Вторая часть «американской» трилогии Ларса фон Триера, начатой «Догвиллем». Через два месяца после описанных в «Догвилле» событий, Грейс оказывается на плантации в Алабаме, где рабочие не знают, что рабство было отменено 70 лет назад. Сам Триер говорит о своем проекте так: «Я ожидаю, что мой фильм объединит ку-клукс-клан и цветных, потому что и те, и другие захотят после этого меня убить».
Сюжет фильма навеян предисловием члена Французской академии, писателя и критика Жана Полана к скандально знаменитому роману Полин Реаж «История О», которое называется «Счастье в рабстве». Это предисловие начинается с описания бунта негров, случившегося на острове Барбадос в 1838 году. Началось всё с того, что рано утром несколько чернокожих мужчин и женщин - бывших рабов, которым закон незадолго до того даровал свободу, - пришли к своему бывшему хозяину мистеру Гленелгу и попросили снова сделать их рабами. Поговорив с ними, Гленелг отказался. И тогда его бывшие рабы начали угрожать ему, а затем применили и физическую силу - сначала умеренно, а затем всё более и более распаляясь. Закончилось всё тем, что мистер Гленелг и вся его семья были жестоко убиты этими людьми. Тем же вечером негры вернулись в свои старые жилища, предназначенные для рабов, и начали жить там так, как жили до отмены рабства.
Помимо того, что в этом фильме оказались заменёнными исполнители ролей Грейс и её отца-гангстера (Николь Кидман и Джеймс Каан отказались сниматься по различным причинам), также не покидает странное ощущение, что вдобавок произошла незаметная подмена режиссёра — и кто-то другой, а отнюдь не постановщик «Догвилля», первой части условной американской трилогии USA, создал её продолжение.(... читать всё)
Ларс Триер разбирает Америку, возможно, так же, как и пару веков назад скептически настроенные старшие братья в европейских семьях с сарказмом обмусоливали за кружкой эля последние известия из Нового Света, почерпнутые из писем своих непоседливых младших, упорхнувших за океан, будучи не в силах ждать папиного наследства. Так, презрительно хмыкая, судили они издалека, из уютного быта низеньких домиков о происходящих где-то там великих событиях, о становлении пока еще неоперившейся, но уже очень шумной и прожорливой империи.
Конечно, Триер не просто сплетничает или насмехается. Этот европейский сноб и интеллектуал, не из лишней скромности присовокупивший лаконично-благородное «фон» к своему имени, в своей американской эпохальной трилогии делает подробный художественный анализ процесса становления великой Американской Демократии. Триер нашел необычайно точную, на мой взгляд, метафору, отображающую эту Демократию: суровая гоп-компания кочующих по стране в шикарных, мерцающих хромом «студебеккерах» (или «паккардах») гангстеров. Заправляет этим мрачным сообществом волевой, хладнокровный и прагматичный циник Отец (Уильям Дефо). Его хрупкая, наивная идеалистка дочь Грейс (Брайс Даллас Хауард) тоже с ним, она воплощает сердце Демократии. Недальновидное, сентиментальное, беспомощное. А он — разум, воля и действие. Грейс — нежная овечья шкура этого стального волка, ненужная, но красивая кожа терминатора, благодаря которой он притворяется человеком. Их семейный симбиоз крайне плодотворен и в фильме, и в жизни, куда и ведут недвусмысленные параллели Триера: прикрываясь красивыми идеями, американская демократия делает страшные вещи. И наоборот — делая страшные вещи, американская демократия прикрывается красивыми идеями.
