«Изгнание». Назвав так свой второй фильм, режиссер Андрей Звягинцев вновь выбрал объектом творческого изучения одно из самых интересных и сложных, хотя и самое очевидное и характерное из людских состояний — семью. Но если в «Возвращении» внимание режиссера и зрителя было сосредоточено на отце и сыновьях, то в «Изгнании» протагонистами являются муж и жена, мужчина и женщина.
Драматизм человеческой ситуации. Природа любви. Измена. Необходимость выбора. Непонимание. Смерть. Озарение… Все эти общие слова, обретая форму конкретного действия, материализуясь в героях и обстоятельствах, становятся пронзительными фактами существования — как на уровне быта, так и на уровне бытия.
Рабочее название фильма - «Запах камня» - в процессе съемок было заменено на «Изгнание», которое, по мнению авторов, наиболее точно выражает философскую концепцию фильма.
Фильм выворачивает душу наизнанку. Трудно облечь в словесную форму то, что рождает в душе этот фильм. Я не понимаю, как мог Звягинцев так глубоко передать невыносимость глухоты и непонимания между людьми. Не поняли, не уберегли. Ключевые слова: «Я должна что-то сделать, если так будет продолжаться — все умрет».
Мое сознание настолько испорчено «остросюжетными» фильмами, что я поверила во внешний характер конфликта в фильме. Как в сериалах: она беременна не от мужа. Трудно сразу довериться нормальности фильма. Я повелась на слова «Я жду ребенка. Это не твой ребенок». Хотя любому мало-мальски проницательному человеку станет все понятно. Была немного разочарована, когда сама же трактовала слова Веры как измену, а не вопрос взаимопонимания. Когда досмотрела до конца, пришлось пересмотреть сцены разговоров Алекса и Веры, Веры и Роберта, чтобы все встало на свои места.
Вера глубоко несчастна, так как не понята своим мужем. Внешне красивая пара, симпатичные дети. Никто вокруг не видит, что происходит на самом деле. Вначале супружества было больше понимания, но постепенно оно ушло совсем, на его место пришла глухота. И Роберт, я думаю, не до конца понял, что происходит. Он увидел, что не все в порядке, был смущен и напуган свалившейся на него горой эмоций непонятной и чужой женщины. Но хотя бы постарался ее понять, выслушать, не перебивать. Наверное, как и в начале отношений Веры и Алекса.
Алекс — само олицетворение мужества. Сильный, статный, властный. Но при этом, когда надо принимать решение, идет к брату и готов вверить свою судьбу другому человеку, что выдает в нем немного инфантильного человека. Нашел себе авторитета — брата, который оставил семью, играет, пользуется услугами проституток. Как можно следовать совету такого человека, если очевидно, что у братьев разные идеалы. По крайней мере, Алекс обожает своих детей и не собирается с ними не общаться.
Степень непонимания между супругами становится обозримой в конце, когда становится совсем понятно, что внешнего воздействия нет. Как можно было принять одиночество и боль Веры за влюбленность и тоску по кому-то другому? Особенно показателен разговор, когда уже Алекс сам пришел поговорить. Два человека разговаривают на разных языках, абсолютно не слышат друг друга. Кир будет похож на своего папу и дядю. Оторвал голову кукле, чтобы посмотреть что внутри. Пожал плечами, даже не смог точно обозначить мотивы поступка.
Про художественные средства. Не очевидно, в какой стране происходит действие, в каком году. Необычные имена, чтобы размыть внешние ориентиры. В том числе с помощью этих средств происходит фокусировка на внутреннем. Везде неуютно, везде серые стены. И в отцовском доме — старой мельнице, и в городской квартире.
Раз в три года мэтр Звягинцев выпускает очередную некассовую ленту, и поэтому российский кинематограф еще жив. Этот фильм рассчитан не только на российского, но и на европейского зрителя, воспитанного на Бергмане, Антониони и даже отчасти на Тарковском. Понятное дело, что прокатчики выпустили «Изгнание» всего в нескольких кинотеатрах, в малых залах, да и в них на сеансах были заняты десять кресел из сотни. Ничего — кто понимает, тот сходит и получит все, чего зритель достоин.
