После смерти родителей молодой счетовод Уильям Блэйк в надежде на работу приезжает на Дикий Запад, где по злой воле случая за его голову назначается награда в 500 долларов. Раненного в грудь возле сердца, его выхаживает индеец, которого много лет возили по городам Америки и Англии в качестве живого экспоната. Он принял этого юношу в очках за поэта Уильяма Блэйка, чьи стихи запали в сердце «дикаря», и стал его ангелом-хранителем. А опекаемый, лишившись очков, сам вдруг стал стрелять без промаха, увеличивая стоимость своей головы, оставляя за собой след из трупов лиц, охочих до награды, и приближаясь к тому «месту, откуда приходят и куда возвращаются все духи»…
В американском разговорном языке выражение to go West означает нечто иное, нежели просто отправиться на Запад, а именно — погибнуть или умереть. Учитывая, что лента неголливудского независимого классика Джима Джармуша называется «Мертвец», а специально созданная для её съёмок кинофирма — «12-й калибр», то имеется полный набор для типичного вестерна о рискующих авантюристах с далёких фронтиров, которые рано или поздно всё равно найдут собственную смерть от кольта какого-либо калибра. Но юный Уильям Блейк из Кливленда в штате Огайо, что располагается на берегу озера Эри (кстати, и сам режиссёр — родом из Экрона в том же северо-восточном Огайо), словно появляется из небытия и уходит туда же, совершая своё индифферентное странствие по ландшафтам Дикого Запада в конце XIX века.(... читать всё)
Самая именитая работа Джима Джармуша особняком стоит на фоне остальных картин этого даровитого режиссера. Для абсолютного большинства этот метафизический вестерн примечательней прочих фильмов благодаря участию в нем Джонни Деппа, чье профессиональное перерождение в высшую лигу актерского бомонда удивительным образом совпало с перерождением героя, воплощенного им в ленте. И куда меньшим по численности ценителям американского авторского кино в купе с преданными поклонниками режиссера картина дорога не из-за радений будущего Джека Воробья. Вернее будет сказать, не только из-за него.
Джармуш сотворил диковинное для своего времени смешение никак несвязанных ранее культурных и исторических форм. Насквозь пропитанная философией притча под маской вестерна о кульминационных мгновениях жизни и неимоверного ценностного превосходства последних над всем предшествующим путем.
Излюбленная манера режиссера подавать, казалось бы, верную мысль, основанную на цитировании литературных классиков, либо сотворенную его собственным сознанием, и на протяжении всего хронометража произведения тщательно стараться опровергнуть ее. Обозначенная в писании мысль о непреложной эффективности стремительных решений истинного самурая противоречит действиям главного героя киноленты Джармуша «Пес-призрак: Путь Самурая». Эпиграф к «Мертвецу», содержащий изречение французского поэта и художника Анри Мишо: «Предпочтительнее не путешествовать с мертвецом» обретает в фильме собственную альтернативу, больше похожую на несознательно запечатлённую реальность, как проявляющийся на глазах случайный снимок с поляроида, не смотря на заметное присутствие фэнтезийных ноток в картине.
Долгие скитания центрального персонажа — Уильяма Блэйка отождествляют загадочный переход из мира живых в мир мертвых, где Джармуш настойчиво акцентирует измышление о том, что именно на пути к смерти человек начинает жить по-настоящему. Потому как существование Блэйка до этого момента предстает перед зрителем серым и невыразительным биологическим процессом, восприятие которого превосходно передает и усиливает отсутствие цветовых гамм, кроме монохрома. Этот опыт сумрачного колорита был приобретен режиссером ранее в работах над криминальной драмой «Вне закона», комедийной трагедией «Более странно, чем в раю» и короткометражной трилогией «Кофе и сигареты», отсутствием цвета оттесняя все ненужное от основных и важнейших элементов — искусно прописанных диалогов, которые сами придают цвета в воображении зрителя, и неповторимой человеческой истории. Однако именно в «Мертвеце» этот прием стал не просто техническим решением, а полноценным элементом повествования, где в серых тонах закладывается представление смерти, таинственного и мрачного явления, где нет места ярким краскам. Только пробирающие гитарные мотивы, без лишней патетики и фальши. Чистейшая атмосфера чего-то мистического и туманного, каким может быть лишь сознание гения или настоящего безумца, между которыми, впрочем, не так и много различий.
