Жуткая, гротескная Бэбс Джонсон живет на стоянке трейлеров со своим неполноценным сынком Крэкерсом и отвратительной Мамой Эди, помешанной на яйцах. Все согласны, что Бэбс — самая «грязная тварь в этом мире»; ее статус вызывает зависть торговцев детьми на черном рынке. Они дают обет, что будут еще «грязнее», чем их соперница. Начинается соревнование, включающее поджог, скотоложество, каннибализм, кастрацию и копрофагию…
Ну что я могу сказать на счёт этого «шедевра» мирового кинематографа? Ценителям прямой демонстрации всех зарождающихся, а возможно и в полной мере существующих уже в то время, пороков того современного американского общества, всех «мерзостей» и всех, извините за выражение, их «блевотин», в которые нас тыкают на протяжении всего фильма, а так же любителям незапланированых рвотных рефлексов во время просмота кинолент естественно само собой разумеется советую узреть сей сатирико-гротескный так сказать «movie».
Естественно есть большая разница между высмеиванием с помощью инструмента сатиры, сарказма тех или иных социальных, культурных, политических явлений в том или ином обществе и нарочитом публичном показе всего «генитального» с целью скандала, шумихи вокруг ленты и в результате массовой популярности и больших сборов. «Генитальная», а теперь уж «жёлтая» культура всегда во все времена умела красиво сочетать эти далеко не близкие понятия и выходить часто сухой из воды; умела спекулировать на массовом любопытстве.
Но люди добрые, это же совсем другое дело! В этом фильме продемонстрирована нарочитое «отображение» именно той «вульгарной» стороны жизни начала 70-х годов США без соприкосновений с другими сторонами жизни вовсе. И начинает закрадываться мысль что возможно это и ни сатира, ни сарказм; хотя элементы оного видны всё же; а это просто новый подход, новый метод кинематографа отображать определенную сферу жизни через полное отсойденение от иных сфер, специальной изоляции её от остального мира. И здесь уже трудно сказать однозначно: это критика (высмеивание) или негласная пропаганда за для скандала и прибыли.
При просмотре некоторых моментов я просто не мог понять как тот или иной актёр или актриса могли пойти на эти роли (эти моменты), у меня возникала мысль тут же, что в порнографии по сравнению с этим снимаются отнюдь достойные люди (уважающие более ли менее себя, по крайней мере); тут же закрадывалась мысль что люди, которые снимаются здесь может на самом деле являются такими «личностями» и в жизни, что придало мне при просмотре фильма ощущение большего реализма и актёрского мастерства в увиденном (они словно и не играют).
Само собой разумеется что главной темой (идея отсутствует напрочь) этого «фильма» — это конечно же показ первых, но уже довольно спелых плодов сексуальной, рок-н-ролльной и нарко- революции, а также всех их побочных эффектов. Всё естественно показано через призму лёгкой иронии, но которая иногда расширяет свою линзу и до грубого сарказма.
Главным инструментом режиссёра Джона Уотерса в этой «картине» — это главный герой Babs Johnson, которого играет скандально известный американский актёр, певец и просто drug-boy Дивайн. Он играет самого популярного и самого мерзкого трансвестита-трансексуала страны, который прячется со своей семейкой; состоящей из придурковатого зоофила-сыночка и чокнутой матушки помешаной на поедании яиц; в трелере где-то за городом в лесу на отшибе. Также в этом городе живёт парочка других извращенцев-садистов, которые никак не могут смирится что титул «Самый мерзкий» не у них, а у Babs Johnson (Дивайн). Они всячески пытаются ей насолить (даже на её день рождение присылают ей в подарок настоящие экскременты в коробочке). Дивайн тоже не отступает: тайно проникает со своим сынком в их жилище и тщательно покрывает каждый предмет домашнего интерьера слюной и в довершение всего непринуждённо занимается со своим сыном оральным сексом. Зоо-, некро-, садо-, мазо, инцест, каннибализм, эксбиционизм, мастурбация, насильное рабство и убийства — вот неполный набор всех тех кино-инструментов, которыми Джон Уотерс воспользовался в снятии своего «шедевра».
Не советую просмотр этого фильма детям, женщинам, бабушкам, дедушкам, людям со слабой психикой, ну и вобщем всем людям уважающих себя.
