В 1967 году Йорген Лет снял двенадцатиминутный короткометражный фильм «Совершенный человек» (Det Perfekte Menneske — 1967 г.), документ о поведении человека, охватывающий все наиболее важные темы, пронизывающие все творчество Йоргена Лета.
В 2000 году Ларе фон Триер предложил Йоргену Лету снять вместе пять римейков этой картины, причем каждый раз Триер ставил перед ним препятствия, заставляя Лета переосмысливать сюжет и характеры персонажей фильма, сделанного в 1967 году.
Притворяясь наивным антропологом, Лет пытается преодолевать хитроумные препятствия, воздвигаемые перед ним хитрым и коварным Триером. Пять раз Лету приходилось подчиняться приказам Триера, преодолевать вводимые им ограничения и запреты.
Пожалуй, главной причиной выбора этого фильма стал Ларс фон Триер. Его картины и его личность. Из интервью актёров, работавших с датским режиссёром, складывалось впечатление, что фон Триер — злой гений и просто сумасшедший. После просмотра его фильмов впечатление укреплялось. И вот «Пять препятствий». Мы наблюдаем за тем, как фон Триер заставляет Йоргена Лета снять своего рода ремейки на фильм «Совершенный человек», фильм, являющийся Библией фон Триера. Он заключает Создателя в определенные рамки. Фон Триер признается, что смотрел фильм больше 20 раз, что он считает Лета гениальнейшим режиссером, но при этом режиссёр подвергает его своего рода пыткам. Датчанин пытается разрушить свой же идеал.
Препятствие первое. 12 кадров, ответы, Куба, никаких декораций. «Догма 95». Наверное, самое простое испытание для Лета, самое, я бы сказала, обычное, несмотря на всю сложность поставленной фон Триером задачи. Лет — совершенный режиссёр своего фильма.
Препятствие второе. Ужасное место, не показывать это, Йорган Лет — совершенный человек, еда. Йорган Лет не справляется с этим заданием. Именно во втором фильме он становится Совершенным человеком, играет его роль, находится на его месте. Из роли «режиссер» переходит в роль «актёр». Лет — совершенный актёр.
Препятствие третье. Не справившись с заданием, Йорган отправляется снимать фильм без препятствий. В этом фильме его роль — создатель чего-то нового, не по подобию «Совершенного человека» 1967 года, а сквозь подобие этого фильма. Лет — совершенный режиссёр нового фильма.
Препятствие четвёртое. Анимация. Лет должен снять мультфильм, т. е, работать в совершенно не свойственном ему жанре. Ему удаётся справиться и с этим препятствием. Лет — совершенный режиссёр анимации.
Препятствие пятое. Прочитать написанный Ларсом фон Триером текст. Здесь он выступает в роли Создателя совершенно нового фильма, он является Автором письма, адресованного фон Триеру, которое написал фон Триер. Он прикладывал меньше всего усилий к прохождению пятого препятствия, но влияние его больше всего остается на пятом фильме. Лет — совершенный человек.
Фон Триер считает себя Создателем, заранее зная, что он не прав. Он ставит себя выше Лета, но при этом признаёт в Лете гения, берёт на себя роль Бога, который поможет Йоргану Лету, откроет глаза, «поможет расправить крылья». Он признаётся, что знает Лета лучше, чем он сам. Вообще, чтобы выразить всю идею фильма, достаточно процитировать то самое письмо от начала и до конца.
«Гением надо управлять» — заявляет фон Триер. И мы действительно видим, что он дает Лету понять своё совершенство (совершенный режиссёр, актёр и т. д.), он пытается открыть в нём это совершенство. Фон Триер ставит препятствия, зная о своём будущем поражении, но, проигрывая, он выигрывает — открывает Лета. Сам признаётся, что задумал всё это с целью помочь Йоргану Лету.
Очень много мыслей после просмотра, и все они таковы, что, цепляясь друг за друга, хоть и составляют цельную композицию, но выражению не поддаются.
Непривычно наблюдать за Ларсом фон Триером, за его мимикой, за его дьявольской, безумной улыбкой, за его непоколебимостью. Непривычно видеть его на экране. Он — Хозяин, Создатель, а Йорган Лет — Совершенный человек. Не зная работ фон Триера, я бы думала, что он, как говорится, слишком много о себе возомнил. Но он прав.