Звягинцев однажды открыл золотую жилу и теперь неспешно ее разрабатывает. По-прежнему он использует противопоставление экологически чистой и прекрасной природы, на фоне которой разворачивается действие, в качестве контраста для противоестественных человеческих отношений, разбору которых он и посвятил свой фильм. В отличие от «Возвращения» он переносит действие куда-то в Европу, и герои картины — не совсем понятно какой национальности. Чтобы усреднить внешнее окружение, из него были тщательно изъяты все надписи, кроме «bar» и «hotel», а герои носят по преимуществу среднеевропейские имена Марк, Кирилл, Виктор и т. д.
Надо сказать, что в своей аналитичности и нелицеприятности, т. е. непредвзятости, Звягинцев достигает некоего совершенства. Глубокие терзания героев проявляются по-европейски сдержанно. В результате появляется определенный эффект созерцательности, когда зритель не слишком сильно реагирует на происходящее. Но если Тарантино отстраняется от своих героев с целью развития идей постмодернизма и осмеяния всего сущего, то Звягинцев просто добросовестно показывает все как есть.
В фильме нет практически ни одной лишней или случайной сцены, фразы, жеста. Все на своем месте, спасибо не только режиссеру, но и Уильяму Сарояну, по мотивам произведения которого поставлена картина. Построение кадра, как всегда, на высоте. Кажущаяся неспешность сюжета — на самом деле не затянутость, а авторский стиль. В чем-то его манера напоминает Тарковского, но стили двух режиссеров легко различить. Звягинцев жестче, менее лиричен, менее склонен философствовать, практически не оставляет сюжетных недосказанностей, хотя заставляет думать зрителя об увиденном и услышанном. Прекрасно подобрана музыка, которая составляет с «картинкой» гармоничное единство.
Поскольку «Изгнание» — прежде всего режиссерский фильм, об игре актеров хочется говорить меньше, но все трое — Лавроненко, Балуев, Бонневье — сыграли замечательно. На мой вкус, Балуев был больше всех достоин премии.
Звягинцев был свободен от голливудских штампов и стандартных ходов, включая обязательный хэппи-энд. Но он оставляет зрителю надежду. Потому что во сне главного героя снова оживает высохший ручей. Потому что ведь мы все не такие, как те, на экране…
Во время съёмок картина столкнулась с некоторыми проблемами, индивидуальный подход к которым Звягинцев нашёл без проблем. Был вопрос только времени. Фильм задержался на целый год из-за одной неувязочки с актрисой, которая должна была сыграть в «Изгнании».
Мария Бонневье, должна была играть ближайший год и в шведском театре, а так же и отсняться и в фильме Звягинцева. Шведский закон гласил, что спектакль не может быть отменён, если к тому времени был продан хотя бы один билет. Покупателей насчиталось пятеро, не смотря на то, что до начала премьеры оставалось пять месяцев. Продюсер Звягинцева уже был готов скупить все билеты, но время ушло. А очень жаль… возможно мы бы уже сегодня сплетничали о новой картине режиссёра. Не судьба. Так же режиссёр столкнулся с проблемой изобразить некоторые здания без особой тематики. Для создания таких декораций и фактур, молодому режиссёру пришлось пригласить немецких художников и специалистов. К этой детали Звягинцев отнёсся с серьёзом. Церковь создали безымянной для того, что бы утаить от нас информацию не о религии, а о времени, так же и о возможном точном местонахождении. Я считаю, что таким образом Звягинцев хотел нам сказать, что время, страна, город, деревня и прочее — всё это не важно знать для понятия фильма.
А в новой картине молодого режиссёра бурлили и кипели отношения не между детьми и отцом, а чувства между женой и мужем, оказавшимся не важно где и когда. Для передачи чувств — это очень удобный приём передать всё на все сто процентов. В фильме мало слов, но много чувств и эмоций. Режиссёр опять использовал местами тёмно-синий цвет для создания атмосферы. Саундтреков насчитал я всего лишь четыре: первый — мелодия на пианино, второй, третий и четвёртый — христианский хор с тяжёлым звуком, нагнетающий чувство трагедии и конца жизни.