Спасибо Сергею Юсупову (zombion) за то, что указал мне на фильмы Джона Уотерса. Я благодарен тебе за то, что рассказал мне об этом великолепном режиссере, который позже станет одним из моих любимых.
Хороших фильмов много. Плохих меньше. Шедевров еще меньше. Так вот это я к тому, что `Розовые фламинго` (можно считать, что первый фильм Уотерса, по крайней мере первый известный) относятся ко все трем категориям. Этот фильм хороший — он интересный и вполне смешной. И плохой тоже — он противный, наигранный и в нем довольно глупый сюжет. А еще это шедевр — он неординарный, странный и оставляющий большое впечатление.
В главных ролях снялись друг Джона Уотерса трансвестит Дивайн, его лучшая подруга детства Мэри Вивиан Пирс, Эдит Мэсси (без комментариев), Дэвид Локари и Минк Стоул, сниающаяся до сих пор в каждом фильме Уотерса (как впрочем, и Мэри Вивиан Пирс). Вся эта сумасшедшая команда людей… А! Как я мог забыть про Ченнинга Уилроя! Этот уже старичок тут тоже сыграл одну из пусть и не главных, но точно запоминающихся ролей. Да, вся эта сумасшедшая команда людей создала абсолютно уникальное кино. Это настоящий подарок для любителей кино категории `Б`.
События фильма вращаются вокруг Дивайн, который имеет неоспоримый титул `Самый мерзкий человек на Земле`. Но его пытаются оспорить торговцы детьми на черном рынке, и тогда начинается увлекательнейшее соревнование `кто круче`. Круче, конечно же, Дивайн и его семейка, состоящая из психически больной Коттон, мамы Иди, помешанной на яйцах и сынка Крэкерса, который любит убивать куриц во время секса. Да, это ужасно, ведь Дивайн — мужчина. Это такое предостережение для слабонервных зрителей.
Джон Уотерс снял все это на свои деньги без финансирования каких-либо продюсеров. Он и его команда очень хорошо сработались, что привело потом к целой трилогии, которую Джон еще назовет «Трэш-трилогией». Конечно, если вы любите фильмы, снятые не с вложенной душой, а вложенными деньгами, то это кино вам не понравится. Здесь нет спецэффектов и прочего блокбастерного бреда. Да, это лично мое мнение.
После «Розовых Фламинго» и похожих на первый фильм «Женских проблем» Джон снимет «Жизнь в отчаянии», которая закончит «Трэш-трилогию». А потом будет гениальный «Полиэстер», напоминающий первые фильмы Уотерса. Но дальше — кардинальные изменения. Мы увидим замечательные семейные мюзиклы «Лак для волос» и «Плакса». Потом эта ехидная «Мамочка-маньячка», дальше безобидный, но искренний «Пэкер» (он же «Фотограф»). В 21 век Джон вступит с гимном независимому кинематографу «Безумный Сесил Б.». Потом Джон увидит, что круг замкнулся, и он вернется на начало, сняв «Грязный стыд». А дальше — 2010 год, и «Фруткейк», который лично я жду с огромным нетерпением. Этот режиссер — один из моих любимых, я люблю его и его фильмы, особенно те, что он снял после «Женских проблем». Не знаю почему, но «Розовые Фламинго» и «Женские проблемы» мне не нравятся так, как, скажем, нравится «Полиэстер» или «Мамочка-маньячка». Но все же это мой Джон Уотерс.
Большинству зрителей «Розовые фламинго» покажутся страшными, потому что творящиеся на экране вещи — сумасшествие, которое у нормального человека вызовет отвращение. В этом-то и смысл. В слове «нормальный». Разве мы нормальные? Все мы немного безумны, каждый в своей области и степени. Просто некоторые боятся это признать, а другие не могут это осознать. Так давайте все дружно сядем и просто посмотрим это чертово кино!