Жизнь героя до чрезвычайности точно описывает начальная сцена, когда огромный состав, не спеша, длительное время идет до точки назначения. Блэйк молчит, он почти бездвижен, обреченно ожидая своей конечной станции. Вокруг меняются люди, но Уильям безучастен, он ожидает лишь завершения этого невыносимо длинного и тоскливого пути. На финальной отметке своей стези он прибывает оттуда, где его никто не ждет, туда, где он никому не нужен. Эта полная бесполезность Блэйка говорит о его совершенной неспособности жить среди людей, которые на заре девятнадцатого века уже обрели в личных чертах неприкрытую циничность и невозмутимое безразличие к кому-то, кроме себя. Его клетчатый костюм, явно выбивающейся из установившихся канонов, лишь повторно подтверждает невозможность героя к адаптации в окружающем его социуме.
Попав в чуждую для его духа и враждебную для его тела среду, Уильям проявляет свою по-детски наивную доброту и протягивает руку помощи незнакомке. Следствием этого благородного и безобидного на первый взгляд поступка стала первая «смерть» Блэйка, с которой, как это бы иронично не прозвучало, началась его жизнь. Именно находясь на краю пропасти, одной ногой в могиле, он впервые полной грудью вдохнул запах жизни.
С другой стороны, возможно, герой действительно погиб именно в самом начале от пули ревнивого жениха, встреченной им девушки, отец которого — влиятельный бизнесмен и просто злобная сволочь — отказался от предложенных Блэйком услуг бухгалтера, что и привело к такой кульминации. Словно в подтверждение этой догадки, в эту самую минуту на экране зритель видит падающую звезду, что возможно символизирует душу Уильяма, покинувшую этот мир. Это так же объясняет и неторопливость путников в бегстве от наемников, когда главного героя находит таинственный индеец-полукровка по прозвищу Никто. С появлением этого персонажа сомнений, что Блэйк уже мертв, становится все меньше. Следуя данному предположению, проще воспринимаешь удивительную меткость и мастерство владения оружием вчерашнего бухгалтера. И как завершающий мазок мысленного полотна — мимолетное видение Никто («бестелесный» в дословном переводе), в котором вместо лица Блэйка призрачно появляется череп мертвеца. Но даже все это не дает полной уверенности в истинной задумке Джармуша, и любые рациональные попытки отличить реальность от мистических иллюзий заканчиваются фиаско, потому что режиссер до чрезвычайности сведуще расставил акценты на тех элементах, после которых появляется только лишь истязающее сомнение, но никакой определенности.
Аллегорический смысл путешествия центрального персонажа усилен еще и тем, что он носит имя провидца и мистика конца восемнадцатого века. По всей сюжетной линии «Мертвеца» рассредоточены отсылки к произведениям Блэйка. К примеру, Никто постоянно использует в своих фразах афоризмы из блэйковских произведений, которые неведомый о существовании своего полного тёзки Уильям принимает за индейские мудрые изречения. Имя девушки, с которой и начался путь героя, позаимствовано из названия блэйковской «Книги Тэль», а блэйковский афоризм «Стоячие воды таят отраву» так и вовсе обретает материальный образ.
Сама отправная точка из нашего мира невольно наводит ассоциации с мифами древней Греции, в коих многократно упоминается о загробном царстве Аида, в которое души ушедших немногословный паромщик Харон переправляет через реку Стикс. В такой же путь отправляется Уильям Блэйк, где, чем дальше его каноэ отходит от берегов, тем быстрее силы покидают его. Роль Харона же на себя принимает спутник Блэйка — Никто, которому уготовано еще раз появится в творении Джармуша, но уже в образе Гермеса, инертного посланника в картине «Пес-призрак».
Символизм финала в блаженном ощущении сгорания в прощальном костре жизни, сопровождаемой болью, выходящей за рамки физического мира, и следующее за ним перерождение в еще не остывшем пепле. «Мертвец» является вызовом человека к неизбежности гибели и пути ее принятия., брошенным под мотив пленяющей поэзии смерти.
Одним из излюбленнейших фильмов поклонников Джима Джармуша, вне всякого сомнения, является фильм — «Мертвец», которому по праву можно присвоить титул — «шедевр».