Сюжет не оригинален, но это не минус. Фильм вышел хорошим как раз из-за хороших актёров, умеющие передавать свои чувства, из-за отличной передачи атмосферы, со способностью которой Звягинцев умеет дружить, и из-за кучи других мелочей, над которыми режиссёр очень постарался, и не зря. Хотя я иногда задаюсь вопросом, зря ли Звягинцев ждал целый год, что бы Мария Бонневье снялась в его фильме? Не знаю — не знаю. Вообщем она сыграла хорошо, но я уверен, что за целый год он бы нашёл какую-нибудь актрису, играющую не хуже её. Возможно, в этой задержке был и плюс, дающий режиссёру быть полностью наготове после её прибытия на съёмочную площадку.
По сюжету муж, жена и их сын с дочерью едут на неделю загород, где жена сообщает о том, что она беременна не от мужа. Её внутренний мир в тот момент решил раскрыться перед ним на половину. Она ужасно боялась одиночества, она начала скучать по взгляду любящего мужа, который в настоящее время смотрел на неё, будто на чужую женщину. На последующие поступки её подтолкнуло его поведение, подтолкнула неизбежность реального одиночества и мысли, которые будут её разъедать изнутри до конца жизни. Слова супруга её пугали. Не гнев его, не оскорбления, а всего лишь факт того, что это у неё проблемы, а не у него, и факт его признания о безразличном отношении к новому ребёнку, как и к самой ей. В её глазах и в её душе парил страх и неуверенность, она не могла больше этого терпеть.
А до этой новости о новой жизни, муж мало проводил время с семьёй, занимаясь чёрными делами со своим братом. Жена была права, что он начал больше погружаться в работу, забывая о том, как он должен относиться к любимой, как он должен с ней разговаривать, и как он должен на неё смотреть.
А дети? Что дети? Сын практически всё видел, но не понимал, почему родители ругаются, когда можно было жить в детском мире, добре и согласии. Дочь играла маловажную роль, но она не давала брату познать одиночество и замкнутость. А в такой атмосфере между родителями он бы точно зачах.
Название данной картины «Запах камня», во время съёмок сменилось на «Изгнание», дабы режиссёр считает, что это слово стоит к философской тематике фильма намного ближе. Хотя я бы с этим поспорил. Сколько мы живём в этом мире: мы видим сборище людей, разных национальностей, разной веры, добрых или злых, богатых или бедных — это не важно. Каждый человек живёт в изгнании от разных вещей. А почему «Запах камня»? Каждый раз, когда жена просыпалась, она не видела и не чувствовала любви. Каждый раз, просыпаясь с мужем, она лишь ощущала запах бесчувственного и будто не живого камня. Она сравнила мужа с камнем, из-за чего и оступилась.
Этот фильм не перегнал прошлую картину Звягинцева. Этот фильм преподнесен из той же тарелки, но с другим блюдом, горче на вкус, который будет сидеть в голове долгое время. Режиссёр молодец, актёры великолепные. Самое главное, что бы посетители не ждали того же блюда, что и преподнес режиссёр в прошлый раз. «Возвращение» получилось интереснее, веселее и шокирующее. А в «Изгнании» происходит всё в другом образе, от которого многие зрители могут заснуть. Хоть и ожидал большего, я остался доволен.
Хороший фильм от хорошего режиссёра, у которого, как мне кажется, лучшие фильмы ещё впереди. Снят, на мой взгляд, изумительно. «Изгнание» с первых мгновений умиротворяет; переносит туда, к загадочным пейзажам, где царит какая-то уютная атмосфера.
Своеобразие фильма в том, что некая размеренность уживается с, так сказать, эмоционально-насыщенными событиями. По-моему, такое вот спокойное по форме кино необходимо современному человеку.
Размеренная манера Звягинцева узнается сразу. Но и сразу чувствуется глубина, серьезность, осмысленность, стоящая на планку выше «Возвращения».