«Розовые фламинго» Джона Уотерса — устаревшая и сильнейшая дичь, которую действительно трудно обставить по эксцентричной градации, если не делать заведомый 3dремейк, детально усугубляющий продемонстрированные перверсии. Пусть изощренному в порнографических изысках обывателю, прошерстившему ни одну тысячу ссылок и сайтов в поисках телесных вывертов и идеологических перевертышей (не расщедритесь инвективами — просто сам текст требует воплощения множества «изнаночных» слов), и не понравиться столь скромное наличие «моральных» преступлений, но… Это была богемная попытка легковесно разобраться со всеми недобитыми модерном, а потом тщательно воскрешаемыми постмодерном, принципами. Но, безусловно, она ни имела отношения к индустриальному способу кинопроизводства, где эффективность связывается с «толще, больше, краше» (хотя знакомый с данным фильмом увидит здесь скорее игру слов). Рубеж 70 годов — время новых тенденций в голливудском кинематографе, когда фильм, не изобразивший половой акт, считался несносно устаревшим и барахтался в собственном консервативном аутсайдерстве (пусть и недешевом). Американская (да и западноевропейская) фильмотека проникалась образами свобод, раскрепощенности, оппонируя господствующим институтам (инициаторам личностного подавления); короче, переусердствовала с поеданием плодов хиппанского (леворадикального и прочих) парадиза («Забриски поинт», «Беспечный ездок»).
И кто-то должен был разразиться вызывающей фривольной дичью, чтобы сама идея сексуальной эмансипации в кинематографе, достигнув апофеоза, подорвалась бы на мине гнусного стеба. Следовало изобразить сексуальность сквозь призму пресыщения; так она рассеялась в спектре мелких инверсий, разноцветных лучиков нетрадиционного сношения. Ну, так Джон Уотерс и дал максимум «доморощенного» секса — «пластичного», непонятного, вызывающего, самого аномального, подчеркивая отсутствие «репродуктивного акта в рамках моногамной пары». Посудите сами — натуралистичный трах в курятнике с охапкой из бедных «курочек ряб» (вроде фетишистской зоофилии, но птичек жалко); взаимный петтинг ступней самой отвратительный пары, не завершающийся половым актом; бизнес-оплодотворение лакеем со шприцом похищенной женщиной (рожденных детишек «самая отвратительная пара» продает лесбийским семьям), эксгибиционистские опыты как пример воровской техники (на каждую сосиску, привязанную к члену, материализуется симпатичный транссексуальный отпор), травести-инцест главной героини (трансвестита) Дивайн с сыном после примечательного осквернения вражеского жилища… да, в конце концов, встречались ли ранее примеры таких экзекуций преступников, как кастрация?! Все это, перемежаясь с бытовыми ритуализованными диалогами о чести, яйцах, суде, найме на работу, устанавливается на минималистичный сюжет о том, как у «с виду добродушного транса» преступная парочка пытается оспорить звание самой отвратительной особы.
Итак, если это был «плевок» (не новый трюизм о вызове обществу), то направлен он был не на большинство, не в сторону массового обывателя (таковой воспринял бы картину как заведомое сумасшествие). Объектом осмеяния стал передовой, авангардистский класс, закладывающий «элитарные» культуралистские взгляды в масскульте. Режиссер отхаркнулся с верхов на «верхних» обитателей, и если ядовитая слюна попала на кого-то из невинного плебса, не беда, просто не стоит обращать внимания. На утонченное высокомерие расхоложенной богемы вылился отвратный гротеск-коктейль из куриных перьев, собачьего дерьма, травести красот, лакейской спермы, похотливой бородки, раскрытого анала, свисающей яичницы со рта добродушной толстухи с бюстгальтером. Короче, дичь. Но дичь последовательная (режиссер от начала до конца киноповествования придерживался линии «страха и отвращения»), художественная (все половые извращения здесь оцениваются не сами по себе, а как образы-симптомы странностей обращения сексуальности в постсовременном обществе), абсурдистская(под парадоксальную эстетику установлена абсурдная философема о предельной отвратительности как очередной ступени эволюции «человека социального»). В конце концов, картину мы вынуждены назвать не коммерциализованной, сравнительно с сегодняшними масс-медиа продуктами, сражающимися за рентабельность. Потому что в отличие от тех же «капиталистических» наследников вроде «гонзо» или «хардкор» порнографии, MTV-шных «Чудаков» (см. поедание собачьего кала), поставивших людские аномалии на финансовые рельсы, «Розовые фламинго» оказался более чем идейным фильмом. Так перверсия из свободного художественного действа превратилась в тягостную оплачиваемую работу. Пограничный эпатаж сменен на тонкий расчет…
Не считая того, что когда-то они считались просто грехом…
Смотрел я этот фильм. Скажу сразу, абсолютно непонятно, чем вызван тот восторженный ажиотаж, крутящийся вокруг него. Все это непотребство, по большому счету, не несет никакой идеи. Вообще. Смотришь абсолютно равнодушно, никаких эмоций, мыслей, не вызывает. Хотя нет, вызывает скуку смертельную. Ну и разумеется, действующим героям на всем продолжении фильма приходится совершать все более и более мерзкие вещи, дабы персонаж не показался «пресным», так сказать, повышать градус. Ибо актерской игры, как таковой, тут нет, а планка задрана с самого начала.