В «Мандерлее», впрочем, шил на первый взгляд меньше, чем в «Догвилле», но колются они как-то… явственнее. Вообще против первой части трилогии вторая выглядит не в пример более структурированной и лаконичной: сюжет четче и допускает меньшее количество отвлеченных трактовок. После демократического суда над городом-изгоем Догвиллем, Грейс и ее команда (или отец Грейс и его команда) спускаются ниже, на юг, в плодородные пустоты Алабамы. Благодаря голосу за кадром мы вспоминаем, что за окнами их машин дует бесплодный ветер депрессивных тридцатых, но место, куда они забредают, вопиет о полной остановке времени. Тихий городок Мандерлей настолько глух к окружающему, что проспал собственную свободу. Вернее, чернокожие рабы ее проспали, а местная Салтычиха Мэм по прежнему, уже спустя семьдесят лет после отмены рабства, не дает им проснуться, регулярно потчуя «своих черномазых» плеткой. Кстати, несколько раз мельком проскользнувшие эти «семьдесят лет» как-то особенно насторожили меня и теперь вот не дают покоя всякие посторонние мысли и ассоциации. Ведь не исключено, что анти-имперский взгляд Триера косится и на другого чудовищного ядерного монстра, впрочем, уже мифического, такого же, как и лишенное правового подтверждения рабство чернокожих. Впрочем, скорее всего это простое совпадение, болезненно отдавшееся в чересчур пытливом уме.
И вот в Мандерлее Грейс становится свидетелем очередной расправы над гордо-молчаливым сыном Африки по имени Тимоти (Исак де Банколи), и ее либеральное сердце мгновенно вспыхивает яростным огнем. На манер Ланцелота из «Убить дракона», она обращается к недоуменной чернокожей публике: «Что вы делаете? Вы же свободные люди!» Пораженная в самое сердце таким вмешательством Мэм скоропостижно отходит к Белому Богу, Грейс, чувствуя ответственность за только что вылупившихся из яйца граждан свободой Америки, снова порывает с отцом, желая остаться на ферме и построить здесь новый порядок. Вернее, проследить, чтобы ростки свободы дали верные и крепкие всходы, и в этом наблюдение ей, конечно, потребовались помощники в виде нескольких папиных громил с «томпсонами», мрачно пожевывающих табачок и жвачку. Такие вот «голубые каски» в белых гангстерских воротничках, под дулами которых вчерашние хозяева и надсмотрщик поместья переводятся в положение рабов. И пашут, в надежде на исполнение условий контракта, составленного папиным адвокатом, в полном, ну, разумеется, в самом полном соответствии с официальными кондициями, на которых рабы и должны получить свободу.
Однако стоит ли говорить, что свобода как-то плохо растет на суглинках Алабамы, с трудом пуская ленивые корешки? Вчерашние рабы и сразу-то повели себя странно: Грейс, ждавшая бурю восторга, напоролась вдруг на колючие взгляды и недоверие. «Ребята! Очнитесь! Почините лачуги, посейте хлопок, заработайте деньги!» — говорит она им. В ответ на это звучат уклончивые отговорки об отсутствии распоряжений сверху, «раньше нас выгонял надсмотрщик, а теперь каждый считает, что первым должен выйти кто-то другой». И вообще, «ужин у рабов в Мандерлее был в семь вечера, а когда ужинает свободный человек, мы не знаем». Эти полные достоинства сентенции в духе обломовского Захара сеет колоритный персонаж английского актера Дэнни Глоувера по имени Вильгельм, домашний раб, единственный, кто пустил скупую слезу по поводу кончины Мэм и ее старого порядка. Именно в разговорах с ним Грейс учится многому и начинает что-то понимать в крестьянской психологии, по сути, крайне консервативной. Еще бы, вчерашние рабы, выходцы из племенного традиционного общества, с чего бы вдруг они стали рваться к какой-то невнятной свободе? Опять почему-то всплывает шварцовский Бургомистр в исполнении Леонова, осторожно вразумляющий безудержного Ланцелота: «Вы людям нового счастья хотите, а они старым дорожат…»
По замыслу Триера, на протяжении трилогии Грейс должна многому научиться, утратить свой идеализм и усмирить сентиментальность. Но в исполнении дебютантки большого кино Брайс Даллас Хауард Грейс, кажется, наоборот, моложе и наивней, точно опыт Догвилля не научил и не обозлил ее сердца. Поначалу странно видеть эту новую Грейс в той же изящной шубе с воротником: еще более тонкая и хрупкая Брайс Даллас привнесла в образ утопистки что-то совсем детское, но и что-то буквально порочное. Власть в руках ребенка, впрочем, всегда наводит на такие ощущения…
Интересно наблюдать за тем, как актеры проходят через поверку Триером. Сыграть роль у него — пройти некую инициацию, смысл которой не до конца понятен самому актеру, когда действовать надо интуитивно, на ощупь, прибегая к простым, лапидарным решениям, уходя к истокам актерского мастерства. И результат двойствен: успех картины у зрителя, это одно, но провал в человеческих отношениях с режиссером — это другое. Вот и пойми, сдал ты экзамен, или провалил…
Вообще такое ощущение, что Триер зовет всех нас куда-то в сторону простоты: назад, к естественной сложности первых шагов, к силе первых чувств, к радости первого успеха. Но сам его зов звучит несколько… сложно и опять таки, по-триеровски, неоднозначно. Так что, сколько ни навостряй ухо, четкого слова не услышишь, но сам голос заставляет задуматься.
