Знаете, друзья, обычно любой отзыв к Dead man начинается со слов «Это гениально!» и заканчивается безальтернативной оценкой «10/10». Собственно говоря, больше слов и не надо, ибо это самая объективная и короткая оценка в мире, с которой можно начать и эй же закончить. Однако на вопрос «Почему?» я очень долгое время не мог найти ответа, чувствуя себя, как баран из присловья про новые ворота, то бишь немного по-идиотски. Например, это то же самое, что если бы меня попросили разъяснить: почему дважды два — это все-таки четыре, а не пять или, скажем, десять. Нелепо? Да не то слово, поэтому писать о Dead man в общепринятой манере я не буду, а начну, пожалуй, как-то оригинально. Например, с конца…

РАЗВЯЗКА. Глубокий философский смысл подчеркивает резкий переход к далеким морским волнам, краски которых постепенно бледнеют и сливаются с небом. В этой бездне виден уплывающий и в тоже время приближающий Вильям Блейк. Его взор печален, и он не знает, что ждет его в будущем. Он даже не в силах из-за потери крови помочь своим криком (или шепотом) индейцу Никто. Он остался один, сам, не ведая того — стал никому не нужным мертвецом, и, наверное, недели через три, когда отменят большой куш за его голову, мало кто вспомнит простого бухгалтера в смешном костюме, который задолго до своей смерти был забыт другими людьми. По сути его оценили по достоинству (как опасного рецидивиста или как талантливого писателя) лишь по велению судьбы. На что бы Чак Паланик, наверное, написал: «Кругом царит космическое безмолвие. Такое ощущение, что ты — дрессированная обезьянка-астронавт. Чему тебя научили, то и делаешь: потяни за рычажок, нажми на кнопочку. И вот — ты уже покойник».

КУЛЬМИНАЦИЯ (если она есть). Он словно центр мира, его животворное начало, в котором сливается воедино жизнь и смерть, свет и тьма, черное и белое, как две стороны одной медали. Он — почти призрак, готовый раствориться во тьме. Прочно стоящая фигура, освещенная холодноватым рассеянным светом. Лицо спокойно и открыто. Клетчатый костюм и теплая шуба удобны и элегантны, но между тем наряд слишком театральный и для чопорного Кливленда, и для мрачного Города Машин. Но особую живость ему придает жест рукой, взводящий револьвер:
- Это вы Вильям Блейк?
- Да… а вы читали мои стихи?
…. И два выстрела.

ДЕЙСТВИЕ. Картина Джармуша «Мертвец’ удивила многих. Здесь все — маскарад, игра, живописная фантазия. В ней режиссер говорит о трудном и долгом пути несчастного скитальца, охваченного разочарованием и безысходностью, и вынужденного после безуспешного поиска работы и череды случайностей, называемой «Это судьба», скрываться в незнакомом городе от бандитов. Причем самое главное, Блейк — не единственный герой этой истории. И хотя именно на нем завязаны все события, развивающие вокруг него, это история нескольких людей: жадного богача Диккенса, двух копов, трио безжалостных убийц и мудрого индейца Никто. Каждого привело к Блейку нечто важное: будь это поэзия или вознаграждение.

Черно-белая копоть придала полотну сумрачный, ночной колорит, а романтическое настроение дали яркие герои (в особенности персонаж Джонни Деппа), гитарные мотивы и безумно лиричное название «Мертвец». И это лишь усиливает воздействие атмосферы. Подача режиссера настолько завораживает, что, кажется, будто это локальная «в трех березках среди трех скал» история способна раздвинуться до вселенских масштабов.

ЗАВЯЗКА: Иногда этот мир наполнен пронзительно печалью, иногда — нежностью и теплом. Вильям Блейк лишился жизни: без родителей, без жены, с письмом в руках на другой конец железнодорожного пути в поисках работы. Несколько строчек убористым почерком — и вот в смешном прикиде, застенчиво прижимая к себе чемодан, он скромно сидит перед замызганным стеклом поезда, вдыхает нечистоты и сам того не ведая, готовиться найти свою могилу.

ЭКСПОЗИЦИЯ. Помните те первые слова после пятиминутного молчания слегка придурковатого машиниста в исполнении Криспиана Гловера: «Посмотрите в окно, словно вы по реке плывете, верно? А позже ночью вы лежали, смотрели в небо, и поток в голове был не отличим от потока перед глазами. И вы подумали про себя: почему все движется, а лодка стоит?»

Удивительно, но эти начальные слова стали, пожалуй, тем самым послесловием, которое при первом просмотре неуловимо ускользнет от вас. Загадка фильма истолковывается просто. Джармуш рассказывает свою историю, как по нотам, сохраняя композицию, но при повторном просмотре из-за полунамеков, подтекстов она воспринимается совсем по-другому: как будто раскручивается вспять, начиная с конца.

Таким образом, Джармуш в «Мертвеце» ведет разговор о высоком предназначении человека, который превращает живую историю в бессмертные образы. Может поэтому «Мертвец» был намеренно снят в черно-белом стиле, как бы напоминая о бесконечности времени и пространства?