Многие считают, что все происходящее с героем после выстрела оскорбленного ревнивца, это всего лишь предсмертный бред, агонические видения. Конечно, такая интерпретация вполне имеет место быть, впрочем, как и любая другая. Но фильм был бы не столь художественным, если бы все было так просто и не рождались бы более сложные многочисленные образы. Вот один из вариантов «развития событий».
Уильям Блэйк — главный герой, тезка знаменитого английского поэта, который, собственно, ко времени описываемых событий является уже умершим, т. е. мертвецом, и таким образом сам герой позиционируется как «предрекаемый мертвец». Английский поэт является двойником джармушевского Уильяма Блэйка. Этот поэт, чувствуя приближение смерти, в письме к другу писал следующее: «Я побывал у самых Ворот Смерти и возвратился оттуда дряхлым, немощным стариком, с трудом передвигающим ноги, но дух мой от этого не стал слабее, а воображение бледнее. Чем немощнее мое глупое, бренное тело, тем сильней мой дух и воображение, коим жить вечно». Эти слова можно было бы поставить эпиграфом ко всему фильму, так как именно они во многом отражают его смысл.
Уильям Блэйк фактически отправляется в путешествие «за тридевять земель в тридесятое царство», отрезав собственноручно все пути возвращения обратно (о чем мы узнаем в самом начале из уст героя). Таким образом, это последнее путешествие героя. А таким вояжем может быть отправление в небытие, в страну смерти. Собственно на это указывают и слова адского кочегара поезда с билетом в один конец. Сам город — это только преддверие смерти, в котором окончательно выясняется невозможность обратного пути.
Встречаясь девушкой, проведенная с ней ночь в ее доме явно напоминает обряд инициации, что рождает аллюзию на наши русские сказки. Герой забредает в избу Бабы-Яги. Избушка эта всегда стоит на границе мира живых и мира мертвых, а Баба-Яга соответственно проводник между мирами. И все действия: «напоить, накормить и спать уложить» — являются частью ритуала. Так и девушка эта фактически своеобразная Баба-Яга, и цветы в ее доме не живые, а искусственные, т. е. мертвые. Но вернемся к Уильяму Блэйку. Пройдя обряд инициации, который завершается именно выстрелом, Уильям Блэйк становится носителем пули, медленно проникающей в его сердце и являющейся его наказанием за совершенное им преступление. Тем самым весь последующий путь героя — это процесс умирания. И у этого умирания есть цель. Начинаются приключения героя. И тут, как в сказках, у него появляется «волшебный помощник» — индеец Никто, который является выражением силы и способности Блэйка (как серый волк у Ивана-царевича). Он не просто помогает Уильяму Блэйку путешествовать в мире мертвых по их законам, но и фактически выполняет за него всю работу и даже убивает его врага. (Здесь мы встречаем еще одну сказочную аллюзию: На протяжении всего фильма герои «ищут» табак. Это некий волшебный предмет, который утерян и его необходимо найти. Что и совершает главный герой. Таким образом, табак — это его сказочное задание). При этом мы видим необыкновенное на первый взгляд превращение из «хилого дутика» в ловкого и отважного «крутого парня» (вот вам и Иван-дурачок, превращающийся в Ивана-царевича). Но не будем забывать, что это некий сакральный мир, в котором возможно еще и не такое.
Уильям Блэйк становится другим. Вспомните эпизод с убитым олененком. Вот он в прошлом- это олененок, гонимый, невинный и обреченный. И вот этим «обречением» он обречен на новую сущность. Уильям Блэйк — убийца. Это его грех, который он должен искупить. И вот он проходит этот путь искупления, гонимый эриниями (богинями мести) в лице наемных убийц. Не буду дальше «растекаться мыслию по древу», а перейду уже к концу фильма, когда Никто кладет Уильяма Блэйка в лодку и отправляет вниз по течению реки. Река рождает ряд следующих ассоциаций: это и забвение, и покой, и окончательный переход в царство мертвых, и очищение. Уильям Блэйк искупил свой грех, очистился и обрел покой. Убийство последней «эринии» так же об этом свидетельствует, т. к. преследовать Уильяма Блэйка уже больше некому и не за что, индеец Никто так же умирает и все связи с каким бы то ни было миром потеряны. Он канул в Лету, зато обрел вечный покой — мечту столь многих героев художественных произведений и реально существующих людей. Вот оказывается, сколь сложным может быть художественное полотно!!!