«Добрый глупый Ларс». Лет читает письмо, написанное фон Триером, написанное якобы Летом. Говоря за Лета, Триер пытается открыть Лету глаза, сказать за него то, что должен сказать Лет, что должен понять. Именно Лет читает, потому что после этих препятствий он может сделать это, он расправил крылья. Хотя фон Триер и считает, что проиграл, но, зная о проигрыше заранее, он преклоняется перед Летом. Другой возможности нет. Все пять препятствий делают из Лета совершенного…
Пусть это кино и рабочее, но то впечатление, которое оно оставляет, не сравниться ни с чем. Мне даже показалось это, чуть ли не лучшим, что я смотрела когда-либо. Ты наблюдатель, которому показывается, как все рождается. Процесс рождения, процесс создания, как все мучительно и далеко не просто. Препятствия… Скорей не препятствия, а некие ограничения, с помощью которых ты начинаешь искать что-то новое. Чем больше препятствий, тем интересней, таков закон жизни, таков закон искусства. Всем бы таких Ларсов, которые с помощью уколов, руганий, насмешек вдыхали бы в тебя жизнь. Это смерть, за которой новое рождение. Ощущения абсолютно невероятные. Ты следишь за созданием, за переживаниями, за мыслями, их намеками…- и вот! То есть это не игра, это реальность, но она прелестна и она подталкивает тебя тоже творить, срочно!
90-минутный сеанс садомазохизма между широко известным в узких артхаузных кругах Ларсом Фон Триером и менее известным в тех же кругах Йоргеном Летом. В роли садиста — первый, в роли мазохиста — второй. Каждый справляется со своей ролью блестяще. И пусть этот фильм анонсирован как документальный, в том, что он сыгран на четко прописанных ролях не приходится.
Начнем с «жертвы». Йорген Лет — как пишут в разных интернет-источниках, выдающийся датский документалист-экспериментатор, о существовании которого многие, однако, узнали благодаря Триеру.
Давным-давно (в 1967 году) Лет снял 12-минутную ленту «Совершенный человек», о достоинствах которой лучше каждому судить самостоятельно. Мнений на счет этого кинопроизведения существует множество, и все они очень разные — проще и быстрее составить свое собственное (12 минут все-таки). В общей сложности Лет снял около сорока киноработ, самые известные из которых «Жизнь в Дании» (1971), «Добро и зло» (1975), «66 сцен из Америки» (1982), «Гаити. Без названия» (1996). Также он пишет стихи и комментирует велогонки для телевидения. А еще он последние 20 лет живет на Гаити, что называет «экспериментом над собственной жизнью».
Вот там-то на Гаити и находит его Ларс фон Триер и в свою очередь предлагает еще один эксперимент. Точнее не один, а целых пять: снять пять римейков на «Совершенного человека». Причем римейки эти должны быть не простые, а снятые с учетом определенных условий, автором которых будет Триер. Лет же в свою очередь будет их беспрекословным исполнителем.
Лет: «Ларс признавался, что, когда был студентом, считал меня высокомерным, заносчивым сукиным сыном, и на этот раз ему хотелось отыграться. Ларс любит вспоминать свои личные травмы и превращать их в сюжеты». Вот из такого вот «сора» и произрастают некоторые кинематографические эксперименты.
Римейки получились, как римейки — сюрреалистические вариации на любителя. Тот же «Совершенный человек», только в профиль — в разные профили. Условия-препятствия от Триера — хитроумны и зловредны. Например, снять фильм на Кубе (почему нет? тем более Лет там никогда не бывал ранее), или снять сцену поедания пищи в самом отвратительном, по мнению Лета, месте на земле (Лет выбирает трущобы в Мумбаи и на глазах у — наверняка голодных — детей совершает изысканную трапезу с ножом и вилкой). И все это, по словам Триера, что бы «ухватить что-то человеческое».