Резюме: «Пусть наши имена станут примером для потомков» — звучит эхо «песчинки» ушедших веков. Это гениально. Аплодисменты, занавес.

«Все выдающиеся произведения во все времена были созданы покойниками.»(Анри Мишо)

Блейк (Blake) Уильям (28.11.1757—12.08.1827), английский поэт, живописец, гравер. Блейк отрицает традиционную композицию и перспективу, его изысканные линеарные формы вызывают представление о потустороннем мире. Сам стиль отражает свойственное художнику уникальное мистическое видение мира, в котором сливаются воедино реальность и воображение. Гравер и книжный иллюстратор по профессии, Блейк выразил свой талант в поэзии и поразительных по воздействию мистических и символических картинах. Духовный мир представлялся ему более важным, чем мир материальный, а истинный художник виделся ему пророком, наделенным божественным даром проникновения в сущность вещей.
Блейк жил в бедности и умер непризнанным 12 августа 1827 года. В настоящее время Уильяма Блейка по праву считают одним из великих мастеров английского искусства и литературы и одним из наиболее оригинальных живописцев своего времени.

Блейк Уильям бухгалтер из Кливленда, продавший всё своё имущество, похоронивший родителей, расставшийся с невестой, окончательно оторвавшийся от своей родной грядки со всеми корнями и устремившийся на Дикий Запад женоподобный юноша, вздрагивающий и жмурящийся от пистолетных выстрелов.


«Земную жизнь пройдя до половины,
Я очутился в сумрачном лесу,
Утратив правый путь во тьме долины.»(Данте «Божественная Комедия»)

Уилл уже обречён, так как покинул ту дорогу, которая была ему начертана с рождения и должна была провести его до самой смерти, смерти от старости или сердечного приступа на старости лет. Но, по совсем другой дороге мчит юноша, путешественники в поезде преображаются, всё более и более звероуподобляясь, а черномазый машинист говорит: «Это дорога в Ад.» Как оказалось в конце железнодорожной ветки Блейка никто не ждал, на его месте уже работает другой, ему угрожают дробовиком, у него нет денег даже напиться… Знакомство с девушкой, бывшей проституткой, которая теперь делает бумажные цветы и мечтает делать их из шёлка, должно было стать самым светлым событием дня, но…

«Поэты путешествуют, но приключение путешествия ими не овладевает.»(Анри Мишо)

Вот тут начинается путешествие-Уильям Блейк получает пулю в сердце и «убивает человека, который его убил». Счастливая случайность, а может хладнокровная судьба пересекает пути индейца-полукровки(соплеменники дали ему имя «тот, кто говорит громко, не говоря ничего» за правду, выходит это не его имя, так как лживо, поэтому он Никто) и несостоявшегося бухгалтера.

«Вокруг страны магии — крохотные островки, здешние буи. Они на мертвом якоре: в каждом из них по мертвецу. Этот пограничный пояс защищает страну, он заменяет сторожевые посты, давая знать о приближении чужеземцев.

Потом остается только отправить их по ложному пути и спровадить подальше.»(Анри Мишо)

Теперь Никто, как Вергилий, проводник Данте по кругам Ада и Чистилища, он ведёт Уильяма Блейка туда, куда уходят все духи.

«Плоть человека невозможно отделить от его Души, ибо то, что считается Плотью, на самом деле представляет собой часть Души, но воспринимается как Плоть теми пятью органами чувств, которые для современного человека являются главными входными каналами для Души.» (Уильям Блейк)

«Если бы каналы, через кои наши чувства воспринимают окружающий мир, были расчищены, то все сущее предстало бы перед человеком в своем истинном виде, то есть как бесконечная субстанция.»(У. Блейк)

На протяжении всего фильма мы наблюдаем очищение Уилли-бухгалтера в Уильяма Блейка, поэта или человека, не имеющего ничего общего с поэзией, не суть важно, так как они одно целое.

«Любой ребенок, будь он сыном начальника или калеки, труженика, дурака или мага, всегда рождается с двадцатью четырьмя складками. Их нужно расправить. После этого жизнь человека завершена. В таком виде он умирает. Нет больше складок, нечего разглаживать.

Редко кому удается в отпущенный срок расправить все складки. Но такое бывает. Одновременно у человека формируется ядро. Менее развитые расы, например белые, считают, что ядро важнее разглаживания складок. Маги же считают, что важнее разглаживание.

Только в разглаживании есть смысл. Все остальное — просто сопутствующие явления.»(Анри Мишо)

Разглаживание складок полностью преображает Блейка, меняется даже мимика и жесты, исчезает невольный страх перед оружием, исчезает боязнь смерти, Блейк лишает жизни без колебаний и раздумий, исчезает нервозность, исчезает желание задавать вопросы и получать на них ответы.

Мы может наблюдать как меняется его портрет на обьявлениях о поимке соответсвенно количеству убитых и вознаграждению-жестокий взгляд и кровожадное выражение лица приходит на смену немного детскому и наивному, так воспринял его преображение окружающий мир.

