всем правилам.
Одна загвоздка — гниль остается гнилью, даже если преподносится в делюкс издании, поэтому всегда спокойный зомбиубивец послал к чертям всю готику и, заведя мотор, ринулся прочь в безумной надежде сбежать. Хорошая мысля приходит опосля: только дойдя до точки невозврата, Делламорте сообразил, что любовь и смерть — одна и та же женщина, только в разном расположении духа (хотя мог бы догадаться раньше, ведь девичья фамилия его матери Делламоре — мужчины редко обращают внимание на основополагающие мелочи, а зря); жизнь — бездорожье между этими двумя крайностями. Худо-бедно, раздолбав подвеску и проколов не одну шину, добрался до одной из них — везунчик; нет — всего доброго, приятного бесконечного падения с обрыва и спасибо, что воспользовались услугами именно нашей секты бандерлогов, обеспечившей вам появление на свет.
Безусловно, кинокартина «О смерти, о любви» очень красива (одно оригинальное название на итальянском звучит, словно музыка для ушей), она чарующа картинкой, насыщенна деталями, содержательна смыслом, поэтична любовью, метафорична недосказанностью и глубока взрытой темой. Её — киноисторию — невозможно предугадать заранее, а первоначальный художественный инструмент в качестве зомби в режиссёрских руках ещё больше путает будущего зрителя, рождая приятный сюрприз, когда на самом деле мертвецы вовсе не главное и не второстепенное в этом рассказе. Фундаментальный стержень это — Жизнь, которая невозможна без двух побочных обязательных констант Любовь и Смерть. Меж ними будет упрятана и связующая Страсть.
Если чуточку отойти от духовного художественного вдумчивого наполнения, кинув взор лишь на исполнение, то фильм безупречно сконструирован в визуальном плане. Это целое полотно, выведенное при помощи настоящей сказочной сумрачной мистики. Красота постоянно идёт в огранке фона хмурой смерти, возможно в контрасте она ещё более возвышается в притягательности и хрупкости своего бытия, где так легко рушится и бесследно отходит лишь в память, как пыль на ветру. Оператор просто ас своего дела. Будут броские застывшие показательные мизансцены без слов, и вразрез плавно летящая камера, создающая волшебство в обыденных вещах: близкий утопающий наезд в эпицентр воронки на собранном пучке волос; призрачная вуаль, меняющая очертания укрытого ею женского лица; отстрелянные крылья у статуи, на земле образующие подобное уже у персонажа с револьвером; жжёные листы бумаги, вылепляющие Смерть с косой посреди бела дня; синие горящие живые огоньки вокруг пары влюблённых тел в ночи… И резкий контраст с переходами на густую кровь, прострелянные головы, уродливых зомби с проросшими корневищами всюду, да и рвота в самый экран! Это и возвышает в ранг визуальной поэзии, но и приземляет до прикосновения к настоящему из плоти и крови, дабы не терять чуткость восприятия рассказа. Только человек с талантом мог подарить миру такую прекрасную смелую находку в обводке прописанного сюжета.
Как раз сам сюжет не менее хорош. Пожалуй, главное его достоинство твёрдая верность своей непроторённой дороге, кою нельзя уличить и в намёке на заезженную основу с предсказуемыми поворотами интриги завязки, кульминации и финала. Здесь не будет виденного, персонажи ведут себя так, как это происходит и в жизни, чтоб каждый новый день оставался чистым листом неизвестности. Конечно, не обошлось в даровитости киноленты с мистическим наброском, помогающим усугублять первозданность хронометража пред нами: каким станет следующий оживший мертвец и что он произнесёт — сущая загадка, всегда разная на ответ.
Особый колкий точный немногословный юмор меток на места, фразы не только запоминаются, по-настоящему смешат, но главное они быстро переходят в двойственное состояние, вызывающее мысли работать в голове, накладывая выдуманный мир на наш, так схожий, пусть и разный от экранной гиперболы. Перечислять их нет смыла, это из разряда один раз увидеть, нежели много слышать, благодаря невозможно точной передачи энергетики всей сцены. Порой при просмотре замечаешь, что каждая фраза неслучайно произнесена и несёт очередную опору в главную копилку идеи неразрывного сближения окружающей любого человека смерти и любви. Всё щедро сдобрено метафорами, сравнениями, непривычной несовместимостью, словами и показательными для них кадрами, делая две части одним целым нам на радость.
Тем не менее, хоть зомби не основа, всё же жутковатые моменты найдутся. Конечно, отстрел вернувшихся из могил, но он зачастую превращён в фарс, а щекочут нервы несколько иные сцены, например с попыткой кастрации у доктора, или внесение инфекции через шприц во всё то же чувствительное место. Снято умело на балансировке дискомфорта.
Будет скоротечная любовь и страсть. Они пройдут в декорациях кладбища, могил, плиточных надгробий и живых трупов. Однако Микеле Соави мастерски передал нужные эмоции в разумных кадрах без пошлостей и тем более отвратительной некрофилии, нежели иные режиссёры ваяют свои работы на заданную тему, действуя грубо и показательно натуралистично. Посему нужно отдать должное художественному взгляду творца киноленты, снимающему смелый материал, но без излишков.