Вообще, это что-то на уровне творчества Гай-Германики, хотя последнее хоть какие-то переживания несет. Уже слышу неразборчивые крики «Это нестандартное кино!» «Это гениТально, это андеграунд, быдлу не понять!» «В абсурде вся соль». Ну-ну, господа «интеллектуалы», выдумывайте стопицот различных эпитетов в честь этого проходняка, проводите параллели, а я пока тем временем лучше «Про уродов и людей» пересмотрю, например. Вот где сила мысли и талант творца выражены, причем автору, чтобы передать всю грязь и мерзость того бытия, не пришлось даже дешевыми трешевыми приемчиками пользоваться, достаточно было взять добротный сценарий и отличных актеров.
По правде говоря, читая и слыша отзывы о фильме Уотерса, я понимаю, что режиссер достиг своей цели. Во-первых, он произвел впечатление, что снял фильм. На самом деле, «Фламинго» это стеб над фильмом, развертывание травести-шоу за пределы его обычной площадки. Это плохо склеенное из разных кусков шоу, вроде «Шоу Бенни Хилла». Во-вторых, Уотерс произвел впечатление, что снял нечто эпохальное, абсурдистски-сюрреалистическое. Какая чушь. На заре дадаизма была такая пьеса «Король Убю». Вот с нею можно сравнить кино Уотерса. Дадаизм, как известно, был отрицанием искусства и в том числе себя. Дадаизм это грубый, нелепый фарс. Абсурдизм уже нечто другое. Ионеско, Беккет, Годар, Оливейра. Театр (и кинематографический), показывающий бессмысленность коммуникации, безумие рационального мира, случайность всего, что может произойти. Не разваливающееся искусство, опровергающее само себя, а философски-парадоксальное отображение кризиса в самой социальной действительности. Но посчитать, что фильм Уотерс это «отображение кризиса в самой социальной действительности», значит купиться на провокацию. Потому, претендуя на то, что показывает разлагающуюся социальность, где культ славы становится бредом, Уотерс попросту обманывает простодушных зрителей, которые цинично показаны им в трейлере к фильму. Он показывает лишь свое нежелание заниматься киноискусством, свое отвращение к кинематографу, пытающемуся что-то сказать. Уотерсу нечего сказать, да и ничего он сказать не хочет, кроме «весь мир — отстой», что весьма глубокомысленно, конечно.
В-третьих, Уотерс произвел впечатление, что снял шокирующее кино. Сюрреализм, намеривавшийся раскрыть затемненные, подсознательные, подавленные или скрываемые стороны психики посредством яркой, перверсивной эротики, кощунства, символов, искажающих пародий и подчеркнуто причудливой, перевернутой вверх ногами передачи внешних впечатлений, шел на самые экстремальные обнажения того, что табуируется — сексуальности и агрессии. Таково кино Буньюэля, Аррабаля, Ходоровски, Сулуэты. Это спорное кино, кроме, конечно, Буньюэля, ставшего уже классиком. Оно граничит с абсурдом и с дадаизмом. Но оно уж действительно извращенное, действительно эпатирующее. В фильме Уотерса эпатирующая сцена одна — с поеданием фекалий. Остальное это трэшовые, нарочито безыскусные, существующие ради себя самих и только сцены, которыми богат помойный итальянский кинематограф синьоров Деодато, Д`Амато, Д`Ардженто. Там вам покажут и каннибализм, и расчлененку, и исхудалых пленниц в цепях, и кастрацию. Причем просто для того, чтобы поразвлечь. Ну нравится человеку смотреть на всякие гадости, даже когда они очевидным образом постановочные. Трэш — это разновидность порно, только его содержание не ограничивается сексом.