Как сказал Никто, оружие заменило блейку язык, он научился разговаривать с помощью оружия:
-Вы Уильям Блейк?
-Да я… Вы знаете мои стихи?
(Два выстрела.)

«Не следует путешествовать с мертвецом.»(Анри Мишо)

Смерть окружает У. Блейка. Смерть крадётся по его пятам. Мёртвые люди, убитые им или другими людьми, мёртвый оленёнок, даже мёртвое дерево(тем не менее, стреляе в Никто, оружие Блейка даёт осечку.)… А впрочем и снялся с месте Уильям по причине смерти своих родителей и начало пути было траурным, следовательно-«никто не может выжить становясь легендой», стало быть не было бухгалтера, а был давно умерший поэт?…

«Живые знают, что умрут, а мёртвые ничего не знают, и уже нет им воздаяния, потому что память о них предана забвению»(Екклесиаст 9:5)

Как и общение с мертвецами тщетно, так и общение мертвеца с живым миром не возможно, и поэтому Блейк не может предупредить Никто, когда за его спиной крадётся охотник-каннибал, предупредить о конце жизни, о приближающейся смерти.

Уильяму Блейку принадлежит такое высказывание :«Смерть человека-это лишь шаг в Бессмертие». Джим Джармуш показал нам этот шаг, показал так, как ему это представилось. Искать вопросы и ответы в этом фильме более чем бессмыслено, так как их нет и быть не должно, этот фильм-размышление, череда мыслей, которые связаны с друг другом, но не являются продолжением друг друга.

Фильм — медитация на тему смерти и жизни, чёрного и белого, под всхлипы и вздохи царапающих гитарных аккордов. Фильм — сказка без начала и конца, с окошком в бесконечность. Замочная скважина в Зазеркалье или дверь в сад Страны Чудес, куда нам не попасть.

10 из 10

Внимание: читать только после просмотра.

1. Жизнь и смерть.

«Поздно вечером ты лежишь в каюте, глядишь на потолок. А в голове шумит вода, точь-в-точь, как за бортом. И ты думаешь: «Как же это так? Берега движутся, а корабль стоит?»

Мы проводим в мечтах свою жизнь, словно находясь во сне. Мы не ощущаем течения времени. Нам кажется, что мы совсем не меняемся. Но когда мы оглядываемся назад, мы понимаем, как быстро летит время. И мы начинаем недоумевать: «Почему время находится в движении, а мы не изменились?»

А в это время вокруг нас меняется мир и окружающие люди. Наши близкие уходят от нас, и их заменяют люди, вглядываясь в которых, мы всё отчётливее видим их недостатки, их уродство.

Нам приходится окунуться в совершенно чуждый природе мир. Мир с прямыми гранями и угловатыми формами. Искусственный мир. В этом мире правят свои механизмы, отработанные в течение долгого времени его существования. «Town of Machines»…

/Образ бывшей проститутки, делающей розы из бумаги воплощает в себе деградацию и атрофию в современном «продвинутом» обществе тех настоящих живых чувств, благодаря которым человек может жить полноценной жизнью, «искусственничество», проникшее в менталитет, а также незнание настоящих ценностей нашей жизни:

«- Будь у меня деньги, я бы их делала из шёлковых лоскутков». /

… Мы беспомощны и беззащитны, и всем в этом мире на нас наплевать. Однажды мы доходим до определённой черты. После этого, что-то в нас умирает и в сердце остаётся отпечаток этого мира навсегда. Мы словно перерождаемся. Без этого выжить никак нельзя. Наверное, с этого момента, мы отправляемся в путешествие, результат которого — самосовершенствование. Мы всё больше научаемся управлять механизмами этого мира. Главное, не отступать от испытаний, преподносимых нам судьбой…

/Три убийцы, идущие по стопам главного героя, символизируют зло, или животное начало в человеке, добро, или то, благодаря чему мы отличаемся от животных, и некий баланс, между первым и вторым. Человек является сложным существом, поэтому, он содержит в себе все эти вещи. Если пытаться отрицать первое, то произойдёт коллапс:

« — F*ck you!
- F*ck me?!… F*ck you!» /

…Основное, чего следует бояться — это то, что проживешь свою жизнь, как Премудрый пескарь. Лучше ад, чем забвение, как говорилось в одном небезызвестном фильме, надо заставить Бога обратить на тебя внимание. Надо делать что-то, а не сидеть на месте, ведь, каждый из нас изначально является великим, и величайший грех — позволить зарыть свои способности и таланты в землю. Как в жалком бухгалтере из Кливленда был спрятан Уильям Блейк, так и в нас спрятан кто-то.

«- Вижу, ты собрал ещё немного металла, бледнолицый?
- Да. Похоже, я его притягиваю, как магнит».

Только когда мы познаем истину, тогда мы будем достойны умереть и отправится туда, куда возвращаются все духи. А истина в том, что всё в этом мире неразрывно связано между собой. Мы являемся частью одного целого с природой, породившей нас. Не надо зарываться с головой в том прямоугольном мире, который создали мы: нужно жить в гармонии с настоящим миром, который создал нас.