Фильм продолжительный, два с половиной часа. Но ни одного лишнего кадра, ни одного действия, полуслова впустую. Все на своих местах, все последовательно, основательно.
«Изгнание» не вызывает сильных эмоций, но этим даже выигрывает. Восприятию не мешают вспышки эмоций (это вам не Ларс фон Триер). Звягинцев не оставляет недосказанности, открытых фраз. Он заставляет задумываться. Зритель получает все в деталях, но без крошек.
Мало слов… герои оказались в ситуации, когда разговор сводится к форме «вопрос-ответ», когда нельзя (уже невозможно) объяснить, в чем причина, когда нельзя поделиться переживаниями. Много окружения… степное стрекотание, дождь, звук машин, одежда героев, декорации. Старый дом, ставни на окнах, кладбище, кресты, засохший ручей.
Под вселенско-меланхоличную музыку из «Канона покаяния» Арво Пярта, в идеально изображенном мире, где царит молчание и недосказанность, разворачивается драма нелюбви внутри одной семьи.
Я читал достаточно много негативных отзывов на эту картину и теперь, посмотрев её, могу со спокойной уверенностью сказать, что те, кто их писали, просто оказались не готовы к восприятию такого медитативно снятого кино, и если бы Звягинцев шел на поводу у публики и сделал повествование более быстрым, впечатление было бы совсем не то…
Мне вспоминается старый черно-белый фильм великого режиссера Карла Теодора Дрейера «Слово», где вроде почти ничего не происходит, но в этой пустоте напряжение нарастает так, что к финалу просто нельзя оторваться. Здесь, в «Изгнании», бОльшую часть фильма герои молчат и к этому надо привыкнуть. Но это не отменяет того, что, судя по всему, Звягинцев снял действительно выдающуюся картину.
Я не ожидал этого. И был приятно поражен. Безумно красивый фильм, с беспрецедентным для российского кинематографа качеством изображения и совершенством кадра. Снято так, что просто ощущаешь атмосферу внутри экрана, этот дождь, бьющий по стеклу, эти солнечные поля с одиноким зеленым деревом, этот летний вечер на природе…
Завязка проста. В одной семье, где отношения разладились, и наступил холод чувств, жена признается мужу, что ждет ребенка, и не от него. Муж мучается, пытаясь найти выход.
Мне не очень понравилась актриса, играющая главную роль, но мужские роли безукоризненны. Очень психологическая картина с тонко прописанным сценарием. Берет за душу. Звягинцев ею задал планку, намного превосходящую уровень современного российского кино. Хотя первую половину фильма действительно тяжело смотреть из-за нехватки событий, потом, просмотрев всё, понимаешь, что иначе нельзя. Иначе можно не успеть прочувствовать фильм. А он создан именно так, что им надо проникаться.
Духовное понятие брака в проекции на общественные абсцессы
«Приготовь завтрак, поедим вместе. Ты будешь матерью, я — отцом». Наверное, в иных словах не чувствуется такая огромная пропасть между мужчиной и женщиной, как в этих. Что с нами происходит? Почему мы каждый день не спрашиваем себя: что происходит? Жить с непроницаемым лицом-маской, это умирать, как умирает главный герой, это сценарий обыденности: нас, наших соседей, всех тех, кто так и не понял смысл — нет, не любви — брака, брака, заключенного на небесах, ибо смысл брака в любви. Что тебе истинный смысл без любви? Жертва Богу без любви тщетна, как тщетна жизнь без осознания себя в любви. К кому угодно…
Это поистине трагедия. Звягинцев снял трагедию, по просмотру которой что-то схватило душу в кулак и не отпускает. Она там бьется, как вода ищет выхода, но не находит. Не находит ответа. Что с нами происходит, Звягинцев дает понять — мы умираем, но как этого избежать?
