«Изгнание». Назвав так свой второй фильм, режиссер Андрей Звягинцев вновь выбрал объектом творческого изучения одно из самых интересных и сложных, хотя и самое очевидное и характерное из людских состояний — семью. Но если в «Возвращении» внимание режиссера и зрителя было сосредоточено на отце и сыновьях, то в «Изгнании» протагонистами являются муж и жена, мужчина и женщина.
Драматизм человеческой ситуации. Природа любви. Измена. Необходимость выбора. Непонимание. Смерть. Озарение… Все эти общие слова, обретая форму конкретного действия, материализуясь в героях и обстоятельствах, становятся пронзительными фактами существования — как на уровне быта, так и на уровне бытия.
Рабочее название фильма - «Запах камня» - в процессе съемок было заменено на «Изгнание», которое, по мнению авторов, наиболее точно выражает философскую концепцию фильма.
Как истинная женщина может быть эротичной, не оголяя «нужные» места, так истинный режиссер может достучаться до зрителя, не спекулируя эмоциями.
Этот фильм редкий случай истории своими словами со скупой мужской слезой. На первый взгляд история эта кажется затянутой, но если приглядеться — это тонко пойманная атмосфера одиночества, которую иначе и передать невозможно. Два с половиной часа — много? Иным не хватает двух с половиной десятилетий, чтобы понять…
Многие задаются вопросом, почему же героиня Марии Бонневи поступила так? Может быть в фильме случилось так только для того, чтобы так не случилось в чьей-то жизни…
Если начать с положительного, то этот фильм безумно красив. Очень фактурен, я бы даже сказала академичен. Замечательная работа оператора. Фильм взрослый, видно, что это законченное произведение — все доведено до ума, и над фильмом немало работали.
Но на этом положительные моменты заканчиваются. И начинается отрицательный — сценарий. Показать историю вне времени (эпохи) и конкретного пространства — идея неплохая. Хотя непродуманная. С одной стороны, одежда так этак 40—50х годов, с другой — автомобиль 2000-х. Это не о чем не говорит. Но вот делание оборта на дому под строгим секретом вызывает вопросы. Так же как и фраза Марка мол настучи куда надо, ее и уберут. Телефон с непонятной переадресацией — вобщем, на мой взгляд, не придерживание эпохи неоправдано или же не соблюдено. Далее, ну какие могут быть проблемы бытия, когда у героев все диалоги исключительно бытовые? Герой на протяжении картины должен развиваться, менятся, показывать, по какому пути прошла его душа, и что я вижу в этом фильме? Если главный герой Алекс (а имена — американо-русско-еврейские — это вообще отдельная тема), то абсолютно никакого развития его героя не наблюдается. Каким был вначале, таким остался и вконце. Такой равнодушный, никакой. Ничему его эта история не научила — чему она может научить зрителя? В фильме должны быть моральные и духовные ценности — именно они являются ценностью кино, его душой. Какая здесь мораль? Не решай свои проблемы сам, сходи за советом к брату? Он любил для себя, как вещь — но любил же!!! Черт возьми, любил и не изменял. К тому же в первой половине фильме (может, я, конечно, и не понимаю чего) настроение в семье было никаким не по вине мужа. В первую очередь настроение подавленности было у героини. И вполне можно было решить, что семейное счастье разбивается о быт. Где это видно, что что обращался с ней, как с вещью, с ее слов??? И разве это был повод так жестоко обмануть его?.. Вобщем, сценарий вызывает слишком много компроментирующих вопросов. А если сценарий спорный — то и фильм такой же.
Музыкальный ряд оставляет желать лучшего. Актерская игра спорная — местами сильная, местами неуместная. Актеры будто просто не смогли прочувствивать своих персонажей. Ну а по поводу аллюзий с Тарковким — то это вообще нонсенс. Сам Звягинцев говорит, что именно Тарковский является его вдохновителем в кино и он на него равняется. Но равнятся и пытатся повторять — разные вещи. Ведь эти не к месту длинные планы — это подражание Тарковскому. Но если у Тарковского они обоснованы, то у Звягинцева отнюдь.