/Джармуш «врезал» ещё и церкви, обвиняя её в лицемерии и зацикливании не на содержании, а на форме, и тем самым превратившую себя в торговую лавку. Очищение и приготовление души к Вечности происходит где-то свыше. Искупление невозможно купить за деньги:

«- Это та лодка, которая провезёт меня через зеркало вод?
- Нет, эта лодка недостаточно крепка, Уильям Блейк» /

2. Альтернатива.

В другом варианте трактовки фильма, главный герой по-настоящему умирает той роковой ночью. Далее, его душа вместе с ангелом хранителем носится по Земле, очищаясь от своих грехов перед Вечностью всю вторую половину фильма.

Возможно, что происходящее в фильме объясняется одновременно и первым, и вторым. Таким образом, режиссёр заставляет задуматься о том, когда же мы действительно умираем? Замечаем ли мы нашу действительную смерть? А может смерти вообще нет?

Кстати, тема, близкая к этой, есть в фильме «21 грамм».

3. Комментарий.

Кратко фильм «Мертвец» можно охарактеризовать, как фильм-облом, т. к. он полностью выворачивает наизнанку все сложившиеся представления о построении фильма: постоянно нам кажется, что мы знаем, что произойдёт дальше, но всё происходит не так, как мы ожидаем. Из-за этого, трудно получить удовольствие от него при первом просмотре. Но стоит пересмотреть этот фильм второй раз, как физически начинаешь ощущать… кайф.

Аллегоричность фильма также проявляется не сразу. Полностью расшифровать «Мертвеца» врят ли возможно, но попытаться можно и нужно. Многие сдаются без боя, но я, натренировавшись на фильмах Девида Линча, представил свою субъективную трактовку. Наверное, кое-что в ней покажется вам притянутым за уши, но я лично вижу фильм именно так.

Для тех, кто заинтересовался Джармушем, не советую начинать изучать его фильмы с «Мертвеца», т. к. этот фильм не характерен для него.

После всего сказанного становится понятно, какая будет оценка:

Железобетонная десятка.

P. S.: Долго искал в фильме Билли Боба Торнтона и думаю, что он сыграл того усатого охотника на опоссумов. Я прав?

Кино, которое я пересматриваю несколько раз в год. Говорить, что «каждый раз я открываю в нём что-то новое» я не стану. Я просто знаю его почти наизусть. И всё-таки с переодичностью 2—3 раза в год рука сама тянется к диску, чтобы запустить его и вновь устроить настоящее пиршество для глаз и ушей. И для души.

Музыку из вступления к этому фильму я могу слушать вечно. Сперва это монотонный звук старого поезда, мчащегося куда-то вдаль, неровные гитарные переборы, как будто кто-то резко дёргает струны и эти звуки гулким эхом отдаются в твоей груди. Это потерянный взгляд Вильяма Блейка (Джонни Депп), это странные пейзажы, мелькающие за окном, это не менее странные люди, сидящие в поезде. А потом всё это обрывается и на чёрном фоне складывается из косточек название фильма, выплывают имена актёров и звучит простая, неторопливая, но безумно красивая мелодия Нила Янга.

Когда идеальная визуальная составляющая встречается с необыкновенной музыкой — рождается шедевр. Чёрно-белая картинка как нельзя лучше смотрится именно под эти неторопливые, нервные и неровные гитарные звуки, и всё это рождает Атмосферу, непередоваемую, уникальную, запоминающуюся. Именно благодаря этой Атмосфере зрителю даётся шанс вместе с главным героем почувствоват себя «на грани».

Название «Мертвец» говорит само за себя. Вильям Блейк находится в переходном состоянии между жизнью и смертью — в этом есть что-то мистическое. И зритель, вместе с ним наблюдает за его последними днями, причём воспринимает его будущий переход в другой мир отнюдь не так, как это было бы в другом фильме. Мы знаем, что Вильям Блейк уйдёт, вернётся туда, откуда по словам индейца Никто он и пришёл. Этот крошечный кусочек его экранной жизни оказывется намного важнее, насыщеннее и ярче всей его жизни до этого, потому и возникает такое ощущение, что герой не жил до появления его в этом крошечном городке. Он пришёл из небытия и туда же отправится. Так должно быть и мы воспринимаем это совершенно спокойно, наблюдаем затаив дыхание за этим переходом, словно подсматриваем за сакральным таинством.

«Мертвец» — это настоящий кладезь афоризмов и странных диалогов. И даже то, что на первый взгляд может показаться глупостью, при повторном просмотре воспринимается уже иначе. Этот фильм, как хорошее вино — его нужно сперва как следует распробовать и помнить, что с годами вино становится лучше.

Действие картины действительно неторопливое, порой оно может показаться абсурдным, но в данном случае всё это скорее плюсы, как бы странно это не звучало. Это однозначно кино не для всех. Среди моих знакомых встречаются такие, которым фразой «Сегодня мы будим смотреть Мертвеца» легко можно испортить настроение. Но как известно то, что для кого-то может оказаться нудным, для другого покажется гениальным и наполненным философского содержания. Для меня же это просто — шедевр.

