30-е годы. Колониальный Сайгон. Красивый, богатый, изысканный китаец знакомится с француженкой. Ей лет пятнадцать. Их любовь под родительским запретом. Но такую «империю чувств», пленительную и прочную, разрушить никому не дано.
Съемки фильма проходили в Сайгоне, для участия в массовых сценах (в ресторане / пансионате / на теплоходе) привлекались служащие российского, (тогда ещё советского) консульства и торгпредства.
Жан-Жак Анно отличается редкостным даром — браться за рискованные проекты. При их осуществлении трудно, а порой почти невозможно добиться значительного коммерческого успеха или же убедить если не всех, то очень многих избранной им манерой переложения на язык кино таких литературных произведений, которые считаются неэкранизируемыми. Романы «Имя розы» Умберто Эко и «Любовник» Маргерит Дюрас — авторов, которые принадлежат к литературно-интеллектуальной элите, новаторам и экспериментаторам в области формы и стиля — поддались кинематографической транскодировке с лёгкой руки французского постановщика, будто он вовсе не был озабочен проблемами экранизации художественного изощрённого слова.(... читать всё)
«Ты будешь помнить этот день всю свою жизнь,
даже если забудешь мое лицо и имя…»
Быстрое перо скользит по бумаге… Из-под пера убегают и начинают жить своей жизнью строки, складываясь в абзацы и главы истории… Прочувствовав которую, вы уже не забудете никогда… Истории первого чувства, золотой нежности, неизведанной новизны и светлой печали…
«В моей жизни я слишком рано стала взрослой… В 18 всё уже было поздно. В 18 я уже старела. Это старение было мерзким. Я видела, как оно расползается по моему телу шаг за шагом… Но вместо того, чтобы испугаться, я наблюдала за старением моего лица с тем же интересом, с которым могла, например, читать о нем в книге…»
А сейчас ей 15. Она стоит на пароме, везущем ее через Меконг. Она хрупка, юна, любопытна и самоуверенна, как многие девочки ее возраста… Косички завязаны обычными черными ленточками, губы подкрашены розовой помадой… На ней скромное летнее платье, потрепанные туфли со стразами для кабаре и мужская шляпа. В те дни ни одна женщина из колонии не носила мужские шляпы. Это было непривычно. Эта шляпа в те дни придавала ей уверенности и помогала чувствовать себя цельно… Потом она никогда не выбросит ее… Паром медленно ползет по огромным желто-серым равнинам грязи. Над поверхностью разлитого Меконга кружат стаи птиц, воздух пахнет тухлой водой и черным угольным дымом из трубы…
В тот день закончились школьные каникулы, и она возвращалась из Са-Дека, где жила ее семья, в Сайгон, где была ее школа… И вот она стоит, опершись ногой на перила, скучающим взглядом смотрит на мутный Меконг и краем глаза замечает, что за ней наблюдают… Мужчина в белом костюме, сидящий на заднем сидении блестящей черной машины… Мужчина вышел из машины и, подойдя к ней, заговорил… предложил сигарету, она отказалась, и завязался разговор… Банальное знакомство… Но как много оно будет значит для нее и для него потом, спустя дни, месяцы и годы…
Ей 15, ему 32. Она белая, он китаец. Она из обнищавшей до потери стыда семьи, он из богатого старинного рода, чтящего традиции и практически владеющего этим городом… Она — любопытная до всего нового девчонка, он — богатенький папенькин сынок, ни дня в своей жизни не работавший… Она — решительная в своих желаниях девушка, он — бездельник, скучающий по веселому Парижу (откуда вернулся недавно), и сейчас на родине ищущий развлечений в опиумных притонах и местных борделях… У нее — кровать в пансионе для девочек, у него — холостяцкая квартира, подаренная отцом, куда он периодически приводит девиц, согласных пойти с ним за стандартную цену…
Что могло вырасти из их знакомства? Ничего. Их будущее уже заранее было невозможно, но… Почему так щемит сердце, когда ты видишь его глаза, наполненные печалью? И ты понимаешь это внезапное чувство, нахлынувшее на них в момент соприкосновения кончиками пальцев…
- Я боюсь любить тебя.
- Я не хочу, чтобы ты любил меня. Делай со мной то, что ты делаешь с другими женщинами. Просто делай как обычно…
- Ты этого хочешь???
- Да.