P.S.: А теперь не забудьте, что это всего лишь одна из интерпретаций, при этом даже всего одна из моих интерпретаций.
«Живя, будь мертв, будь совершенно мертв и делай то, что хочешь — все будет хорошо.» (Бунан)
Для меня «Мертвец» стоит в одном ряду с такими, на первый взгляд не похожими, фильмами как «Револьвер», «Игла», «Матрица». Все этих фильмы пронизаны философскими идеями буддизма, Кастанеды и эзотерическими учениями…
Судя по жанру (для поверхностно брошенного взгляда) фильм является вестерном, но эта внешняя оболочка вестерна лишь средство режиссера Джармуша для того, чтобы показать то безвыходное и полное опасностей положение, в которое попадает главный герой Уильям Блейк. Он попадает в пограничное состояние, состояние между жизнью и смертью: постоянная угроза быть убитым, смертельная рана, охота ради награды за его голову… Человек, попавший в безвыходную ситуацию, способен на многое и больше, и вот мы видим преображение Уильяма Блейка из неуверенного в себе клерка в бесстрашного убийцу «глупых белых людей».
Поэтому «Мертвец» прежде всего философская притча…
В отличие от «Револьвера» и «Матрицы», где понимание приходит через интеллектуальное восприятие диалогов, понимание «Мертвеца» приходит через чувственное созерцание изображения (благо операторская работа и гипнотическая музыка Нила Янга тому способствует). Диалогов в фильме немного, поэтому они имеют второстепенное значение, хотя являются достаточно точным дополнением к картинке.
Уильям Блейк идет по пути воина, концом которого является смерть. Только смерть (вернее осознание смерти) делает его сильным. Мертвому нечего терять, а раз нечего терять, то и не за что держаться, а если не за что держаться, то и не за что беспокоиться, а если не о чем беспокоиться, то становишься отрешенным, а отрешенный видит мир таким, какой он есть на самом деле и действует без страха и упрека.
Р.S. «Мертвец» — это шедевр, но априори не для всех…
В данной картине режиссеру удалось передать удивительный контраст между жизнью, казалось бы, цивилизованных обитателей города Машины и коренного населения — американских индейцев.
В начале фильма перед нами открывается грязная улица, наполненная угрюмыми горожанами — преступниками, охотниками, пьяницами, проститутками. И в конце фильма, когда герой попадает в город индейцев нам открывается совершенно другая жизнь со своим укладом, обычаями и гармонией с природой.
Дикари-краснокожие оказались намного человечнее всех белокожих вместе взятых. Есть о чем задуматься.
На момент написания данных строк я ознакомился уже со всеми полнометражными художественными фильмами, снятыми Джимом Джармушом. Так что могу с чистой совестью говорить — это самое необычное, интересное и стильное его творение. Уникальное со всех сторон, т. к. если пытаться однозначно и кратко его охарактеризовать, то столкнёшься с неразрешимой проблемой. Тут ответом будет не что-то единичное и точное, а скорее совокупность — это и роуд-муви, и кино притча, и антиамериканский вестерн. Стоит отметить, что это наиболее масштабный и дрогой фильм режиссёра, с наиболее высокооплачиваемыми актёрами. И уже сотню раз было мной замечено, что главная деталь стиля Джима Джармуша — великолепие простоты, тут осталась на своём уютном месте. Неоспоримое достоинство этого фильма — в его многогранности для трактования.
-Some to misery are born.
Взяв за основу самый исконно американский жанр вестерна, а точнее именно его стилистику, Джармуш наложил его на своё виденье «американской мечты», которая так часто пыталась быть найдена в роуд-муви, от которых в свою очередь была взята сама сюжетная идея пути, дороги и изменчивости. Вот и получается, что главный герой, на роль которого была приглашена такая, несомненно, большая и известная звезда Джонни Дэпп, претерпевая видимые, качественные метаморфозы на своём образе является своеобразной аллегорией на мир Америки. На счёт Джонни беспокоится не стоит. Он конечно, сыграл и к 1995 году уже изрядное количество ролей в значимых фильмах, но именно в этом образе стал для меня показателем актёрской игры. Его персонажа можно сравнить с чистой доской, на которой оставляют свои штрихи события и другие герои фильма. Поэтому Деппу приходилось в каждой последующей минуте выжимать из себя всё больше, в то время как на героя пластами накладывались перипетии сюжета.