10 из 10

Когда я на днях пересматривал этот фильм, в моей голове зазвучал голос.

Вот что он сказал:

Живы мы или нет? Может быть, мы все мертвы, и при этом мы испытываем боль? Как испытываем? А вот так — мы идем со свинцом в груди к своему закату, который и выносит нам вердикт «Ты — мертвец», а пока что мы мертвы без фактического подтверждения этому событию, мы испытываем боль, страдания, мы теряем все или что-то приобретаем, но это не меняет нашей сущности — мы мертвы — мы гнием изнутри… даже хороший человек может гнить изнутри — да и что такое «хороший человек», как ни сгнивающее понятие? Мы мертвы, с этим можно спорить, но в любом случае, разумного человека данное рассуждение заставит призадуматься… особенно если оказался в ситуации «полной потери». Мы, оказываясь в подобной ситуации, приближаемся к смерти — наш выбор — бороться с ней либо принять ее и идти со свинцом в груди к своему закату, к осознанию своей жизни и своей смерти… возможно, смерть явится лишь новым началом…

Такие вот слова.

Уильям Блейк плыл на своей дырявой лодке к новым рассветам и закатам.

Никто превращался в медведя и спасался от циклопа Полифема.

Джармуш рассыпал с крыши своего дома сигаретный пепел на головы прохожих и сочинял реплики для нового персонажа Билла Мюррея.

Игги Поп варил бобы и возрождал «Stooges».

Лэнс Хенриксен жарил мясо на костре.

Нил Янг сидел на пеньке и играл на дешевой электрогитаре с эффектом «Delay».

Хит Леджер с небес убеждал киноакадемиков, что покойникам награды и премии не нужны.

Город «Машина» продолжал свое существование.

Я пил крепкий кофе и печатал этот отзыв.

Теперь можно и перекурить.

Такие дела.

P. S. Данный фильм просто обязаны посмотреть все, кто еще жив.

P.P.S. Нет, я не спятил. Я — не псих. Просто щелкаю языком.

Посвящается: ElemenT34, случайному и молчаливому приятелю

Удивительный синтез, казалось бы, совершенно разрозненных форм и слов на пространстве мировой истории и культуры непостижимым образом слился с гармонией черно-белых контрастов, соединенных бесчисленными оттенками серого, и создал самый известный фильм Джима Джармуша и, по-видимому, шедевр конца 20-го века, под названием «Мертвец». Философская притча в условиях вестерна, проникнутая созерцанием предсмертной агонии в эстетике инфернального пейзажа, следует мистическими аллюзиями Уильяма Блейка, кафкианскими парафразами и традициями индейского фольклора, которые существуют в долгих планах в стилистике фотографий Ансела Адамса и сменяют друг друга угасающим рядом, словно во взоре последних мгновений жизни. Джармуш не отделяет свое творчество от общего развития кинематографа и литературы, поэтому ведущие мотивы его картин представляются продолжением воззрений, зародившихся еще на заре письменности и в той или иной степени коснувшихся работ всех великих художников кадра и слова.

Начиная с «Отпуска без конца», тема искания потерянного Рая приобретала особое выражение в каждой ленте режиссера. Ведомые принципом внутреннего монолога, они приближали героев к конфликту сознания и бытия через понимание собственной отчужденности и одиночества. И концепция роуд-муви для Джармуша вовсе не нова, напротив, она присутствует во всех его работах. Ибо путешествие в них есть важнейший повествовательный элемент, проявляющийся либо в духовной трансформации, либо в фактическом перемещении, однако и реальное движение — только проекция глубинных терзаний человека. В «Мертвеце» же это направление достигло кульминации, и к финалу из вечного вопроса превратилось в столь же вечный ответ. Мечта о счастье и бесконечное блуждание в надежде найти его становятся не выхваченным фрагментом жизни, но целой жизнью. Даже несмотря на то, что первые кадры фильма словно высвечивают картинку из тьмы небытия, и история, возникнув в движении, так и не прекращает его до самых титров, показанные события образуют полный и замкнутый круговорот, вбирающий в себя как наивность детства, так и мудрость старости.

Говоря о жанровых особенностях фильма, во главу угла следует поставить идейную канву сюжета, потому как картина строится не на основе внешних принципов, а развивается будто изнутри — мысль определят форму своего выражения. Поэтому и выбор в качестве времени и места Дикого Запада, а в роли системы художественной условности вестерна связан с желанием в метафорическом представлении рассказать о делах недавних, в которых легко увидеть отражение мира, уже канувшего в Лету. С этой точки зрения открывается политематичность работы Джармуша, которая, будучи объединена устремлением к постижению вечных истин, попутно обнаруживает червоточины сегодняшнего дня. Выжженное пространство города Машин — уродливого наследника промышленной революции, который населен бандитами, проститутками и гробовщиками, с одной стороны отталкивается от жанровых примет, а с другой — выворачивает их наизнанку. Тяжелые серые кадры обесцвеченного нереального мира, словно негатив, который, проявляясь в сознании зрителя, рисует перед ним типичные окраины крупного индустриального центра. Конечно, все несколько гиперболизировано, что, однако, не противоречит другому признаку этой ленты — ее пародийности.