Сценой, которая наиболее адекватно отображает суть происходящего в этой картине, является сцена «призрачного балета со стульями». Ее мы видим в третьем римейке, в котором Триер воплотил свой самый «дьявольский замысел» — оставил Лета без правил, предоставив полную свободу действий. Лет в ужасе: «Это удар ниже пояса!». Сцена выглядит следующим образом: какие-то люди передвигают красивые белые стулья на какой-то террасе, приговаривая: «Это стулья. Их можно передвигать как угодно, как захочется. Чтобы получилась новая, более интересная расстановка. И главное — никакой паники». И при этом «как стулья не передвигай, он придет и посадит свою задницу на любой стул». Кто он — непонятно, но концепция получилась стильная.
В перерывах между римейками Триер и Лет ведут беседы, пьют водку и прочие спиртные напитки, закусывают икрой и прочими снэками, которые для своего гостя приготовил Триер. Гостя, потому как сам он как бы является хозяином дома, беседы, места, положения — в общем, эксперимента в целом. Во время этих непринужденных реприз звучат фразы типа «сними какое-то дерьмо», «это лечение, а не киносоревнование», «это невозможно», «это еще одна суицидальная ситуация», «мне нужно наказать тебя». Наверное, это все — ирония. Очень слабо верится, что Лет на самом деле хотел, чтобы кто-то сделал ему больно. «Я же гений кинематографа», — не то утверждает, не то вопрошает он, заглядывая Триеру в глаза…
Да, кажется, это — ирония. Или попытка переставить какие-то стулья…
Крайне любопытный эксперимент. Товарищ Ларс фон Триер (как в принципе и любой другой толковый режиссер) и раньше тяготевший к познанию сути Кинематографа, путем порой откровенного садизма (см. художественный кинофильм «Догвилль»), на сей раз переплюнул сам себя и снял одну из лучших работ за всю свою карьеру.
Взяв за основу одну из своих любимейших лент, короткометражку «Совершенный человек», снятую его наставником и другом Йоргеном Летом (между прочим, одним из вдохновителей идеологии «Догмы-95»), Ларс затеял крайне хитрый и одновременно бессмысленный эксперимент, заставив беднягу несколько раз переснимать свой же фильм, но преодолевая всевозможные трудности (вроде задачи сделать каждый монтажный кадр меньше секунды или не использовать людей но показать ужасное место), тем самым (в теории) добиваясь полного совершенства.
Но не все так просто. И дело даже не в том, что требования к каждой новой попытке отдают абсурдом и откровенным издевательством над беднягой (который к слову, от процесса даже получает определенное удовольствие). Вскоре не только бедняга начинает понимать бессмысленность затеи (хотя в то же время проникается ею), но и сам затейник, заранее понимая обреченность всего проекта, начинает задумывать нечто несколько иное, чем ожидалось.
Что же вообще такое Кино? Проекция движущегося изображения со звуком, рассказ истории, развлечение, прибыльный бизнес, самовыражение режиссера, показ реальности или же ее возвышение над реальным миром? Возможно, что-то одно из этого, или все сразу, или даже вообще ничего из этого. Но одно мы знаем точно, кино это один из способов поиска (и возможно даже создания) совершенства.
Совершенство мы ищем везде. Даже когда человек рождается, родители уже хотят, чтобы их драгоценное чадо стало идеальным, так сказать, совершенным. Усилия, конечно же, остаются тщетными, что-то все равно выходит не так как хотелось бы, а если даже и выходит, то все равно какое-то неудовлетворение остается. И то же самое происходит во всех сферах жизни. Кино (вроде бы) позволяет добиться полного совершенства, можно во всех деталях продумать сценарий, выжать все соки из актеров, подобрать идеальную музыку и при помощи всевозможных визуальных ухищрений довести все до победного конца.
Так думал и сам Триер, но однажды стал в тупик, и (вроде бы) нашел выход, выдал манифест «Догма-95», пусть и заранее обреченный на провал, но все же идея довольно любопытная и в перспективе благодаря ней можно добиться настоящего совершенства, путем его внешнего отсутствия (!). Но тоже не сложилось, идея вымерла через пару фильмов, да и правилам соблюдать в полной мере все равно не получается. Выходит, может никакого совершенства и нет вовсе? Или же действительно оно находится только в его отсутствии? Да и вообще стоит ли игра свеч? Вопросы остаются без ответов и фильм заканчивается. Занавес, все расходятся со своими никому не нужными гипотезами.