Наполненный символами фильм косвенно дает некоторые решения. Девочка, читающая Евангелие — это почти «Зеркало» Тарковского, потому как не стоит перекладывать истину на чуждую для восприятия почву, нужно просто читать и чувствовать, смотреть и чувствовать. Ведь не в ксенофобии и нетерпимости дело, которое «для всех и про каждого», а в тех началах, которые нам с рождения даны Богом. У Звягинцева сущность фильма бьет в сердцевину, хватает в охапку душу, вытаскивает ее наружу и трясет, трясет в изнеможении: «понимаешь?! Ты понимаешь?!»
И она понимает. Сначала не до конца, а потом… Понимает, что брак между мужчиной и женщиной — он ведь живой, и убить его тяжелее, чем убить человека и легче одновременно. Вступая в брак, ты уже не принадлежишь себе полностью, ведь ты отдал часть (если не всего себя) другому, а то, что у тебя осталось ты впоследствии отдаешь детям, которые, как говорит Вера, тоже не твои.
Александр понятен с первой минуты фильма. Это человек, закованный в латы своей, наверное, псевдомужественной стойкости, которую он считает за благо. Он хоронит своего не родившегося ребенка, хоронит жену, хоронит брата, хоронит брак, хоронит свою жизнь, и на его лице не отражается ничего вообще. Это диагноз. Нет, не героя фильма. Это диагноз нашего общества. Общества, которое потеряло не просто нравственные ориентиры (их всегда можно найти), оно потеряло духовное начало. И это невосполнимо. Где-то подкоркой мы чувствуем, что мы не так живем, нужно иначе. У нас, как у Александра, сидящего на постели умирающей жены, вдруг наворачиваются слезы, на мгновение мы понимаем, что от нас вдруг ушло то, ради чего мы должны жить. Ушло и больше никогда не вернется. Умерло. После этого и мы начинаем жить, умирая…
Хочется сказать о фильме. Звягинцев не разочаровал. Он сохранил ту притягательную атмосферу чувственности, которая так присуща его затяжным сценам. Он все увереннее идет шагами его великого тезки-мастера, но не становится от этого эпигоном, ибо все философские вопросы, составляющие основы его фильмов — это, как ни парадоксально, наша повседневная жизнь. Какое удовольствие получаешь от долгого молчания, от шума ветра, от стука шагов. Каждый звук становится осязаемым, каждое слово обречено на неслучайность. Ничего лишнего. Хочется сидеть тихо-тихо. Хочется смотреть.
И напоследок. Радость от того, что у нас есть Звягинцев, Сокуров и те немногие, кто не снимает «для народа», а снимает для каждого в отдельности, позволяет думать, что не все у нас еще потеряно. Жаль только, что такие фильмы, как «Изгнание» не становятся нормой для зрителя и малодоступны для них. У меня в городе «Изгнание» не показал ни один кинотеатр. Коммерции чуждо авторство, но стоит опасаться не этого: сегодня нас (я говорю о компетентных зрителях) так умело кормят «душеполезным», заставляют думать, что «12» — это эталон нового кино, направленного на чувственное восприятие, но это псевдокино, почва которого авторское честолюбие, «Изгнание» же, как и «Возвращение», как и много новых фильмов, которые снимет Звягинцев, зиждется на тонком материале, название которому «чувственность». Смотрите и учитесь, как не надо поступать, как жить нельзя.
Фильм — чистая экзистенция. Смотря его, я растворялась не только в его синеве, в его дожде и ручье, в сумраке пустого дома, в бесконечности дороги — я растворялась в себе.
Мудрость фильма — в вековой мудрости мира. Есть Он, Она и дети. Есть дом вне времени, есть церковь, чьим праобразом является древний храм, и есть мир — удивительно живой и полный, и настолько же пустой и равнодушный. Мы не знаем ничего лишнего о героях, ничего, что могло бы помешать выявить их экзистенцию, что могло бы поставить в рамки, поскольку и герои — так же образы мира. О деятельности Алекса и Марка мы знаем ровно столько, что бы суметь сотавить определенное мнение о внешней сути их характеров. Мы не должны знать ничего, что накрепко привязывало бы их к грубости материального мира(увлечения Марка, наоборот, средство сбежать от самого себя, и в этом трагедия). Главные герои предстают перед нами вне социальных рамок, без материальных привязанностей, потому что все это было бы преступлением против собственной сущности.