Джармуш творчески объединяет методы разных кинематографических стилей: немецкий экспрессионизм, французский сюрреализм начала XX-го века, метафизическое созерцательное течение времени фильмов А. Тарковского. А распространенные фигуры композиции персонажей и сюжета, перекочевавшие из классических вестернов, оказываются лишь материальными объектами, преломляющимися в призме изобразительных приемов и авторской ироничной фантазии. Юмор переплетается с драмой, причем, он не служит цели развеселить публику в монотонном движении фильма, а напротив, подчиняется общей художественной парадигме произведения, которое по своему настроению является экзистенциальной трагикомедией.

Построение картины в этом направлении неслучайно. Архетипы американской мифологии, сохраняя прежние атрибуты, обретают иное обличие и, соответственно, значение. Обнаруживая параллели с различными религиозными представлениями об уходе в загробный мир, весь фильм словно сопровождает героя в последний путь, а персонажи второго плана — молчаливый убийца Коул и индеец Никто (или Бестелесный, в дословном переводе) — оказываются сакральными спутниками, проводящими Уильяма Блейка по кругам жизни, которая видится полным синонимом Ада. Символизм финала охватывает не только величественную эстетику завораживающей панорамы мира и благостного ощущения перерождения его боли за пределами материального бытия, которое растворяется в этой непостижимой вечности неба; но и объединяющую гуманистическую патетику. Столкновение трех разных культур, — европейской, американской и индейской — грозящее вылиться в принципиальное противостояние философий, не достигает должного напряжение, но остается свидетельством неизменного разобщения людей, все безумство которого так глубоко и ясно звучит в последних мгновениях поэзии смерти, имя которой «Dead Man»!

У режиссера Джармуша фильмов, зацикленных на каких-то сугубо мужских амбициях, в общем-то, всего два. Ну, частично три, если подтянуть сюда еще и «Вне закона» с его тихим гимном одиночеству, но в целом все равно два; второй фильм, как нетрудно догадаться, «Пес-призрак». У женской аудитории как раз к этим двум лентам отношение весьма прохладное, и причины тому достаточно прозрачны. Смысловой пласт, например, «Мертвеца» спустя год несколько прямолинейно вколачивает Паланик в свой главный текст: по сути ведь ясно, что стрелять в людей вместо чтения стихов — это примерно то же самое, что бить их лицом о каменный пол вместо того, чтобы плакаться в жилетку. Преображения в духе агрессивного авангардизма и в обоих случаях учитель — человек с перьями на голове, которого, вполне вероятно, не существует в реальности.

По сюжету до безобразия интеллигентный бухгалтер из Кливленда, однофамилец английского поэта Уильяма Блейка, с виноватым, на всякий случай, лицом трясется в локомотиве, направляясь куда-то в дебри Дикого Запада на заработки. С заработками ничего не получается, а последние деньги безвозвратно покоятся в кливлендской железнодорожной кассе, и Блейк понуро плетется в местный бар, где знакомится с бывшей проституткой и получает выстрел в грудь от ее ревнивого мужа. С третьей попытки мужа Блейк все-таки убивает, после чего вываливается в окно, а приходит в себя уже на следующий день, когда толстый индеец по имени Никто копается лезвием ножа в его ране. Впоследствии оказывается, что убитый муж был сыном жутко важного металлургического магната Дикинсона из Города Машин (это такая сильно сочувствующая коренному населению антиамериканская сатира на покорение Дикого Запада), и Блейку ничего не остается, кроме как скрываться среди прерий и лесов вместе со своим новым знакомым.

Жанр, на самом деле, лишь изредка напоминает вестерн, а еще реже его развенчание. Вообще, если позволить картине самоопределиться, то она сделает это уже минуте на одиннадцатой, не изменяя более ни благозвучному саунду, ни черно-белой и заметно неспешной визуальной стилистике, ни хрестоматийному сюжетному построению — зависимости героя от обстоятельств. Картина превратится в историю человека на фоне разоряемой земли и не станет в большей степени историей фона. Немногие будут удивлены, что в фильме «Мертвец», оказывается, есть ряд предпосылок считать героя мертвым, но рассматривать всю канву в качестве предсмертной галлюцинации или, тем более, путешествия по кругам ада, разделения души с телом, если честно, совсем не хотелось бы. Самое известное произведение Джармуша смотрится гораздо выгоднее как притча, избавленная от всех этих дурновкусных аллюзий, и слово «мертвец» здесь определяет вовсе не медицинское состояние, а героя, неожиданно выброшенного из комфортного и унылого мира в мир дикий и опасный. Блейк не мертв в привычном смысле слова, он потенциальный покойник, как будто отравленный неизлечимым ядом. По Джармушу этот яд — в крови любого человека, выставленного за рамки трепетного социума, а там всегда безмолвная война и первобытная дикость, равнодушная к жизни, любой уже с пулей у сердца, если оставлен наедине с миром, любой уже мертв, но, играя словами, на самом деле только тогда он и жив.