-Every morn and every night
Начинаясь как классический вестерн, с прибытия главного на Дикий Запад, Джармуш всеми способами опровергает «новый свет», показывая, что свет не может начинаться с тьмы. Город Машин, сердце Америки, это никак не оплот демократически-капиталистических ценностей, а построенное на костях и черепах традиционной культуры индейцев. Горы черепов, коптящие трубы и готовые к использованию гробы — вот что принёс белый человек. В свою очередь в роли такого концентрированного образа выступает полу сбрендивший владелец Джон Дикинсон, чьё желание является законом. Уильям Блейк в Машине — чужак, с самого начала чувствует эту отрешённость от всего окружающего. При этом, стоит вспомнить, что за спиной у него ничего нет, а единственное, что входило в его планы это работа бухгалтером. Но само место навесило на него статус ‘’вне закона’’ указав на дверь самым грубым образом — через убийство.
-Some are born to sweet delight.
Нелепая постельная сцена и случайное ранение стали вторым началом для Блейка. Там, где кончается одно, начинается другое. Начинается метафорическое путешествие, полное внутреннего исследования, путь от тихони до хладнокровного убийцы, уже уставшего от пассивного амплуа. Уильям встречает индейца Никто, ставшего его проводником и учителем в одном лице. Кстати, в русской озвучке его имя многое теряет (No-body буквально). Эта пара изгоев от своего племени становится самым настоящим символом дружбы. Их путешествие ведёт только вперёд, в своём неспешном стиле. Мертвец никуда не будет спешить. А индеец здесь как никто обличает всю контрастность западного конца цивилизации. Даже сам взгляд на смерть, который вплетён в его повествование, разнится с типичным представлением. С одной стороны, он ведёт от жизни к смерти, но с другой — смерть есть новое начало. И нельзя точно сказать, был ли жив Блейк до начала всего. Вдруг для него сам факт физической смерти — ничто. А вообще, есть ли здесь смерть?
Я не люблю Джармуша. До знакомства с «Мертвецом» я имел дело лишь с «Кофе и сигаретами», от которых был не в восторге. Но руки почему-то дошли и до «Мертвеца». Я не думаю, что буду пересматривать это кино, и оно не станет моим любимым. Признаться честно, над таким фильмом приятней подумать после просмотра, чем непосредственно смотреть его. А может мне просто не нравится стиль и манера режиссера.
Неблагодарное дело — говорить о кино. И после просмотра этого фильма в этом убеждаешься все больше.
Здесь же — нечто совершенно другое. Непохожее на кинематограф вообще, в исконном смысле этого слова. Это скорее мыслительный «трип» под сводящую с ума музыку Нила Янга, жестокое авантюрное приключение в декорациях вестерна, напыщенный спор о течении жизни, мистический триллер с черепом вместо лица. Может чистое искусство, совершенно лишенное какой бы то ни было ясности. Любое определение будет дурацким и неполным. Можно, конечно, поиграться с мотивами. Но тоже — это будет уже совсем не то.
В любом случае это гениальное картина, которая бередит разум и восхищает своей необычностью.. Я не то чтобы в восторге, но поражен до глубины души. Такое кино — произведение искусства. Нечто, навсегда остающееся в памяти. Полотно мастера, так сказать.
Случайно наткнулся на этот фильм, решил посмотреть. Не понятно почему его считают таким уж Шедевром… Мне он показался довольно нудным. История конечно интересная, главный герой сильно изменился. Но это происходило так долго и скучно… До середины фильма ровным счётом ничего не происходит. Была конечно пара интересных моментов, которые снова разжигали интерес и заставляли продолжать смотреть.
Он вдобавок еще и черно белый… В перерывах между скучными разговорами еще более скучные и унылые чёрно-белые цвета. Музыка парой тоже раздражала. Ближе к концу смотреть стало интереснее, желание выключить практически пропало. Джонни Депп отлично сыграл.
Несмотря на сказанное выше, я думаю его нужно посмотреть всем любителям кино!