В итоге рассчет Уотерса сработал. Но единственные, кто сатирически высмеян этим фильмом, это сами зрители, пытающиеся либо хорошо посмеяться, либо заодно и ухватить некий смысл показываемого на экране, смысл бессмыслицы. Уотерс их разыграл. Предусматривалось, что в отличие от авторов указанного итальянского грайндхауса у Уотерса есть какой-то смысл данных скучных, тягучих потуг быть отвратительными, предпринимаемых режиссером и его персонажами, но Уотерс никакого смысла не вкладывал, просто хулигански нарушая подразумеваемую договоренность между зрителем и художником. Говорят об особой форме искусства, но это особая форма коммерческого трэша, рассчитанного на обывателя, ищущего скандальности. За Уотерсом следует уже Малахов. Пусть говорят. А фигли.
Кинематограф бывает разный. Этот фильм- тому доказательство. Копаясь глубоко и ища хороший фильм, у меня особо успехов не было. Пока мне не посоветовали это кино. Поймите, но после Чаплина увидеть ТАКОЕ было не совсем приятно. Но когда пошли титры, я сказал: - Гениально.
Джон Уотерс — антиэстетичный режиссер, который любит эксплуатировать и шокировать публику. Выйдя фильм в свет, он обезобразил кинематограф. Это плохо? Нет, это хорошо. Во всем хорошем, должно быть что-то плохое. И плохое- не значит ужасное, а просто не вписывающееся в рамки. Не всем понравится этот фильм, да. Но, только человек, который видел все хорошие фильмы, оценит «Розовых фламинго» по достоинству. Режиссер культовый, так как его мало кто знает, но спасибо одному замечательному человеку, который познакомил меня с ним.
Атмосфера фильма напоминает еще самый расцвет кино. Зернящаяся пленка, звук. Все это не стареет, а только хорошеет и набирает обороты. Во «Фламинго» полно моментов, которые многим не стоит видеть. Они могут вызвать неприятные ощущения, или даже рвотную реакцию. К чему я это? Уотерс не смущался по этому поводу, для него рвота зрителей была равносильна овациям стоя. Да, такой он человек. А что такого?
Все актеры в фильме — его лучшие и самые близкие друзья. Они везде с ним, в каждом фильме. Они росли вместе, и создали свой творческий коллектив. Дивайн — она была исключительной фишкой Уотерса. Самая распущенная актриса кинематографа, да я знаю, что это «драг», но Дивайн всегда будет для меня женщиной. Жаль, что ее больше нет с нами. Но она обещала, что вернется и устроит самое грязное шоу на Свете. Не менее гениальна Эдит Месси. Любительница яиц, которая очень мне противна, но она мне нравится, потому что она должна быть такой.
Почему мне, с моими-то годами нравится этот фильм? Потому что, этот фильм особенный. Субъективно- шедевр на все времена. Нестареющая классика. И вообще, всем нам нужно знать, что в мире есть не только Спилберг и Кэмерон, в мире есть хоть и не очень известные — Уотерс и его Dreamlanders. Теперь уже я знаю, что они существуют, и я дальше путешествую по загадочному миру Джона Уотерса.
В сухом остатке: Почему они розовые? Мне фильм нравится, именно поэтому рецензия зеленая. Спасибо за внимание.
Просмотр общепризнанно культовой ленты Джона Уотерса Розовые фламинго можно сравнить разве что с запихиванием себе в заднепроходное отверстие живой форели в разгар июля.
Сюжет настолько же прост, насколько асексуально и омерзительно происходящее на экране: трансвестит Дивайн играет, по сути, самого себя. Он живёт в вагончике на пустыре с ожиревшей и помешанной на яйцах матери (Эдит Месси), периодически выбирается в город, дабы эпатировать местных жителей. Цель Дивайн — закрепить за собой звание самой мерзкой личности в истории, конкурируя при этом с семейством Марбл (Минк Стоул и Дэвид Локари), парочкой извращенцев, похищающих молодых женщин и заправляющих порнобизнесом.
Уотерс буквально нокаутирует зрителя абсурдностью и бессмысленностью сюжета. Бредовые гэги наслаиваются один на другой, подчас заставляя челюсть отвиснуть и болтаться где-то в районе пяток.
Определённо, Розовые фламинго — не только одна из самых неоднозначных картин прошлого столетия, но и самое значимое творение направления «треш» и по достоинству оценённый вызов американской общественности 70-ых, задыхающейся от охватившей сексуальной революции.