«Мандерлей», как известно, второй фильм из цикла «Америка». После «Догвилля» зритель, пожалуй, уже знает, чего можно ожидать от фильма-продолжения. Получает ли он это? Не совсем. При всех неизменных атрибутах фильма — практически не изменившейся музыке, все том же голосе рассказчика, практически театральных декорациях, попытке выдержать тот же стиль актерской игры, что и в первом фильме, — меняется настроение повествования, меняются герои. То есть форма осталась прежней, содержание же отчасти изменилось.
Сменился и актерский состав. Теперь роль Грэйс исполняет Брайс Даллас Ховард, а в роли ее отца выступает Уиллем Дефо. При том, что моя любимая актриса — Николь Кидман (исполнительница главной роли в «Догвилле»), меня эта замена не очень обрадовала. Ну, а Дефо в целом понравился.
Главная героиня — Грэйс — оказывается на этот раз в городе, в котором не знали об отмене рабства. Естественно, Грэйс с ее тягой к идеализму, решает усовершенствовать это маленькое сообщество. На этот раз она не беззащитна, как раньше — с ней целая армия гангстеров. Так что при необходимости можно и коготки показать. И в этом уже просматривается отличие от «Догвилля». Мечта Грэйс близко, кажется, вот-вот она сделает хоть и небольшой, но своеобразный мир лучше. По крайней мере, она в это верит. Но благими намерениями вымощена дорога в ад. Откуда же героине знать все тонкости жизни в Мандерлее, кажется, мечту осуществить так просто, об альтернативных последствиях и не задумываешься. А зря.
Дело в том, что представления самой Грэйс о той же демократии, о справедливости являются упрощенными. Чего уж и требовать от ее «учеников». Если берешься следовать своим принципам, то следуй им, а не пользуйся поразительной способностью забывать все плохое.
Часто говорится о том, что круг проблем в фильме довольно узок, и проблемы рабства и расизма не способны тронуть отечественного зрителя. Но если смотреть шире, то можно обнаружить и такие извечные темы как добро и… косность и черствость, проблему ломки сознания и т. п.
Особенно яркими моментами в фильме являются «демократичный» приговор пожилой женщине — жительнице города, и, конечно же, финальная сцена, в которой Грэйс сводит счеты с Мандерлеем. О последней чуть подробнее. Это одна из самых эмоционально насыщенных в фильме сцен. В этой сцене Грэйс мстит городу (в лице отдельного его представителя) за все несбывшиеся мечты, за потерянную надежду, за «убийство» ее принципов, за то, что люди не идеальны, за то, что им гораздо проще верить в плохое, чем наоборот, за то, что человек предпочитает быть злым, когда так просто совершать добрые поступки. Бей, Грэйс, бей, пока все чувство обиды не сменится чувством жалости и презрения. В том, что случилась, героиня сама виновата. Она уже не та жертва, какой предстала перед нами в «Догвилле». Можно ее осуждать, но как быть, когда в добро уже не верится?
Удивительно, но даже часто критикуемая, с огрехами и спорными моментами, эта картина Ларса фон Триера дает больше пищи для размышлений, чем многие лучшие фильмы иных режиссеров.