В условиях перманентной угрозы герой Деппа, правда, не становится счастливым ценителем каждого прожитого мгновения, скорее он превращается в равнодушного и хладнокровного зверя, фактически сам вливается в мир, который его убивает. Если бы перед смертью в пасти хищника жертва двинула ему копытом по морде и осознала эту борьбу как главное достижение своего существования — то такой пример наиболее полно отразил бы идею фильма. Блейк несколько аморфно, но все-таки продолжает сопротивляться, даже когда его натурально хоронят.

Весь экзистенциализм «Мертвеца», по сути, строго насильственный, но довольно язвительно указывающий скорее на тщетность безопасности — каждый из нас такой же покойник, просто кто-то, грубо говоря, умирает намного интересней.

В немного больном, полном одиночества, суматохи и пыльных дорог мире людей нет ничего очевидного и постоянного. Черное и белое легко отличить друг от друга только на кинопленке, а жизнь и смерть — в надписях на надгробьях. Трудно понять, где в долгой реке человеческой судьбы находятся исток и устье, и где именно она становится частью бескрайнего моря вечности. Знаковый фильм Джима Джармуша «Мертвец», представляющий собой стильное и подернутое дымкой тайны смешение жанров, предоставляет зрителю шанс разобраться в этих сложных материях или еще больше запутаться в них.

История перерождения и пути молодого бухгалтера по имени Уильям Блейк, имеет типично вестерновскую завязку. Проплывающие мимо душные пейзажи сопровождают главного героя в пути на Запад — в город Машин, где он надеется отыскать работу. Но оказывается, что в полумертвом городе, где самыми живыми оказываются металлургические станки и каждая собака знает другую, для чужака не находится места. Нелепая случайность превращает Блейка в убийцу, а сам фильм — в гораздо более глубокую и мощную историю, чем можно было предположить на первый взгляд. Лента переходит совсем в другую плоскость, где основным мотивом становится мысль об эфемерности жизни и смерти.

Впервые столкнувшись лицом к лицу со смертью и попав в другое окружение, главный герой впервые начинает жить: отпускает страх, забывает обычные людские тревоги и раскрывает новые грани своей личности, становясь человеком, рожденным и для боли, и для удачи, и для бесконечных ночей. Дорога, по которой ступают Уильям и его неожиданный спутник Никто, это путь к смерти и побег от нее, от суетного мира мелких забот к дороге вечности, давно проторенному индейцами пути. Этот мир намного более реален, чем тот, что до недавних пор был родным для Блейка. Он жесток, горек, здесь тот, кто много говорит, теряет уважение или жизнь, здесь ризы прикрывают тело зла, и нет бесконечных серых стен, сдерживающих человека в рамках. На этой дороге познания главный герой становится другим: бесстрашным, мудрым и даже в какой-то мере мертвым, соединяя в своей личности лучшие части себя и фрагменты мировоззрения своего известного тезки — английского поэта и художника конца 18 века. Бывший бухгалтер, как и другой Уильям Блейк, получает шанс опередить свой век, увидеть то, чего не видят другие. Он стоит на разломе между жизнью и смертью, легко решая судьбы других людей с помощью быстрой пули, сам тем временем все больше становясь мертвецом.

Лента Джармуша отличается особенной атмосферой первозданной Америки, где черно-белый мир получает способность говорить языком цвета, дышать и быть им. Девственные пейзажи, исполненные тысячелетним покоем и трепещущей тишиной, резко контрастируют с полным подозрений городом, где царят совсем другие нравы. Каждый кадр будто посвящен любованию смертью, как вечной стихией и единственной стабильной валютой. Джармуш говорит о вечных материях насмешливо-серьезно, намеренно запутывая идейную нить истории в изощренные узлы и заставляя зрителя напряженно искать выход из этого лабиринта. Здесь природа оживает и говорит лицом сожженных вигвамов и устами тихой реки, бесконечно негромким и отчасти яростным бегом гитарных струн. Чарующе, плавно и иногда даже излишне неторопливо мимо нас проплывает дорога чужой жизни. Путь, на котором жизнь и смерть загадочны и эфемерны. И есть лишь тонкая, еле заметная мерцающая линия там, где море становится частью неба.

Джим Джармуш — один из самых необычных режиссёров американского кино.

«Мертвец» — шедевр Джима Джармуша, одна из самых необычных картин американского и мирового кинематографа. «Это гениально!» — самая распространённая оценка этого фильма.

Вот и всё. Хотелось бы покопаться во всех составляющих этого шедевра, однако это не представляется возможным, а если и представляется, то весьма сложным и заводящим в тупики процессом. Большинство рецензий ходят вокруг да около, описывают сюжет, либо распухают от хвалебных высказываний. Это совсем не говорит о том, что лента принадлежит к интеллектуальному кино, снял культовый режиссёр, все хвалят — значит шедевр, а на самом деле пустой пшик. Нет, всё далеко не так, просто фильм не поддаётся стандартному линейному анализу, это философия, транс, путешествие, в котором участвует и герой и зритель, и остаётся только поразмыслить, прочувствовать, а схема «сюжет — герои — главная идея — изобразительные средства», в стиле школьного сочинения, с трудом получится.