Всем известно, что получится, если смешать килограмм дерьма с килограммом повидла. Эта аксиома применима и к богатому на эксперименты миру кинематографа, но всегда бывают исключения из правил. Чудовищный «Pink Flamingos» Джона Уотерса именно из таких. Фильм поражает оказываемым эффектом, описать который можно строго через антонимичные определения. Тошноту, подступающую во время кинопросмотра к горлу, здесь постоянно отгоняют назад воздушные потоки, проникающие внутрь вместе с приступами смеха. Как-то так.
Чрезвычайно трудно, рассказывая о подобном кино, не удариться в смачно-разудалое препарирование деталей, в полной мере характеризующих содержательную часть и ассортимент визуальных раздражителей. Перечислить все эти «измы», «ации» и «филии», преподнести с огоньком, украсив лингвистическими рюшами, чтобы каждая сцена встала пред глазами как живая. Но это путь наименьшего сопротивления. Он неоригинален, уже смотревшим фильм напомнит о самом ярком, не дав ничего в нагрузку, для несмотревших послужит мотиватором, с непременным атрибутом в виде «медвежьей услуги»: ведь обмусоленный кем-то киношок уже перестает быть таковым.
По сюжету этой социально-криминальной зарисовки из жизни беспринципных отморозков две семейные ячейки оспаривают право называться наимерзчайшими людьми на планете. Гнусавый закадровый нарратив постепенно вводит зрителя в курс дела. Вот представленная тремя поколениями семейка во главе с Бэбс Джонсон, за именем которой скрывается нарушающая грань между кино и реальностью фрик-икона, знаменитое драг-квин Дивайн. Живут они в трейлере, на лужайке держат пластиковых фламинго, готовятся к празднованию дня рождения Бэбс. А вот семейная чета Марблс, обладатели красно-синих причесок, слуги-осеменителя, уютного домашнего притона и, что, конечно, моветон, центрального отопления. Супруги задумали недоброе в отношении толстухи Дивайн, и первой фазой их ужасного плана становятся отправленные по почте подарок и открытка для именинницы…
«Розовые фламинго» — кино по максимуму авторское. Уотерс здесь един во всех лицах. Написанные им реплики перед дешевой камерой читают актеры, которых он снимал и до и после. Большинство их них играют самих себя. Адски переигрывают, голосовыми интонациями напоминают любительский драмкружок и, в целом, выводят уровень гротеска в фильме на недосягаемую высоту. В центре событий сыгранная Харрисом Гленом Милстедом (ирония инсайд) скандальная личность Дивайн. На счету давних друзей Уотерса и Милстеда шесть совместных полных метров, и пик их нездорового сотрудничества — «Фламинго», кино провокационное, сенсационное и теперь уже культовое. В плане эпатажности какой-нибудь Уорхол делает то, что не показывали в его известной короткометражке «Blowjob». Уотерс дирижирует полуторачасовым безумием, и происходящее под бодрую музычку, подбор которой одобрил бы сам Тарантино, реально удивляет. В этом плане характерен комментарий режиссера к удаленным сценам, когда после одной из экранных перверсий он с улыбкой говорит: «Я даже не уверен, что сам понял, что это было».
В одном из начальных, явно снятых вживую, эпизодов Дивайн идет в вызывающем наряде и макияже по негритянскому кварталу, аккумулируя коллекцию выпученных глаз и вывернутых шей. В этой сцене весь Уотерс и весь фильм. Зритель офигивает от демонстрируемого ему действа, но ничего не может с собой поделать — продолжает таращиться в экран. Общество манит все странное и неведомое. Сексуальные свободы Америки семидесятых уже начинали выходить за все возможные рамки, благодаря чему и стали востребованы столь гиперболизированные картины с демонстрацией следующего шага, к которому может прийти спущенный с узды социум, сатирой, пусть очень своеобразной, на который и является фильм «Розовые фламинго».