О чем этот фильм? О расовой дискриминации и борьбе за права негров после долгих лет рабства? Так-то оно так, но я бы акцентировал внимание на другом. Это, в первую очередь, фильм о человеческой психологии, которая раскрывается в «Мандерлее» во всех аспектах, а проблемы расовой неприязни и социального неравенства служат лишь инструментом для раскрытия главной идеи.
Как поведет себя человек, если его всю жизнь унижали и ограничивали, а потом вдруг, в один миг, подарили ему свободу? Будет ли он работать по собственной воле, не получив приказа свыше? Сможет ли он адаптироваться к новой жизни, в корне поменять свое отношение к окружающим? Сможет ли он побороть свои страхи и укротить накопленную за долгое время обиду и гипертрофированную гордость? Сумеет ли он быть благодарным? И вообще, можно ли насильно навязать человеку какие-либо права и свободы? Нужно ли давить и напирать, чтобы стать благодетелем? Всегда ли допустимо брать на себя чужую ответственность? Ларс фон Триер дает ответы на все эти вопросы.
Невозможно в одночасье изменить мировоззрение человека, а тем более — менталитет всего общества. Чтобы искоренить устои, обычаи, традиции и стереотипы, которые десятилетиями, а то и веками формировали общественное сознание, нужно много времени и усилий. Нужна смена поколения и, чаще всего, не одного. Так было и с отменой рабства в Америке, так было и в России после отмены крепостного права в 1861 году. История знает множество подобных примеров. Что говорить, Советский Союз распался 18 лет назад, мы живем в совершенно другом государстве, но менталитет-то во многом остался «совковым», особенно у старшего поколения. Это естественный процесс, который говорит лишь о том, что ни одна эпоха, со всеми своими отличительными чертами и проблемами, не уходит одномоментно и бесследно.
Тяжелые обстоятельства всегда оставляют след в сознании и характере человека, вне зависимости от цвета кожи, национальности и вероисповедания. Среда, в которой растет и развивается человек, делает его тем, кто он есть, хотим мы того или нет. «Мандерлей» наглядно показывает, какие качества культивирует в человеке постоянное угнетение, нищета и зависимость от чужой воли. Затаенная злость и обида, боязнь перемен, недоверие к окружающим, безволие, алчность, жестокость — со всем этим Грейс сталкивается в Мандерлее. В том-то и проблема, что униженные и оскорбленные зачастую рано или поздно сами становятся не лучше тех, кто их притесняет. И это утверждение верно не только для извечного противостояния белых и «цветных», но и для любых конфликтов на почве тех или иных убеждений, не обязательно расовых.
Говоря о «Мандерлее» как о второй части «американской» трилогии Ларса фон Триера, нельзя избежать сравнений с «Догвиллем». Да, Брайс Даллас Ховард — не Николь Кидман, и в актерском мастерстве ей явно проигрывает. Грейс получилась не настолько убедительным и ярким персонажем, как в первом фильме. С точки зрения психологизма, «Мандерлей» тоже уступает. Нет здесь такого душераздирающего драматизма, гнетущего «тихого ужаса» и сильной концовки, как в «Догвилле». Однако, в целом, фон Триеру удалось донести до зрителя свою режиссерскую идею. Пусть актеры иногда не дотягивают, пусть местами повествование выглядит скучноватым, но фон Триеру стоит выразить уважение уже за то, что он не опускается до банальной пропаганды терпимости и толерантности, а глубоко вникает в суть проблемы, показывая все ее теневые стороны. Несмотря на то, что «Догвилль» и Мандерлей» — совершенно разные по смыслу и содержанию картины, их объединяет одно: режиссер в очередной раз проявил себя как хороший знаток человеческой психологии, со всей ее неоднозначностью и многогранностью.
Фильм, поражающий широтой и нарочитостью условностей. И дело не в воображаемых декорациях и бутафории, а в логике поведения героев, в том числе и главной героини, неплохо все же сыгранной Брайс Даллас Ховард. Эта неявная логика временами наивна, временами просто странна, и этот факт заставляет усомниться в жизнеподобии и, главное, в ценности истории города Мандерлея для зрителя.