Экспериментальное кино — будет понятно только начинающим режисерам операторам и возможно поклонникам Триера. Это скорее даже не фильм, это документалистика о том как надо снимать креативное кино, и только в том случае если тебя обучает сам Ларс фон Триер. Сценарий прост: задание режисера Триера — экранизированые мизенсцены этого же задания Йоргеном Лета.
Много хороших деталей, много грамотных моментов, но зрителям, которые хотят видеть кино — фильм не рекомендован. Это хроники двух режисеров и не более.
Взгляните на совершенного человека. Сейчас вы можете смотреть за ним, как он ест, как он разговаривает, как трогает свой подбородок, как он совершенно падает, как он дышит. Совершенный человек. Сегодня он на арене, весь мир преклоняется перед ним. Совершенный человек, он не кажется чем-то необыкновенным. Совершенный человек снимает кино, совершенный человек выдумывает кино. Кто он такой, этот совершенный человек?
Похоже, сегодня совершенный человек — это Ларс фон Триер. Уже потому, что он уверен в том, что он — совершенный человек. Он уверен, что он может давать своему учителю — Йоргену Лету — давать указания о том, как надо снимать кино, более того, как надо снимать одну из лучших картин Лета — «Совершенного человека».
Собственно говоря, проявляет такое своеволие Триер в картине «Пять препятствий». Пять препятствий — это пять условий, которые дьявол Триер ставит Йоргену, условий для своего рода римейка «Совершенного человека».
Первым препятствием является ограничение монтажного куска до двенадцати кадров. «Это просто невозможно," — говорит Лет и принимает условие.
Что из этого получается? Судорожный фильм, чем-то напоминающий выходки дедушки Шванкмайера, видимо, своей картонностью, отрывистостью, когда в мультфильмах снимаются нерисованые персонажи и грань между анимацией и фильмом стирается. Триер говорит, что он будто бы смотрел старый фильм Лета и задаёт новую, куда более коварную задачу: в этот раз фильм должен сниматься в самом отвратительном на вкус Йоргена месте, самом нищенствующем, бедным до омерзительности. Лет должен снять там сцену пиршества.
Зачем Триер делает это? Он хочет пройти путь от совершенного до человечного, испробовать совершенное на прочность, побороть совершенное его же слабыми сторонами. Лет проваливает испытание, а может, Триер только говорит так. Ведь фильм на самом деле замечательный, даже сам по себе — это невозможное чувство стыда за то, что ешь роскошно сервированный обед перед этими нищими людьми, и ещё более ужасное чувство стыда за то, что если бы ты ел этот обед в ресторане, ты бы даже не задумался о них. Какое уж тут к чёрту равенство людей!
Как бы то ни было, в следующем эпизоде Триер «наказывает» Лета и оставляет его вообще без условий.
Следующей «соломинкой» на пути у мухи становится анимация. Оба ненавидят этот жанр, Триер желает Лету скорейшего провала. Тем не менее, тот выкручивается и делает анимацию, куда вклеивает куски и из предыдущих фильмов этой акции, и из своих старых лент.
И наконец, последнее препятствие заключается в том, что Лет читает нечто вроде письма-исповеди, написанного провокатором Триером и адресованного то ли самому Триеру от Лета, то ли наоборот.
Итак, пять препятствий пройдены. Зачем? Это вопрос.
Прежде всего, Триер говорит, и Лет признаёт это — это портрет Йоргена Лета.
Йорген Лет: «Это мой портрет, написанный Ларсом фон Триером. Все начиналось с дискуссии между нами, с поединка индивидуальностей, с диалога о творчестве. А потом — в процессе — ему захотелось сделать мой портрет. Я просто не сразу об этом догадался. Но это-то и хорошо».
Фон Триер: «Я всегда считал документальные фильмы Лета слишком умственными. Эти препятствия я разработал, чтобы сломать Лета, поместить его в контакт с его самыми потаенными эмоциями. У меня есть теория о том, что правда выходит, когда ты сломан. Не могу сказать, что сумел добиться этого с Йоргеном Летом, вряд ли он сломался. Зато результат — сам фильм — вполне отвечает моим ожиданиям».