Если обратиться к рейтинговой системе MPAA и взять за основу среднестатистического фильма категории R какую-нибудь секс-драму про мужика, который думает только тем, что у него в штанах, и только о том, что у нее под юбкой, а за эталон вербальной извращенности самые из непристойных диалогов, про «снежок» или оральное самоудовлетворение, в «Клерках» Смита, например, то фильмы рейтинга NC-17 должны выводить «взрослое кино, но не порно» на следующий уровень. И там есть свои «безобидные» и «экстремально откровенные» фильмы. Так вот если «Плохому лейтенанту», «Загадочной коже» или «Печальному Валентину» можно по шкале, измеряющей уровень жести, дать 3—4 балла, то у «Розовых фламинго» будут все 9—10. Приступая к первому и, скорее всего, единственному просмотру, об этом стоит помнить. Уотерс показывает то, что показывать не принято, и лишь убийства в его фильме далеки от постулатов гиперреализма.
В целом, фильм — трэш-комедия, и когда в финале нас подводят к одной из самых мерзких сцен в истории кино, то притупленное увиденным ранее восприятие уже не бунтует, а выработанный иммунитет позволяет съеденной недавно пище оставаться там, где ей положено. Фильм сочетает в себе трудно сочетаемое, хотя смешной он не настолько, насколько противный. Пожалуй, истинное «очарование» ленты скрывается не в зубодробительном фарсе и социальных подтекстах, а где-то в области подсознательного влечения к нетипичному кинематографу, который может еще преподнести сюрпризы. «Розовые фламинго» входит в несколько известных списков кинокритиков, одним из которых является «50 Films To See Before You Die». И если вы подвержены влиянию со стороны компиляций подобного рода, то лучше посмотреть фильм Уотерса как можно раньше. Не оставлять его на потом. Ведь перспектива получить в преклонном возрасте в подкорку мозга яркий образ зияющего прохода к прямой кишке аниматора-физкультурника, выступающего на тусовке живущих в трейлерном парке извращенцев, никаким боком не может считаться соблазнительной.
«Розовые фламинго» по праву считается одним из самых больных и смешных фильмов одновременно. Это фильм о НЕЙ и возможно для НЕЕ (него???). Конечно, я имею в виду Дивайн. Это необыкновенная актриса, которая, тем не менее, может сыграть все. Она может запросто съесть г*** и при этом получить от этого удовольствие. Короче «бриллиант». Вот Джон Уотерс и делал, что хотел со своей «музой».
Благодаря этому «Розовые фламинго» может показаться целиком и полностью фильмом Дивайн. Тем не менее — это не так. Это еще и фильм Джона Уотерса, которого я очень ценю и уважаю за «Serial Mom» — тоже весьма своеобразную картину. В 1972 (еще задолго до этого фильма) Джон Уотерс потряс всю Америку своим жестким трэшаком — «Розовые фламинго». Надо сказать Уотерс очень любил и уважал трэш, был Большим поклонником Русса Мейера и его magnum opus`а «Быстрее, Кошечка! Убей! Убей!». Поэтому «Фламинго» вполне себе ничего так трэш. Можно сказать, что это квинтэссенция всего раннего творчества режиссера.
Надо бы сказать пару слов о сюжете… Но я этого не хочу. Посмотрите сами. Словами не передать, да оно и не нужно. Нужно просто взять и один раз посмотреть. С художественной точки зрения фильм конечно далек от идеала. Да и с технической тоже: камера дерганая, снимает словно невпопад. Актеры, точно сбежавшие пациенты клиники — судите сами: мужик, переодетый в толстую и противную БАБУ, психоделичная неформалка Мэри Вивиан Пирс и ее муж извращенец, любитель жесткого секаса, мамаша Дивайн ну и так далее, далее… Музыка, правда, хорошая. Мне понравилась, а в целом — фильм конечно малоприятный. Ближе к концу все эти извращения начинают надоедать.
Кто-то сказал, что «Розовые фламинго» — наиболее близко подошедший к «Андалузскому псу», фильм Америки. Возможно это так, но не для меня. Общего у этих двух фильмов мало, хотя я не могу сказать что «Фламинго» — средний фильм. Это культовое кино, авангард, трэш. И хотя бы за смелость я готов поставить ему:
10 из 10
P.S. Фильм входит в число «50-ти фильмов, которые ты должен посмотреть до своей смерти» по версии Соединенного Королевства. Занимает 29 место…
27 февраля исполнилось бы 80 лет Элизабет Тейлор — одной из иконических голливудских фигур, бывшей одновременно выдающимся драматическим талантом и эталоном красоты. В честь юбилея умершей в прошлом году актрисы КиноПоиск рассмотрел десять не самых очевидных картин с ее участием... (...)