После экзистенциально-социальной драмы, выписанной в «Догвилле», Триер резко меняет ракурс и план рассмотрения конфликта. «Мандерлей» — фильм, призывающий скорее к глубокому анализу проблем (рабства, социального неравенства, психологического господства), чем к сочувствию кому-либо из героев. Это картина, нацеленная исключительно на ум, а не на сердце зрителя, в отличие от разнопланового «Догвилля».
Задуманная Триером эволюция сознания Грейс, главной героини обоих фильмов, кажется явно неудавшейся, не в последнюю очередь благодаря смене актрис, играющих ее. Куда-то потерялись ее деятельность, «лакмусовость», острота. Типаж Кидман изначально более суров, она, несмотря на неопытность, кажется готовой противостоять миру, открывая его грязные тайны. Брайс Даллас Ховард, в свою очередь, смотрится в спартанских декорациях «Мандерлея» несколько игрушечно и несмело, что подталкивает к мысли скорее о деградации, чем об эволюции ее персонажа. Есть сцены, отыгранные ей действительно сильно, но ходульность сценария и неизбежные сравнения с «Догвиллем» оставляют желание поменять части трилогии местами, дабы внести в последовательность частей здравый смысл и надежду на реализацию придуманной Триером эволюции.
Но, несмотря на внешнюю неестественность истории, при ближайшем рассмотрении из нее вполне успешно можно вычленить ответвления, не дающие фильму вконец обесцениться: отношения общины и личности, господ и рабов и даже история порочной любовной связи, имеющая право на метафорическое истолкование вне контекста «Мандерлея».
Итого: Кино с довольно натянутым сюжетом, который спасает закадровый текст, но, тем не менее, с глубоким, хоть и подспудным, психологизмом. Триер, трактующий американскую демократию, изрядно дидактичен, но наводит на мысли, уходящие далеко за рамки данного конкретного сценария.
Второй отсмотренный фильм Ларса фон Триера в целом произвел хорошее впечатление. По сравнению с «Догвиллем» менее жесткий, с большей долей юмора, и, пожалуй, менее интересной игрой заглавной актрисы. Если оценивать — то результат этого действия будет практически равным, но хватит сравнений.
На этот раз речь пойдет о расизме. Это явление будет рассмотрено и тщательно изучены его последствия. Тема очень интересная и обширная и как, практически с первых минут, заявляет фон Триер — неоднозначная. Последнее касается, впрочем, не столько расизма в целом, сколько проявлений его в САСШ.
Вот, казалось бы — свобода — вот она бери — не хочу. Человек же всегда старается ее достичь, однако кажется, что чернокожим Мандерлея такая затея не пришлась по вкусу. Просто не знают они, что с ней делать. Что вообще делать, не привыкли так жить, не по указке хозяина. Непорядок! И Грейс, которой не все равно (или есть другие причины, а?), поставила себе задачу, осчастливить тех, кого ее раса притесняла столько лет, разъяснить неучам, чем так прекрасна свободная жизнь. Возникают мысли, что догвилльские уроки оказались быстро забытыми. Ну, если кто еще не заинтересовался, добавлю, что все тут немного запутаннее и чуть сложнее.
Для меня в фильме есть еще один (как минимум) интересный вопрос. Почему Грейс (да и вообще немалое количество белых человек) считают, что они что-то должны ранее угнетавшейся расе? Вот я так не считаю. Впрочем, этот вопрос все больше риторический, ответ недалеко зарыт. Фон Триер тоже интересовался этим делом. Хотя причины его интересуют мало, гораздо любопытнее смотреть на последствия и я его понимаю.
Фильм не только о расизме и почему с ним не нужно бороться. Много и другого интересного покажут, хотя режиссеру и на сей раз не выделили нужных средств для покупки необходимого инвентаря. Я думаю, даже можно сказать, что фильм не о расизме, а наглядное изображение модели общества, где большинство трудится на благо меньшинства, по большей части. Несправедливо с одной стороны, но ведь каждый получает то, чего сам заслуживает, даже Грейс. Не всем, далеко не всем нужна эта штука — свобода и таких бесполезно ей учить.