Это фильм стоит посмотреть один раз — чтобы увидеть, что происходит в авторском кино в России сегодня. Чтобы оценить самому. Но выдержать этот не в меру длинный хронометраж дважды — бесславный подвиг.
Весь фильм не покидает ощущение плагиата, слишком уж «под копирку» передернуты приёмы Тарковского при формировании видеоряда с пейзажами, водой, возникающими на их фоне фигурами (если в Зеркале Тарковского был человек, то здесь — машина). Очень уж бросается в глаза это, хотя надо отметить, что выполнено всё превосходно, не придерёшься, так и хочется воскликнуть: Тарковский жив, покуда появляются такие фильмы.
Однако это лишь инструменты.
Второе сходство заключается в том, каким образом возможно воспринимать этот фильм. Как целостность, как музыку, как неделимую элементарную частицу, стоит лишь попробовать что-то измерить в ней, как тут же что-то разрушается и целостная картина превращается в разбросанную мозаику.
С точки зрения сюжета я считаю есть много существенных недочетов. Конечно столь вычурно-абстрактная манера повествования подводит нас к соответствующему восприятию сюжета, но многое представляется крайне нелогичным. Прежде всего не ясна мотивация Веры, сообщающей своем мужу, что она беременна, причем не от него. Надо быть полным идиотом, чтобы полагать, что фразу «я беременна, причем не от тебя» муж может воспринять иначе чем её воспринял герой Лавроненко. Что характерно Вера даже не пытается его переубедить, видимо в этом и есть задумка автора — показать полное пренебрежение Веры к своему мужу в силу её такого душевного состояния, но здесь уже нет места для любви. Весьма спорный способ «вернуть мужа». Очень неестественна показалась улыбка актрисы, играющей Веру в диалогах с мужем. Я могу воспринять это лишь как полную отрешенность Веры от жизни, ей всё равно что подумает муж, она от всего этого устала и ей нужно хоть что-то пошевелить, что-то сдвинуть с мёртвой точки существующий склад вещей. Надо сказать, что Вера вообще ни разу не подумала о судьбе детей, когда пыталась и в итоге совершиа то, что намечала, что странно для женщины с большой буквы Ж. Действия мужа в отличие от Веры, кажутся более ясно мотивированы и более или менее правдоподобно выглядят. В общем логики в поведении героев в этом фильме искать не приходится. Причем в отличие от абстрактных фильмов Тарковского вопросов, на которые зритель могу бы ответить сам для себя, здесь нет. Слишком очевидны накладки и нереальность в поведении героев.
Однако главная мысль, которую я увидел в фильме заключается в том, что любовь — это не вещь которую можно потрогать, забыть или подарить. Её нужно оберегать, о ней нужно заботиться, её нужно питать и конечно нужно уметь её дарить. И это невозможно сделать, когда люди замкнуты друг для друга, нужно говорить, обсуждать проблемы вместе, потому что в семье не бывает чужих проблем, они касаются всех членов семьи. Мда… Пожалуй здесь я больше высказал своих собственных мыслей, чем нашел в фильме. Но для меня смысл фильма был именно в этом.
Итак, что мы имеем: потрясающий видеоряд, в унисон к которому звучит музыка и звуковое оформление. Пожалуй ради одного этого, уже этот фильм посмотреть, как музыку, как картину. Малореалистичный, хотя и неплохо закрученный сюжет. Игра актеров в среднем на 4+. Достаточно мощный идейный посыл, хотя я ожидал, что столь выразительный и чувственный инструментарий будет использован для чего-то большего. Пожалуй не хватает больше всего в этом фильме некого полёта мысли. Все сказано, подытожено, написано и довольно просто. А над чем же зритель думать то будет, если и так всё ясно? Одним словом — внутренней борьбы нет здесь, а лишь осознание несовершенства.