Она хотела понять — каково это — получать удовольствие с абсолютно незнакомым мужчиной. Её, как и других девчонок, с которыми она училась, тянуло к порочному и запретному. Некоторые из ее одноклассниц становились проститутками, и когда об этом узнавали, девочек выгоняли из школы…
А уж спать с китайцами — это просто из ряда вон! Это клеймо на всю жизнь, крест на возможности выйти замуж и несмываемый позор. Но… когда у семьи нет денег даже на еду, когда последние копейки из дома крадет старший брат, основательно подсевший на опиум, когда у матери нет больше ни сил, ни желания что либо изменить в этой жизни… Разве это не может стать оправданием для ее встреч с богатым китайцем? Так, наверно, успокаивая себя, рассуждала девушка, идущая с молодым привлекательным мужчиной в его холостяцкую квартиру…
Она никогда не забудет тот день… Пыльные улочки, заполненные людьми, гомон, жару, запахи супа, жареного мяса, жасмина, угля, запахи китайского города… И эту квартирку с занавешенными окнами, которая станет их приютом…И полумрак… Потом она будет приходить сюда еще много-много раз… Она даже продумает свои принципы, от которых не отступит ни на шаг: «Он у моих ног, я с ним только ради денег. Я не могу его любить, потому что он китаец, а не белый»
Но… его поцелуи так упоительны, его кожа так нежна, и всё, чем они занимаются в полумраке этой комнаты, настолько восхитительно, что игра, в которой она изображает из себя порочную девицу, затягивает… И она готова терпеть игнор в школе, оскорбления матери, побои старшего брата, ради встреч с ним… Но… всему приходит конец. Обстоятельства жизни складываются так, что против них не имеет смысла бороться… Они просто принимают это как данность…
Прощальный гудок корабля… Свернули выдвижной трап, буксиры потянули судно за собой от земли, которую она оплакивала… Она не показывала своих слез… И никто не заметил ее печали… А она смотрела туда, где стоял его автомобиль. Он так и не вышел… Но он был там, в глубине машины, едва различим, неподвижен, разбит… Она стояла, опираясь ногой о перекладину, как в день их знакомства на пароме…Он наблюдал за ней, и она это знала… Проходили минуты, она перестала видеть его силуэт, но продолжала смотреть в сторону уменьшающейся до черной точки машины… Скоро она перестала видеть и ее… Скрылась вдали пристань, а потом и суша…
«В одну из ночей в индийском океане в главном зале на большой палубе неожиданно послышалась мелодия вальса Шопена… Это не было дуновением ветра… Той ночью музыка окутала весь черный лайнер, как послание небес, относящееся к чему-то неизвестному…Она заплакала, вспоминая этого мужчину, своего любовника… Она вдруг потеряла уверенность в том, что не любила его… Чувство, которое она сама не принимала, растворилось в ней, как вода в песке… Она поняла, что открыла в себе Любовь в те минуты, когда музыка летела над океаном…»
Впереди у нее долгая взрослая жизнь… Замужества, дети, разводы, творчество… Из-под ее пера выйдет множество романов… Но она никогда не забудет его…
И он… Он никогда не перестанет ее любить, он будет хранить свою любовь до самой смерти…
Вот и пролетели 1:50 отведённого зрителю времени… сказать что это просто история о необыкновенной любви, значит ничего не сказать!!!
Не знаю почему, но я долгое время не хотела смотреть этот фильм, причем по самой банальной причине — главный герой-любовник актер-китаец! Как я ошибалась! На протяжении всего фильма я сопереживала именно ему! Он был главным для меня! Актёр поразительно вжился в роль, от дрожи рук на пароме до скупой и невероятно мучительной слезы уже в конце фильма! Пара Джейн Марч — Тони Люн Ка Фай просто великолепна! Как чувственны любовные сцены, как точно переданы эмоции, какое невероятное благородство китайца по отношению к белым и наглым людям! Как трепетно описывает главная героиня красоту нежного мужского тела китайца! Невероятный взрыв эмоций! Браво!!!
Почему то, я до последнего ждала его появления на уплывающем лайнере, особенно когда заиграл рояль…
«Любовнику» крупно не повезло уже в момент его появления на свет: фильм громогласно и бескомпромиссно отвергла сама Маргерит Дюрас, заявившая, что воплощенное на экране не имеет ровным счетом ничего общего с книгой, взятой за сценарную основу, и не может быть рассматриваемо иначе как «сугубо личные фантазии некоего господина Анно». И с этим клеймом на лбу, поставленным увесистой гонкуроносной рукой автора, фильму пришлось пробивать себе дорогу. Неудивительно, что отношение критики к «Любовнику» было изначально более чем прохладным. И неудивительно, что по-настоящему фильм так и не прозвучал, навсегда оставшись в тени условно близкого к нему тематически, но несоизмеримо более слабого «Индокитая», вышедшего парой месяцев позже — все на той же волне проснувшегося в разбросанных по Европе огрызках некогда могучих империй интереса — впервые безболезненного, впервые прилично отстраненного — к эстетике и экзотике сумерек колониализма.
