Кеннет Энгер начал снимать «Восход Люцифера» в 1966 году, но большая часть материалов была украдена. Работа над картиной затянулась на все 70-е и была завершена лишь к 1980 году.
Кеннет Энгер — американский режиссер, который был для организации ЛаВея — Церкви Сатаны — чем-то вроде Лени Рифеншталь для Гитлера, хотя по таланту Рифеншталь и Энгера сранивать нельзя.
Фильм Восход Люцифера значительно превосходит предыдущий фильм Энгера — Пробуждение моего демонического брата — хотя бы тем, что снят в светлых тонах, а именно, в солнечном Египте. Однако как люди, представляющие себе ослепительное солнце и жару тех мест, могут абстрагироваться от этого и воспринять Египет в темно-синих цветах, как колыбель Люцифера?
Вот тут уже кроется первое противоречие. Эта короткометражная работа, в которой не звучит ни одного слова (только замечательная музыка Бобби Бозолея), абсолютно не имеет точек соприкосновения с действительностью. Оно и понятно — символика, образы, древние Исида и Осирис… какая может быть реалистичность? Но при визуальной скупости такое нельзя воспринимать серьезно.
Многие кадры Восхода Люцифера представляют собой медленные и замысловатые хождения ритуально одетых и раздетых людей. Если бы не музыка, создающая нужное настроение, такое кино ничего кроме смеха не вызывало бы, а желания погрузиться в философскую систему координат телемитов не вызывает и с музыкой.
Когда видишь человека в ритуальной одежде, разводящего руки в стороны перед сфинксом в позе бесконечного величия, сразу представляешь какого-нибудь туриста, проходящего мимо и глядящего на это с удивленным весельем. А ведь Рабле, де Сад, Уальд, Кроули, и даже Ницше — авторитетные для ЛаВея фигуры — считали целью быть беззаботными, вопреки обстоятельствам, а протест против религии и других, так сказать, сковывающих организаций — средством. Для ЛаВея Люцифер — образ, символизирующий полную свободу и безнаказанность человека, решившего себя ничем не ограничивать и быть самим собой. Но люди, которым для счастья и внутренней свободы нужен Люцифер, производят впечатление очень ограниченных, и это кино тому пример. Хотя ограничены и те, кому для счастья требуются медитации, водка или серьга в козлиной бороде. Безграничны те, кому допинг для жизни не нужен.
Кроме того, при запредельном уровне претенциозности этих «сатанистов» начинаешь замечать их телесные недостатки, да и вообще идиотизм происходящего. Я думаю, этот пафос мог бы быть обоснован при соответствующем художественном уровне — как и во всяком символизме. Наверное, перевернутые пентаграммы, анкхи и ножи действительно могут вызывать чувство какого-то благоговения при определенной эстетической убедительности. Но пентаграммы на кое-как сшитой одежде кудрявого молодого человека с надписью Lucifer и глупым выражением лица не смотрятся никак.
Кадры без участия людей значительно выигрывают. Природа и дарквейвовая музыка — здорово, хотя просто BBC лучше. Наверное, сатанизм просто не предназначен для людей, для тех, кто имеет прыщи и, в общем, душу. Сатанизм должен быть идеален и мертвенен. В этом смысле куда лучшей иллюстрацией для Lucifer rising являются фотографии из глянцевых журналов.