Он даёт возможность подумать и над тем, как и чем мы живём, а возможно и изменить что-то.
Фильм способен произвести глубочайшее впечатление. Поначалу ничего, кроме игры Джонни Деппа, не замечаешь. Гениальной игры, впрочем, как и всегда. Через какое то время следует нехитрая завязка и начинается спектакль, с большой буквы…
Сам по себе фильм представляет из себя некоторую дозу выстрелов из револьвера и винчестера, потом не спешное философское рассуждение о бытие человеческом. Конечно, очень многих это и отталкивает от данного фильма, но они не знаю, как много они теряют…
Но как это красиво. Приходит на ум только фраза из нашумевшего фильма: «Здесь ничего лишнего. Только жизнь и смерть.» Жизнь медленно, но неизбежно заканчивающаяся и смерть, которая так же не спешно начинающаяся и продолжающаяся. Белый цвет и черный цвет. Вода и лодка. Мне становиться понятно, откуда Андрей Звягинцев черпал вдохновение и атмосферу, создавая свое «Возвращение»…
Здесь почти как в жизни. Весь фильм ждешь неизбежного, а когда эту случается, все продолжаешь смотреть завороженный на эту медленно отплывающую лодку, а потом и на титры…
Если бы я была счастлива, я не стала бы смотреть «Мертвеца».
Я посмотрела. Сравнивала мысли Джармуша со своими, разглядывала Америку, какой она была вроде совсем недавно, дорожный быт, индейцев…
Даа, прирождённые художники всегда увидят поэзию даже в таких местах, как адский город Машин. И подскажут другим, как увидеть остальным. Фильм — ну романтика, Романтика.
Среди атмосферы бездумных убийств и настоящей человеческой грязи (говорю это без презрения, просто констатируя) Блейк… так талантлив доброй благородной чистотой, что становится и нестрашно присутствующей в фильме смерти, и жить веселее.
По-моему, только Джонни мог сотворить или передать, без разницы, такой персонаж. Искренне воодушевляющий. Это и выводы из его поведения, и личные ощущения… Спокойный и внутренне сильный, с самого начала… Это один и тот же человек на протяжении всего фильма, и, кстати, всегда живой (для меня, во всех смыслах) — лишь в последнем кадре он возможно умирает, да и то — просто закрывает глаза…
Уильям Блейк умирает так, словно просто живёт, так спокойно.
Он так одинок (друг периодически есть, но есть и одно Но — Никто стал ангелом-хранителем-проводником, потому что принял Блейка за другого, так что эта дружба не искренна) — но ему не одиноко, ему спокойно.
P.S. Без невероятно красивого Джонни я бы смотреть не захотела, нет-нет.
Уильям Блейк, приехав в город Машин устраиваться на работу, видит на улицах черепа, шкуры животных. Ту же картину он увидит и в индейском селении. Нет никакого прогресса. Все, что присуще «дикарям», не чуждо и «цивилизованным» людям.
Девушка… Ее бывший хотел уже уйти, но она не подумав высказала о нем свое мнение, сталкивая тем самым его с Уильямом. А потом сама же и бросилась под пулю, чтоб Блейка спасти. Типичное женское поведение.
Индеец — Светлая половина души.
Погоня — ее Темная сторона(негр — олицетворение раба, болтун — олицетворение праздности, безделья и людоед — олицетворение жестокости). Во время путешествия и определенных действий, которые совершает Уильям Блейк (убийство трех шкуродеров, владельца лавки, полицейских) исчезают и преследователи. Сначала раб, затем болтун.
В конце концов остается людоед и индеец. Со смертью Уильяма Блейка и они исчезают (убивают друг друга).
В фильме огромное количество и других метафор, аллегорий и прочего. Всего и не перечислишь.
На экране этого не видно, но когда в шаге от тебя несется через пороги такая Москва-река со скоростью 100 км/ч, и ты понимаешь, что съемочная группа сидит на краю, да и камера тоже стоит на краю, и один неверный шаг — и все, ты где-нибудь уже в Белом море… (...)
В то время как академики готовятся к церемонии вручения „Оскаров“, в российском прокате стартовал один из претендентов на звание лучшего фильма года „Артист“ — немое черно-белое кино о мимолетности славы и успеха. Мы же решили вспомнить лучшие черно-белые ленты последних лет... (...)