Поскольку да, фильм Анно гораздо более отягчен «бременем белых», тоской по иным небу, миру и мгновенью, нежели бременем существования, усталостью, болью и ностальгией, которые задают тон романа Дюрас. Формально заявленный вступительными кадрами как воспоминание, как прустовский поиск утраченного времени, похожий поначалу на процесс постепенной проявки старой, потраченной временем и грызунами фотопленки, фильм очень быстро выходит за романные рамки, обретает осязаемую реальность (оскорбленно воспринятую писательницей как неправомерная примитивизация ее замысла), и вместе с осязаемостью — тот самый эротизм, ставший фирменным знаком этой работы. А эротизм немыслим без вещественной конкретики, ощущаемой всеми органами чувств… Работу режиссера и художников «Любовника» по подбору фактуры можно считать эталонной для фильмов о Юго-Восточной Азии довоенного периода (да и вообще для любой ретро-драмы). Пейзажи, массовка, реквизит, идеально вписанные в бананово-лимонный, окрашенный тропическим солнцем, продутый муссонами, засыпанный пыльцой и пылью визуальный ряд, выдержаны с тонким вкусом аккомпанемента, обогащающего и расцвечивающего содержание, но нигде его собой не подменяющего, фона, на котором особенно выигрышно выделяются две главные зрительные находки — Он и Она, неназванные, но вочеловеченные, эфемерные, но подчеркнуто телесные.
Юная Джейн Марч в потрепанных, полупрозрачных, струящихся шелках, стоптанных туфельках на высоких каблуках, странной, нелепой мужской шляпе, со своими тонкими локтями, лодыжками, чуть выступающими ключицами, кармином подкрашенным ртом то угловатая, то по-кошачьи гибкая, то по-детски неловкая, то как-то утробно, почти распутно вызывающая — полна неподдельного очарования нимфетки, ingenue libertine, порочной и невинной, великодушной и циничной одновременно. Изысканная, породистая красота Тони Люна, какая-то несомненно древняя, царская кровь в его жилах, его европейская, но как будто особенно модная и опрятная одежда, азиатская самопогруженность его бесстрастного лица и сопряженная с этим тайна — кажутся слишком сложным, слишком вычурным фасадом для того, чтобы скрывать за ним банального плейбоя. Любовные сцены между ними, благодаря великолепной операторской работе, удивительной фантазии, проявленной в смене ракурсов и степеней увеличения (от капель пота на коже — к японским почти общим планам) — наполнены таким неизъяснимым томлением, такими неистовыми сплетениями надежды и муки, такой гробовой теменью порою, что в жизни вне объятий от любовников остаются, кажется, лишь тени… Конечно, игра актеров до художественного уровня изобразительного решения не дотягивает. Ни Марч, ни Люн по-настоящему не выходят за пределы своей чисто зрительной декоративности. До определенной степени несыгранные эмоции компенсируются явно проговариваемыми за кадром (голосом великой Жанны Моро), но ограниченность и неадекватность подобной замены очевидна. Увы. Правда, справедливости ради стоит заметить, что эта актерская пассивность двух премьеров (и некоторая бледность, — при несомненном профессионализме — актеров второго плана) общего горько-сладкого впечатления от фильма не портят и магии не разрушают. Франция, уходящая из Индокитая, прощаясь с далью, плача у причала — безмолвно и гордо-одиноко — в моем восприятии всегда похожа будет на Джейн Марч, просунувшую ножку в щель парапета, глотающую слезы, уносящую с собой и навсегда оставляющую на заоокеанской земле неутолимую сердечную боль… «Тем, кто слышит зов Востока, мать-отчизна — не мила».
«Любовник» — лучшая работа Жан-Жака Анно. Невероятно чувственный, тонкий и очень красивый фильм. Именно чувственный, лишенный безвкусного сентиментализма. Джейн Марч-восхитительна (пожалуй, эта её самая лучшая роль).