Лично мне в фильме многое понравилось. Подача, видение режиссера того материала, что он преподносит, его мысли и юмор. К актерам особых придирок нет. Но вот вялотекучесть повествования дает о себе знать, причем довольно быстро. В целом кино очень хорошее и должно понравиться всем, кого устраивает такая манера фон Триера снимать и есть хотя бы немного желания задуматься. О «Мандерлее» можно говорить много и долго.
P.S. Если вдруг кого заинтересовало чего это не нужно бороться с расизмом. Да, не нужно с ним и его адептами бороться, объяснять надо тем, кто еще может понять, в нужное время. Я считаю, расизм просто глупым явлением и, похоже, фон Триер со мной согласен.
Черная (пардон! цветная) комедия. Грустная рецензия в двух правдивых главах
На самом деле «Мандерли» мог быть у меня первым: именно на этот фильм я наткнулась вначале, и именно его страстно возжелала посмотреть. Но рассудок и привычка к систематизации взяли верх, и первым стал поразительный «Догвилль». В результате впечатление о «втором томе» похождений Грейс оказалось неоднозначным. Очень и очень неоднозначным.
Глава 1. Недоумение. Первая половина «Мандерли» разочаровывает невыносимо. Все здесь напоминает поделку, фанфик, сляпанный не слишком одаренным и к тому же склонным к сентиментальности поклонником фон Триера. Вроде бы те же самые уникальные декорации. Но их потенциал почти не используется: если прежде каждая сцена действия расширялась до масштабов городка, то теперь нас все больше пичкают крупными планами и камерными эпизодами. Вроде бы та же музыка, но теперь она, как это принято в Голливуде, «подчеркивает трагизм». Вроде бы та же глубина идей, но… сами идеи какие-то примитивные, банальные, на уровне «Хижины дядюшки Тома». Вроде бы тот же сценарист, но там где были допустимые условности, торжествует откровенный бред. Неграмотные негры пишут книги и изворачиваются с мастерством древнегреческих софистов, пневмонию лечат мясом, а голодные едят землю, наблюдая за брачными играми кур… Вроде бы та же Грейс… да нет — не та же, вообще не Грейс! И дело не в смене актрисы, наоборот, рокировка даже к лучшему. Потому что за Кидман стояла бы Грейс «Догвилля», а это не она. Тот, кто спал в кандалах, не придет в ужас от «угнетения» бедненьких черных. Тот, кого так страшно унижали, не посчитает немыслимым издевательством сортировку людей по типам. Та, кого не один месяц насиловали все подряд, не станет слоняться возле бани, заниматься сексом с одеялом и грезить о том, как она «возлежит, дрожа от удовольствия, в то время как толпа бедуинов ублажает ее своими носами (!)».
Глава 2. Восторг. И, тем не менее, ближе к концу «Мандерли» начал мне нравиться. Правда — отнюдь не своим содержанием, философией, внезапным переосмыслением всего и вся в конце и т. д. Скорее — динамикой, театральностью, броскостью, хорошей игрой актеров. Специфическим жестким юмором: тонким, почти неуловимым, но на удивление беспощадным. Глубокой продуманностью отдельных деталей. Ох уж это увлекательные игры в демократию, эта снятая секция забора, эта бутылка рейнского вина, несущая на себе отпечаток если не гениальности, то чего-то близкого к тому! Ах эти часы, гвоздики, плеть и карта США, мгновенные переходы от смешного к трагическому, от надежды к отчаянию и обратно! Так и хочется повторить двусмысленную фразу заехавшего с весточкой от папы гангстера: «О, весело тут у вас».
Несмотря на то, что восторженная глава моего отзыва чуть ли не вдвое короче недоуменной, сильная заключительная часть фильма сделала свое дело и буквально вынудила полюбить его. Да, воспринимать картину в качестве притчи не приходится: если история «Догвилля» могла произойти где угодно, то история «Мандерли» — нигде, даже в США… если только это не США, порожденные разумом ярого ненавистника. Но не притчами едиными сыт человек, а потому смотрите, господа, и получайте свои шесть унций твердой пищи. Вот только лучше, если у вас «Мандерли» будет первым.