Если оставить пока в стороне вопрос о степени гениальности Звягинцева, то, ИМХО, этот фильм можно поставить в один ряд с фильмами Тарковского: они представляют не классическое кино, а другое, «символическое» кино. Соответственно и цель эти фильмы ставят отличную от классики.
Классическое кино непосредственно стремится раскрыть страсти, чувства, переживания, страдания человека в их конкретике, а за этим — уже как цель второго порядка, подтолкнуть зрителя к пониманию общего и всеобщего для человечества, т. е. конкретное — это содержание классического фильма, а всеобщее — опосредованная интеллектуальной работой зрителя цель. При этом актер и его чувственно-психологические способности, сценарий и т. д. — являются инструментарием режиссера.
В отличие от этого, символическое кино стремится непосредственно донести до зрителя общечеловеческие ценности (всеобщее) — это и есть содержание — посредством выражения некоторых интеллектуальных символов, которые зритель желательно должен воспринять «здесь-и-сейчас» или в результате повторного просмотра и последующей мыслительной деятельности. А чувственно-конкретный видеоряд, чувства, страсти и вся игра актеров — это второстепенно, это не столь важно, это инструментарий, контекст, это не то ценное, что должен в результате вынести из просмотра зритель. Так, например, героиня страдает и даже умирает, но это непосредственно не главное, второстепенное. Зритель должен осознать, что важны не столько ее страдания или даже смерть, сколько ее мысли и переживания о том, что ребенок не только их дитя, но общечеловеческое, божественное творение, отношения с мужем не идеальные, не божественные и ребенок войдет в этот неидеальный мир. А страдания и смерть — это инструменты, чтобы лучше были понятны общечеловеческие ценности. Но где мы, а где общечеловеческое? Жизнь конкретна, она происходит «здесь-и-сейчас». Но фильм заставляет задуматься о глубоких смыслах бытия.
А гениальность авторов — это дело вкуса и истории. Останется в истории — значит для кого-то было «вкусно».
В 2007 году Андрей Звягинцев показал публике свою вторую полнометражную работу «Изгнание»
Его первая картина «Возвращение» была оценена зрителями как шедевр. Видимо это вызвало у режиссера повышенное чувство ответственности за свои слова. Однако это чувство сыграло с ним злую шутку.
Как известно, любое произведение характеризуется как содержанием, так и формой, т. е. шедевр отличается как оригинальностью этих составляющих, так и их гармоничным сочетанием. Именно эти факторы послужили успеху «Возвращения». Однако в «Изгнании» эта гармония отсутствует, а режиссер превратился из художника в учителя.
Что нам показано в картине? Семья: муж-жена, родители-дети, братья-сестры. И эта семья поражена недугом: отсутствием любви. Не терпимости, не привязанности, но именно любви. И этот недуг ведет всех к гибели. Это основное послание автора зрителю.
Казалось бы, тема не новая, но и не стареющая. Что же нового мы увидели в картине? И вот тут мы обращаемся к ее форме.
Итак, где происходит действие и что это за семья? Ни обстановка, ни имена, не дают каких-то ориентиров. То бишь действие происходит нигде конкретно, но где-то на земле.
Далее, на каждом шагу автор приводит нам цитаты на библейские темы. То мать обращается к дочке: «Ева, подай яблоко» (грехопадение). То почтальон роняет конверт с результатами анализов и вынужден наклониться, чтобы поднять его и вручить (сцена Благовещения). То во время операции дети собирают пазл с картиной Леонардо… И так далее.
В общем, если «Возвращение» представляло образы, не предлагая очевидных выводов, то в «Изгнании» отсылки расставлены на каждом углу и даже не замаскированы, т. е. картина представляет собой скорее не оригинальное произведение, а сборник цитат. Так уже делали. Раньше.