Эта история, показанная на фоне жаркого Сайгона, восточный прототип любви Гумберта и Лолиты, только ещё более изящная, чем у Набокова. Операторская работа-неповторима. Закадровый голос Жанны Моро звучит интимно, проникновенно.
В этом фильме нет ничего лишнего, пошлого, некрасивого. И каждый раз смотришь этот шедевр, как в первый раз, и при каждом просмотре этот фильм трогает ещё больше и больше.
Первые съемки 19-летней Джейн Марч, — неслучайно выбранной на эту роль: в ней английско-испанская и китайско-вьетнамская (по матери) кровь.
15-летняя, наивная, хрупкая девочка-француженка. В 30-е годы ХХ века она живет в Сайгоне, учится в школе для девочек из хороших семей, но сама бедна как мышь в пустом амбаре. Ей хочется познать страсть и хочется быть богатой. Встреча с красивым, богатым китайцем дает ей и секс, и вкусные обеды, и деньги для семьи. То, чем она рискует в то время, — неважно для нее. Межрасовые взамоотношения, с мужчиной старше ее вдвое, не смущают ее, ведь она убеждена, что не любит его, а он твердит, что ему нельзя влюбиться…
У них нет будущего, как у мертвых. Любовь и стыд, бедность и ненависть.
Очень яркие эротические сцены — то нежные, снятые замедленной вязкой лентой, то грубоватые, в тени духа мщения, — откровенно для начала 90-х, но без тени пошлости.
Фильм пропитан лирикой, музыкой 30-х, удивительной пряной смесью европейского и восточного. Он очень тягучий, но пара резких сцен (драка с братом, например) только добавляют ощущения беспомощности и отчаяния. «Зыбкое чувство просроченного счастья, к которому приходишь через много лет», — было написано в одной рецензии, и это самая емкая характеристика этому красивому, странному фильму.
Фильм «Любовник» Жан-Жака Анно, снятый по автобиографичному роману Маргерит Дюрас, являет собой совершенно изысканное кино, которое хочется пересматривать снова и снова, чтобы вновь окунуться в эту атмосферу чувственности и восхитительной нежности первой любви.
Сюжет развивается неторопливо, иногда даже вяло, но это лишь дает нам насладиться каждым кадром, смаковать его, полностью погрузиться в эту прекрасную историю. Джейн Марч бесподобна… Она естественно красива, упоительна, она излучает будто неосознанную сексуальность, которая так и плещет через экран. В фильме нет ничего искусственного или нарочитого, нет никакой излишней эмоциональности или чрезмерного драматизма. Создается ощущение, что не смотришь фильм, а подглядываешь за любовниками в замочную скважину. Фильм пропитан зноем, запахом тел, дурманящим опиумом и сладостным пороком. Каждая сцена проникает в сердце, сцены любви просто невероятно красивы, интимное освещение, жаркие тела, еле уловимые жесты и вздохи…
Так много всего в одном фильме.. Прекрасная картина
Восхитительный, красивый фильм с некой… взрывоопасной, что ли, энергетикой.
Каждый кадр пропитан чувством, которое охватывает человека, подглядывающего за интимной жизнью других в момент крайней опасности быть обнаруженным. Тревога, капля стеснения — но постоянное желание увидеть, что же будет дальше.
Наэлектризованые сцены встреч неопытной поначалу девчушки и знатного, требовательного мужчины, красивейшие постельные сцены, снятые без пошлости — что очень редко встречается в такого рода сюжетах… прекрасно, прекрасно.
Переключая каналы, случайно наткнулся на этот фильм. И как жаль, что такие «случайные находки» встречается так редко.
Фильм действительно потрясающий. Если и говорить о знаковых фильмах, фильмах классических, претендующих на самую высокую оценку — то иллюстрацией в словаре для данных терминов должна находиться именно эта картина. Захватывающая история, чувственность, эротизм и несравненная Джейн Марч в главной роли.
После просмотра фильма не остается слов, чтобы описать увиденное, но эмоции захлестывают с головой.
Своей таинственностью, заинтригованностью и бесспорным эротизмом. Не так уж много существует картин в наше время, от которых при просмотре дух «заворачивает». Так все просто и так сложно одновременно и когда молодая, юная француженка совершает выбор, поступок, достойный должного мужества, становится не по себе… И возникает соответственно, множество вопросов. Почему? Как она, влюбившись в человека столь далекого, столь неизвестного ей, она принимает по истине, столь мудрые решения.
Ответы на все вопросы и многое другое, открывает перед нами картина Жан-Жака Анно, «Любовник»!