Наш герой — обычный, серый парень, за свою жизнь он не сделал ничего, что могло бы определить ему место на том свете. Ад или рай? Или же не всё так примитивно? Вот здесь и заключается основная идея данной работы, основной кайф.

Джармуш показывает нам ПУТЕШЕСТВИЕ! Величайшая аллегория, путешествие Уильяма Блейка от Города машин до места, где воды сходятся с небом, от рождения к смерти. Никакого рая и ада нет, ад — это жизнь, или скорее чистилище, вереница испытаний, которые мы должны пройти, дабы обрести ПОКОЙ.

«По возможности не путешествуйте с мертвецом» — гласит эпиграф фильма, уже мёртвый герой, но ещё не ушедший, увлекает за собой всех, с кем встречается на протяжении своего пути. Блейк получает пулю, он должен заслужить покой, пройдя ад на земле и приготовить себя к этому покою. В этом деле ему помогает ещё один кафкианский персонаж индеец Никто.

Первый этап — победа над собой и своим страхом, второй — осознание себя уже мёртвым и частью смерти, это эпизод с мёртвым оленем в мёртвом лесу, третий — словно погребальный ритуал, рисунки кровью на лице и четвёртый, возвращение зрения и обретения новых умений, в частности навыка стрельбы, это освобождение от бренной плоти и осознание себя эфирной сущностью, свободным духом.

Здесь всё работает на атмосферу, идею, и природа, и музыка, и диалоги, на каждом шагу аллегории и метафоры. Музыку хочется отметить в особенности, прекрасная работа Нила Янга, она примитивно сыграна, однообразна, но завораживает, вводит в состояние медитации, лучше не придумаешь для этого фильма. Лучшая роль Джонни Деппа. И ещё один художественный приём — ТАБАК. Все герои заядлые курильщики, но ни у кого нет табака. Если Вы все еще сомневаетесь, где оказался Ульям Блейк, значит, Вы не курите.

И наконец финальная сцена, водная гладь, словно река Стикс из греческой мифологии, тут Блейк и уходит туда, «откуда приходят и куда уходят духи», забирая собой и индейца и наёмного убийцу. Здесь у него, наконец, появляется табак и покой.

Последние кадры завораживают и долго стоят перед глазами.

Я повторю то, что до меня говорили тысячи людей.

ЭТО ГЕНИАЛЬНО!

Интересно, что ответит, например, небольшая группа людей, если перед ней поставить вопрос: «Вы смотрели «Мертвеца?»

Кто-то может замяться в нерешительности; кто-то сделает недовольное лицо; кто-то скажет, что считает этот фильм необыкновенным, а кто-то вообще не смотрел.

Я бы затруднилась ответить сразу. Не потому, что не видела фильм и мне нечего сказать, а потому, что тяжело сразу и четко сформулировать мысли по поводу этого фильма. Я, наверное, не буду оригинальна, если скажу, что этот фильм шедевр. Нет.
«Мертвец» — всего лишь прост. И поэтому он гениален.

В какой момент Уильям Блэйк стал мертвецом? В момент, когда он убил. Его душа умерла, а без души, как известно, физическая часть нашего существования невозможна. В этом и вся простота: раз убил — умрешь и сам.

Один миг изменяет жизнь Билла — из неудачливого бухгалтера, которому не удалось устроится на работу, он превращается в опасную персону — на него охота, объявлено вознаграждение за его голову. Блэйк стал опасным убийцей. И именно в процессе «разделения» души и тела Блэйк становится другим. Таким, каким он не был.

Черно-белая экспозиция и прерывистые, неожиданные звуки гитары добавляют к фильму его необычную атмосферу. Здесь тоже все просто — что может быть проще белого и черного и нескольких аккордов?!

Есть в фильме моменты, которые неожиданны, а оттого и прекрасны: сцены молниеносных перестрелок, диалогов — коротких, но не теряющих смысл. Чего только стоит пятиминутное молчание в начале! Зритель волен сам додумывать смысл, сам трактовать события и героев. Неторопливое повествование прерывается неожиданно либо сменой мест, либо действием, но от этого картина не выглядит оборванной. Она целостна и гармонична.

Уильям Блэйк и индеец Никто путешествуют к последнему пункту назначения в жизни каждого из нас — к реке, которая перенесет тебя в другой мир. Просто для каждого своя река.

«Мертвец» насыщен героями, но все равно это фильм о двух персонажах — Блэйке и Никто, о их пути «туда, откуда приходят души».

Каждый найдет свой смысл в «Мертвеце». Бессмысленно переубеждать и направлять. Такое кино приходит только в определенное время. Приходит и остается навсегда.

- Я приготовил твое каноэ из кедра, Блэйк, чтобы ты отправился туда, откуда пришел.
- Назад в Кливленд?
- Назад, туда, откуда приходят все души. Туда все души возвращаются. (с)
…

Здесь не нужны оценки. Здесь все ясно без слов… Самая высокая оценка — любовь и верность зрителя.