Фильм — это образ, образ мира. И именно поэтому нам не нужно знать ни место, ни время происходящего, поскольку все происходящее в нем — вне времени и места. Фильм настолько же прост и сложен, насколько простым и сложным может быть этот мир для нашего понимания. В нем есть только то, что дано нам от начала начал — и ничего более.
Фильм был страшен для меня. Я задала и теперь задаю себе один простой вопрос — кто я и кем буду вне места и времени, без своей национальной принадлежности или, вернее, гордости за ее культуру, без социальных благ, без достижений в учебе, без того, что мне сейчас кажется дороже жизни и чего я страшно боюсь лишится. Кто я, когда остается моя чистая сущность и экзистенция и будет ли исходить от меня свет. Способны ли мои близкие будут принять меня тогда?Фильм и об этом. Что я могу дать этому миру, оставаясь с ним наедине, поглощаемая его полнотой и есть ли мне, что дать ему?(слова Веры о детях здесь ключевые). Алекс(человек) нашел, в конце-концов, ответ на этот вопрос, найдем и мы.
P.S. Я не могу и не хочу ставить фильму оценку. Он — вне оценок.
Если оставить пока в стороне вопрос о степени гениальности Звягинцева, то, ИМХО, этот фильм можно поставить в один ряд с фильмами Тарковского: они представляют не классическое кино, а другое, «символическое» кино. Соответственно и цель эти фильмы ставят отличную от классики.
Классическое кино непосредственно стремится раскрыть страсти, чувства, переживания, страдания человека в их конкретике, а за этим — уже как цель второго порядка, подтолкнуть зрителя к пониманию общего и всеобщего для человечества, т. е. конкретное — это содержание классического фильма, а всеобщее — опосредованная интеллектуальной работой зрителя цель. При этом актер и его чувственно-психологические способности, сценарий и т. д. — являются инструментарием режиссера.
В отличие от этого, символическое кино стремится непосредственно донести до зрителя общечеловеческие ценности (всеобщее) — это и есть содержание — посредством выражения некоторых интеллектуальных символов, которые зритель желательно должен воспринять «здесь-и-сейчас» или в результате повторного просмотра и последующей мыслительной деятельности. А чувственно-конкретный видеоряд, чувства, страсти и вся игра актеров — это второстепенно, это не столь важно, это инструментарий, контекст, это не то ценное, что должен в результате вынести из просмотра зритель. Так, например, героиня страдает и даже умирает, но это непосредственно не главное, второстепенное. Зритель должен осознать, что важны не столько ее страдания или даже смерть, сколько ее мысли и переживания о том, что ребенок не только их дитя, но общечеловеческое, божественное творение, отношения с мужем не идеальные, не божественные и ребенок войдет в этот неидеальный мир. А страдания и смерть — это инструменты, чтобы лучше были понятны общечеловеческие ценности. Но где мы, а где общечеловеческое? Жизнь конкретна, она происходит «здесь-и-сейчас». Но фильм заставляет задуматься о глубоких смыслах бытия.
А гениальность авторов — это дело вкуса и истории. Останется в истории — значит для кого-то было «вкусно».
До американского проката наконец добрался «Морской бой» Питера Берга, до того бороздивший европейские широкие экраны. За ним идет резкий в плане шуток комедийный проект «Диктатор» с Сашей Бароном Коэном. За как раз более лояльный настрой отвечает романтическая картина «Чего ждать, когда ждешь ребенка», где задействован впечатляющий актерский ансамбль. (...)
Минусов у своей работы я не вижу. А плюсы… Именно вы видите то, что в конце концов станет фильмом, не без некоторых условностей, конечно - все-таки объектив и большой экран вещи разные. Но именно вы видите этот кадр с определенной глубиной резкости, ракурсом, игрой актеров, то есть всеми подробностями, которые не видит никто из съемочной группы. (...)
25.5 тыс., 
12.5 тыс., 