Актёры достоверно гармоничны в ролях, но зритель погружается во внутренний мир (следовательно, и в окружающую действительность за счёт данного показательного зеркального аспекта) лишь главного героя. Каким не был бы красочным его друг, а он только наглядный фон, какой не была бы изображающая обобщённое любовное начало героиня, и она — катализатор к раздумьям и действиям. Поэтому зритель получает режиссёрский посыл чрез призму гробовщика с кладбища, на наших глазах переходящего стадии душевных метаморфоз и поисков, помогающих ему дать ответ на смысл жизни. Для этого ему понадобится наглядно одинаково убивать оживших мертвецов и живых, не чувствуя особой разницы.
Собственно герой, как физическое метафоричное олицетворение Смерти и Любви (даже его фамилия не случайно метается на грани двух созвучных начал) и должно будет прийти к финалу истории к главному ответу бытия, пожалуй, и так уже целиком сложенному ближе к завершению. Посему зритель получает не привычный зомби-фильм, и не столько комедийный хоррор, а экзистенциальную философскую притчу, как всегда непростую, порой с неутешительным режиссёрским взглядом на мир.
Видимо за счёт этого завершения сугубо мне кино и не «дотянуло в баллах», мне дико ставить знак равенства меж разными — для меня — понятиями, и в фильмах я желаю видеть воспевание торжества любви и жизни над обобщающими пустотами смерти, пускай и чрез тернии, какое было, например в «Куда приводят мечты» с Робином Уильямсоном. Я буду честен с Вами, главное с самим с собой, называя итог повествования для личной эстетики непринятым, возможно непознанным в той красе и мудрости, какую видели люди, работающие над этой целью, конечно, это была ещё одна открытая универсальная метафора, трактуемая кому, как угодно, но всё же я не сумел вместе с главным героем ухватить смысл, как раз обретя только бессмысленность его экранного пути. Именно за данный счёт опустошения пред титрами фильм не стал мне цельным шедевром с положительно усвоенной стадией душевных открытий, однако любой «промах» здорово покроет виртуозное исполнение, названное ранее в тексте, дабы просто наслаждаться просмотром от первых минут до последних, а потом ещё оставляя некий след размышлений у зрителя в раздумьях.
«Могильщик», или по-другому «О любви, о смерти» — картина Микеле Соави, протеже Дарио Ардженто, который неплохо отметился в кинематографе всего лишь несколькими картинами: «Собор», «Секта», «Водолей» и обозреваемая лента, и, пожалуй, именно она стала вершиной не только в его творчестве, но и в истории итальянского хоррора. Посмотрел я её лишь недавно, но в душу она запала крепко. Вроде бы, на первый взгляд, картина несколько сумбурна, перескакивая с жанра на жанр в течение всего экранного времени, но это впечатление — обманчиво. В том-то и прелесть этого фильма-коктейля, который каждый воспримет по-разному. Здесь и типичный зомби-хоррор, и история любви, и чернушная трагикомедия на тему превратностей судьбы, и все эти составляющие слились вместе в едином фильме, и смотрится это все более чем органично.
Люблю такие картины, где смешиваются абсолютно разные компоненты, а в итоге получается не разваливающийся на куски самодельный монстр, а полноценное кинозрелище со своим внутренним миром, который не каждому дано понять. А еще более весомое достоинство — то, что фильм отлично смотрится и во второй, и в третий раз, потому что при каждом новом просмотре вам будут открываться новые смыслы, заключенные здесь. Если отстраниться от философии, то и с точки зрения кинозрелищности фильм также отлично смотрится, так что никто не останется разочарованным.
А Руперт Эверетт смотрится просто великолепно, он настолько вжился в образ Могильщика, что просто мне приходится снова аплодировать. Стоя. А как хорош его напарник! Вообщем, здесь есть над чем посмеяться, есть, над чем подумать и есть, над чем погрустить. А если кино вызывает такую бурю чувств, часто противоположных друг другу, то такой фильм точно не является пустышкой, в чем рекомендую вам убедиться.
Вы умерли и опять восстали? — Тогда мы идём к вам!
«Zombies, guns, and sex, OH MY!!!» — таков слоган этого фильма, который в американском прокате назывался «Cemetery man» и этим сказано всё! Главный герой работает на кладбище маленького итальянского городка, где при помощи напарника-дауна, мертвецов приходится хоронить дважды — первый раз по естественным причинам, а второй через неделю после «воскрешения» усопшего. Делламорте делает эту работу с огоньком — используя револьвер, лопату, а иногда и могильный крест. Уникальность местных зомбарей заключается в том, что они кроме поедания плоти ещё и разговаривают!
Отличный фильм с кучей мертвецов, секса и чёрного юмора. Ну а концовка вообще заставляет задуматься — а что это было? Молодой Руперт Эверет очень хорош и убедителен в роли — глядя на него вспоминаешь старого доброго Брюса Кэмпбелла из «Зловещих мертвецов». Из этой парочки хороший бы вышел дуэт!