Сравнивать этот фильм с Догвилем как минимум некорректно. У каждого из них своя идея, которую режиссер блистательно и ясно доносит до зрителя, так что если кто-то не понял, извините, посмотрите в программу, наверняка сейчас где-то показывают «улицы разбитых фонарей».
На мой взгляд, тут нельзя оперировать такими понятиями как лучше или хуже. Это все равно что сравнивать между собой картины Дали…
Согласен с мнением, что существуют такие фильмы, продолжения к которым снимать нельзя. Считаю, что «Догвилль» из таких. После просмотра «Мандерлея» возникло странное ощущение. Я даже пожалел, что посмотрел его. У меня немного изменилось (в худшую сторону) отношение к «Догвиллю» (который стал было моим любимым фильмом). И дело здесь не в отсутствии Николь Кидман. Такое впечатление, что заменили не главную героиню, заменили режиссера. Как будто какой-то неумелый новичок старательно, но по-дилетантски копирует манеру Мастера. И все фишки первого фильма здесь выглядят как-то не к месту. При том, что «Догвилль» идет на час длиннее, от него я не мог оторваться, а «Мандерлей» досмотрел через силу. Нет, он вовсе не отстой, но после совершенно потрясающего первого фильма, хотелось увидеть что-то, хотя бы близкое по уровню эмоционального воздействия.
Начнём, пожалуй, с критики Брайс Даллас Ховард, которая себя никак не показала. Вернее показала… абсолютно бесцветной что ли. Если бы не было блестящей игры Николь Кидман в «Догвилле», работа Ховард может быть и оценилась. Но в данном случае абсолютный крах. Ни одной эмоции передано на все 100 не было. Я говорю это не потому что люблю Кидман. Ой, как я её не люблю. Но в первой части она сыграла действительно хорошо.
Дальше по плану следует оценить работу режиссёра, для меня — гениального Ларса фон Триера. Как всегда идея и исполнение его фильма обезоруживает. Но! Это поистине неудачное продолжение «Догвилля».
Для зрителей было настолько ново открыть отсутствие атрибутов мебели, дверей, даже стен в первой части, нарисованных собак и кустов, что вторая часть только по этому уже не поражает. В принципе кажется даже скучным. Но и это можно простить. Прошу заметить это уже -2 из общей шкалы оценок.
Триер затрагивает как всегда щепетильную сторону человеческой жизни, за это я его и люблю. И все его раннее созданные произведения цепляли за душу, меняли мировоззрение, заставляли задуматься над вопросами рутинной жизни и оставляли глубокое впечатление. Сказать такое о «Мандерлее» нельзя, просто рука не поднимается. Да, глубокий вопрос, да, заставляет задуматься, но куда, скажите мне, делся талант режиссёра выворачивать наизнанку душу? Я долго отходила и от «Догвилля», и от «Танцующей в темноте», что же мешает мне прочувствовать данный фильм? Не знаю, может слишком много надежд я возлагала на него…
Не подумайте, я не спорю о важности затронутой проблемы. Даже не проблемы, а проблем (многих). Есть о чём задуматься, но преподнеслось это не так ярко, как раньше. И я буду рада, если ошиблась и люди, в отличие от меня, прониклись.
Как всегда неповторимое сочетание музыки и фильма. Она не мешает и вписывается в фильм, не привлекая внимания.
Крайне не понравилась работа оператора. Видно монтаж, видно начинающиеся с середины сцены (простите, не знаю, как это правильно выразить). Не понравилось при всей глубине сюжета наличие ЧЕРЕСЧУР откровенных сцен. Хотя, не спорю, кого-то наверное, это наоборот привлекло. Типа: чего уж скрывать-то?
Вывод: не нуждается «догвилль» в продолжении. Мне за него даже обидно.