Во-вторых, это фильм о том, как Триер снимает фильмы. Он ломает себя, выдумывает себе всякие мерзости и подвохи, потому что какой смысл снимать кино без этих подвохов? Мы не ищем лёгких путей, не берём то, что само идёт в руки.
В-третьих, этот фильм о том, что для настоящего кино нет препятствий — какими бы мудрёными они ни были, какими были невозможными не казались, они только украшают и оживляют фильм. Даже мультипликация, которая по мнению обоих должна была получиться дерьмом, была блестяща.
Главное препятствие этого фильма — деградация. Мораль так устроена, что человек должен эволюционировать, развиваться, идти вперёд. Триер же хочет, чтобы Лет спустился назад — от совершенного к человеку. Он говорит, что каждый следующий фильм должен быть хуже предыдущего, что он должен быть более человеческим, слишком человеческим, слишком грязным, слишком низким. И это препятствие — самое невыносимое.
Совершенный человек снимает кино о совершенном человеке, ставя над ним злокозненные опыты. Совершенный человек падает, но не ломается и не сдаётся. Совершенству нет предела.
5 препятствий — это даже не экспериментальное кино, это эксперимент в самом настоящем смысле. Цель этого эксперимента (и его результат) — выяснение того, что же такое кино в процессе его создания, каким может оно быть?
Автор, творящий нечто новое, создающий новую концепцию, может творить из ничего всё (когда нет никаких условий), он может и, не изменяя себе, творить в условиях строгого ограничения. Но где черпает он вдохновение, когда стимулом к творчеству не является его собственная инициатива или личное «переживательное» отношение?
На эти вопросы своим примером отвечают два человека: странноватый Ларс Фон Триер и странноватый Йорген Лето. Пусть отснятые ими «фильмы в фильме» в отдельности не представляют особой художественной ценности, но для человека, увлеченного или влюбленного в кинематограф лишний раз полезно будет убедиться, что возможности кинематографии поистине безграничны.
И до тех пор кино будет существовать как великое из искусств, пока будут люди, профессионалы, горящие глазами и заинтересованные не в «продаже» искусства, а в нем самом, как в вечно сияющем, требующем развития творчестве.
Не стоит и говорить, что Ларс фон Триер, равно как и его творчество — одна большая провокация. И этот фильм является тому подтверждением.
Желая вывести своего коллегу по цеху — режиссера Йоргена Лета из депрессии, Триер предлагает ему пять раз переснять короткометражку «Совершенный человек», в соответствии с пятью различными препятствиями. С помощью них Триер хочет увидеть совершено человечного человека в Лете (или самом себе).
Препятствия или правила игры определяют степень свободы художника, у каждого свое табу, которое позволяет быть абсолютно свободным в указанных рамках, с одной стороны, и творчески обыгрывать препятствия, с другой. Это утверждением справедливо и для исследователя (Триера) и для исследуемого (Лета), достаточно вспомнить триеровскую Догму, сравнение препятствий с которой так и напрашивается.
Такое кино дОлжно смотреть, как человеку, чьи интересы пересекаются либо идут параллельно с изысками Триера и Лета, так и простому обывателю, дабы прозрачнее стала та муть, каковой авторское кино представляется простому человеку, который в ином случае и не подумает, а возможно и он «совершенный человек».
«Пять препятствий» в данном случае предстают не только для Лета и не только от Триера, это ещё и те пять препятствий, которые ставит пред собой сам зритель и, через которые, проходит сам зритель. Сквозь бедность, смирение, преодоление, через дерьмо, но всё же это верный путь к себе, как к человеку,- как к совершенному человеку.
Как начинающий режиссер, я ценю «Пять Препятствий» за нехудожественность, за нескрытость, ценю за документалистику. Все эти качества вынуждают произвести переоценку ценностей внутри себя.
Ситуационизм, как фундамент, держит «Пять Препятствий» и, вместе со всем нашим «сверх человеческим» отражает нас, словно зеркало.
8.5 тыс., 