Если автор затрагивает тему, не отличающуюся новизной, и при этом применяет устаревшие методы, то шедевр не получается. Именно так и произошло с «Изгнанием» — послание интересно, но способы его подачи выбраны неудачно.
Перед тем, как идти смотреть этот фильм, прочитала изрядное количество отзывов и настроилась, что все, что увижу будет большой метафорой. Откровенно говоря, сидя в зале, перед самым началом, боялась чего-то не понять, не оценить… боялась зря.
Первое, что бросилось мне в глаза и не покидало в течение всего просмотра — просто потрясающие съемки. Каждый кадр можно безбоязненно вырезать и делать картину, настолько хорошо подобраны цвет, свет и наполнение. Наконец-то я увидела по-настоящему красивый фильм!
И с идеей Звягинцев не прогадал: показать одиночество. Причем здесь одиноки все, даже те, кто на первый взгляд счастлив. И насколько отчетливо это понимает Вера, она чувствует, что в этом мире счастья нет, по крайней мере она его не нашла, хоть и очень хотела, и понимает, давать жизнь новому существу, за которого она будет нести полную ответственность, выталкивать его в несправедливость и жестокость неправильно и нечестно. Может ее выбор не всем покажется логичным и верным, но по-другому она не могла.
Кроме того, нельзя понять, в какое время происходит действие, да это, в целом, и не нужно, ведь такие эмоции испытывают все и всегда, независимо от географии, эпохи и часовых поясов…
Ждал выхода фильма очень давно, искал любые новости о ходе съёмок. Слегка напугала информация о том, что снимать будут за границей, и в фильме задействован актёр Балуев. Однако после просмотра все опасения рассеялись. Конечно, фильм не произвёл такое сильное впечатление как «Возвращение», однако и не разочаровал.
Сам подход режиссёра к съёмкам картины — поехать в другую страну, чтобы подыскать подходящий вид, отстранённость автора от всего, что мешает воплощению его замысла — всё это так непривычно для современного отечественного кино. Что касается актёров, Лавроненко заслужил пальмовую ветвь, хотя и остальные смотрелись не хуже, отношение к Балуеву резко изменилось — в положительную сторону.
Вполне достаточно выхода одной-двух картин такого класса в год, и можно смело утверждать, что отечественный кинематограф жив и за него не стыдно.
На фестивале в Каннах приз за лучшую мужскую роль получил Константин Лавроненко, главный актер двух последних фильмов Андрея Звягинцева. И в «Возвращении» (которое мне не очень понравилось своей «глянцевостью „) и в «Изгнании“ Лавроненко играет сложные роли отца семьи. Если в первом фильме основное внимание сосредоточено на двух мальчиках, то в „Изгнании“ разыгрывается драма между мужем и женой. Собственно это и весь сюжет. «Притчеобразность» повествования и надлежащая такому способу изложения фирменная звягинцевская картинка, не позволят мне сказать о сюжете больше, а, скорее, заставят взглянуть.
Очень красивые видовые съемки проходили на территории нескольких стран, в титрах встречается и сама Россия, и Молдова, и Франция, и Бельгия. Работа была проведена немаленькая, к примеру участвовавшие в съемках дом, мост, церковь и кладбище, строили буквально с нуля. Съемки также затягивались в связи с ожиданием шведской актрисы Марии Бонневи (Maria Bonnevie), которая была задействована в Шведском Королевском театре на целый сезон.
А вот применяемые светофильтры и искусственность интерьеров, меня немного раздражали и в первом фильме, но если исходить из все той же «притчеобразности», то к середине фильма, можно даже попробовать получить удовольствие от деталей.
Жизнь в отсутствии любви или её невозможность. Это и есть главное сообщение закодированное не слишком сложно и лежащее в некоторых сценах буквально на поверхности. На это ли указывает первоисточник — повесть Вильяма Сарояна, точно не скажу, увы не читал. Однако вопросы к фильму после просмотра остаются. Возможно сомнение и некий внутренний конфликт вызывает способ изложения и подачи материала, возможно, я, как человек любящий подробную детализацию (как например у Коэнов) слишком привязывался к конфликтным бытовым фактам.