Фильм очень специфичный, на любителя и кинокритика. На зрителя с фантазией и выносливостью достаточной, чтобы дорисовывать окружающую обстановку на протяжении всего фильма. Это не экшн со спецэффектами. О нет, это шокирующая голая чёрно-серая площадка, с размеченными линиями домов и дороги на полу, где ходят актёры. Этот приём необычен, и в нём, как я думаю, есть своя гениальность. Это почти как чтение книги, когда мы сами рисуем окружающее в своей голове.
«Мандерлей» вполне самостоятельная картина. Это не вторая часть и не сиквел. Но, быть может, для большего понимания личного опыта главной героини Грейс, стоит увидеть первый фильм трилогии — Догвилль.
Да мне было трудно расставаться с предыдущей Грейс в исполнении Николь Кидман. Приходиться долго привыкать к новой актрисе. Но в тоже время Брайс Даллас Ховард, замечательно подходит на эту роль. Это новый, другой образ, тренирующий нашу фантазию. В таком фильме, где нужно дорисовывать декорации, это не удивительно.
Режиссёр показывает нам мягкую, нежную, молодую и чистую девушку, которая светло верит, что настало лучшее время для чернокожих американцев. Она бескорыстна и девственна, она верит, что теперь этим людям дарована величайшая ценность, которой они вольны распоряжаться сами. Эта ценность — свобода. Этот молодой и неопытный человек, с «огнестрельными стволами» неподалёку для безопасности, загорается желанием помочь бедным людям войти в новый мир, но она и не представляет с какими трудностями ей, и её подопечными предстоит столкнуться. На сколько сложно людям, привыкшим и выросшим в неволе, вдруг брать на себя ответственность и решать за себя как поступать. Кроме того, те люди, которые выросли в жестокости, получив свободу, не знают ничего другого, как проявлять эту жестокость с ещё большей своевольностью. Что им делать с этой свободой?
В Мандерлее раньше действовал свод правил, составленных предыдущей хозяйкой. Эти законы для Грейс могли показаться, на первый взгляд, очередным атавизмом, невольного строя жизни, пережитком прошлого от которого теперь надо отказаться. Но среди этих правил, были и такие, которые обеспечивали существование и спасали от голодной смерти. Было многое то, что пугало своей откровенностью, как например классификация людей по психологическому типу. Но всё это ужасало только по незнанию и заблуждению. Ведь это были проверенные временем истинные наблюдения, которые имеют место быть и действовать.
В фильме, как мне кажется, показывается высочайшая сложность и трудность перехода общества на новую ступень. Когда более образованные, совестливые и сострадающие, опережая в философском развитии рабов, поняли и пришли к выводу о несправедливости, о нецелесообразности или просто неверности применения рабства. Стремясь выполнить свой человеческий долг, разрушают старые неправильные устои, предоставляют новое видение. Но при этом параллельно могут быть ошибочно отвергнуты жизненно необходимые постулаты, с которыми реформаторы раньше не сталкивались, потому что эти правила были решены задолго до этого и записаны в таких книгах, как местный свод законов Мандерлея.
Смена парадигмы, переход на новую модель и новую ступень развития, это важный но очень болезненный процесс, который может стоить человеческих жизней. Этот процесс очень длительный и требует постепенности и этапности. Он требует большей образованности, просвещения от граждан, большего понимания и ответственности от всех без исключения. Быть может тогда, в такой утопичной форме, он не потребует даже самого присутствия оружия.
Фильм продолжительный, не простой, может показаться несколько скучным, затянутым, но он стоит того, чтобы его увидеть, хорошая пища для размышления.
Несмотря на данный недавно обет молчания, датский режиссер продолжает подготовку к своему скандальному проекту «Нимфоманка». Согласно последним данным, Ларс фон Триер позвал на главную роль звезду своих двух последних фильмов «Антихрист» и «Меланхолия» Шарлотту Генсбур. (...)
Когда меня утвердили, я немного похулиганила. Прикрылась своей будущей ролью, чтобы попасть на полигон и попробовала пострелять. Попросила сфотографировать меня, а военный, который со мной был, смотрит на меня и говорит: «Дорогуша, ты же в жизни никогда пушку в руках не держала! (...)
38.7 тыс., 