Но и фактом будет то, что фильм трогает почти однозначно. Трогает потому, что вопрос существования любви, работы над нею и над необходимостью прощения через неё, невероятно важен и так сложен в бытовом понимании.
Занятно то, что местами мыслями я возвращался к «Проекту Александры», такому непохожему по стилистике и манере, но в чем-то невероятно близкому фильму. Похоже скорый пересмотр «Проекта» столь же обязательный, сколько предопределены дальнейшие размышления над «Изгнанием».
Теперья я очень сожалею, что не пошла в кино, но я вообще долго не решалась посмотреть этот фильм. Сознательно не читала рецензий и отзывов. Потому что очень боялась разочароваться в режиссере, ибо «Возвращение» потрясло меня до таких глубин души, что было трудно представить, что даже тот же режиссер способен снимать кино такого же уровня.
Боялась также, что Звягинцев изменил себе после триумфального дебюта и следующую картину создавал, ориентируясь на фестивальные критерии — и Венецианский «Золотой лев» только еще больше растревожил эти мои сомнения… Если бы не программа Гордона, возможно, я не так скоро рискнула бы посмотреть «Изгнание»… В очередной раз рада, что жюри Каннского фестиваля сохраняет уровень и критерии оценки, на которые я всегда смело ориентируюсь — и крайне редко разочаровываюсь.
Авторы сценария, режиссер Андрей Звягинцев, его великолепнейший оператор Михаил Кричмани, чудесные актеры (вся съемочная группа!) одержали еще одну несомненную победу: им не только удалось по-новому удивить своего зрителя, но и… перевернуть душу, заставить задуматься о том, из чего состоит счастье…
Фильм «Изгнание» ошеломляет. На самом деле по смысловой нагрузке фильм в разы проще, чем его пытается воспринять критика, и видимо именно эта абсолютная прозрачнейшая смысловая чистота и неподвластна тем, кто ищет аналоги и пытается опустить недоступное на уровень собственного восприятия кино и жизни… Все гениальное — просто.
А то, что настроенная на глубокую чувственно-психологи ческую волну восприятия жизни и людей аудитория «кино от Звягинцева» не слишком широка — не беда. Ведь даже куда более доступные фильмы гениального Никиты Михалкова воспринимают далеко не все…
О собственном отношении к этому несомненному шедевру вряд ли мне дано написать на достойном его глубины уровне.
После сногсшибательного шедевра «Возвращение», ожидал большего. Бесспорно, фильм снят в том же стиле, в тех стандартах, которые Звягинцев давно для себя определил. Все-таки я ожидал немного другой развязки, тем более, много вопросов так и остались без ответа.
Просто навязывается такое мнение, будто фильм снять «под заказ» какого-то Кинофестиваля, где такой продукт любят, режиссер свое дело сделал, награда в кармане, но зритель остался одурачен. Нет. Не тот эффект, не те ожидания.
До американского проката наконец добрался «Морской бой» Питера Берга, до того бороздивший европейские широкие экраны. За ним идет резкий в плане шуток комедийный проект «Диктатор» с Сашей Бароном Коэном. За как раз более лояльный настрой отвечает романтическая картина «Чего ждать, когда ждешь ребенка», где задействован впечатляющий актерский ансамбль. (...)
Минусов у своей работы я не вижу. А плюсы… Именно вы видите то, что в конце концов станет фильмом, не без некоторых условностей, конечно - все-таки объектив и большой экран вещи разные. Но именно вы видите этот кадр с определенной глубиной резкости, ракурсом, игрой актеров, то есть всеми подробностями, которые не видит никто из съемочной группы. (...)
25.5 тыс., 
12.5 тыс., 
