Специальный приз жюри, Приз Марчелло Мастрояни, Приз ФИПРЕССИ (конкурсная программа), Приз всемирной католической ассоциации по коммуникациям - особое упоминание
Именно кус-кус с превеликим энтузиазмом поедают герои фильма, облизывая жирные пальцы. А потом открывают ресторан с этим фирменным блюдом, что позволяет и решить экономические проблемы, и наладить мир в большой семье, даже помирить двух жен главного героя. Режиссер Абделашиш Кешиш погружает зрителя в мир арабской субкультуры, становящейся одной из главных во Франции.
Что есть кино и что есть искуство? Что делает одни фильмы культовыми, а другие проходными?
На мой взгляд, главный критерий — удалось ли создателям фильма точно попасть в какие-то проявления жизни. Отобразить максимально точно и честно какие-то ее фрагменты.
В этом фильме мы попадаем на 2,5 часа вовнутрь жизни нескольких семей французского портового города. Съемка выглядит почти документальной. Это отпечаток чужой жизни как она есть, без купюр и грима.
Работа оператора и монтаж -. .. авторам отечественных фильмов смотреть обязательно.
Единственный минус — немного затянуто, хотя я посмотрел на одном дыхании.
«Кус-кус и барабулька» — это кусочек жизни арабских эмигрантов в небольшом портовом городке Франции. У каждого из них много проблем как личных, так и социальных. Абделу Кешишу, выходцу из Туниса, всё это близко как никому другому, видимо, поэтому режиссёр решил рассказать миру о наболевшем.
Зрители, которые не видели ничего, кроме голливудского продукта, конечно будут в недоумении, мол, как это хоум-видео можно вообще фильмом называть. Но настоящие ценители арт-хауса всё поймут и оценят кино Абдела Кешиша по достоинству, не смотря на трёхчасовой хронометраж.
В фильме очень много персонажей. Но меня радовало то, что все они «живые», в их игре нет ни капли наигранности (возможно, они непрофессиональные актёры). Но в их исполнении несомненно есть своя ценность. Всех героев связывает между собой один человек (60-летний Симон), и событие (открытие ресторана), на праздновании которого всё они окажутся в одном месте.
Для кого-то Симон отец, для кого-то бывший муж, для кого-то — нынешний, а для кого-то хороший друг. Первая половина этого кинодейства длится невероятно долго, поскольку зритель не знает, к чему его ведут. Обычно у главного героя изначально есть какая-либо цель, к которой он идёт на протяжении всего фильма. У Симона же мечты и цели появляются спустя час экранного времени и вот только тогда становится по настоящему интересно. До этого кино изобилует сценами из жизни большой арабской семьи, сопровождающимися затянутыми бытовыми разговорами о банальных вещах, и самотерзаниями Симона по поводу своего бессмысленного существования и своей несостоятельности как человека, что мимо воли наводит зрителей на мысль о его суицидальном настрое.
Приём с непрерывными длительными разговорами интересен сам по себе (если у кого-либо есть своя точка зрения на обсуждаемые в семье темы, то обязательно захочется ввязаться в разговор — перечить или соглашаться — всё равно, но интерес будет сохранён). Если же зрителя не цепляет суть их полемики, то их рассуждения покажутся утомительными.
Кино очень жизненное, о простых вещах, без вымысла и пафоса. Всё идёт как идёт. Есть плохие герои, есть хорошие. Те, кто оступился, не собираются исправляться (это ответ большинству драматических сюжетов, в которых подобные персонажи в итоге обязательно становятся на путь истинный). В фильме нет фальши и важно то, что главному герою хочется сопереживать.
Я захожу в пустую комнату. Но она не пуста. Справа в углу лежит текст, очень много букв, предложений. Слева в углу лежат костюмы людей, много людей, очень обычных и мне они не интересны. Я сажусь прямо у входа, в комнате достаточно прохладно, но мне нравится, когда кожа покрывается холодком, внутри это не так чувствуется, холод проникает в меня спустя час-два. Все два часа, пока я сижу в этой комнате я смотрю на текст и костюмы, играет моя музыка, поэтому я не сильно отвлекаюсь на героев и текст. Пахнет странными запахами, среди них есть рыба. Герои подходят в правый угол, берут в руки много букв, передают, делятся, передают обратно, кладут в тот же угол. Я продолжаю смотреть. По-прежнему пахнет, в комнате уже невыносимо сидеть из-за запаха рыбы. Да-да… я чувствую музыку… это он. С потолка падает несколько бумажек. Главный герой ловит их, разворачивает и читает вслух. Корабль. Семья. Кус-кус. Умирает…
Это был литературно-музыкальный эксперимент под minimal/
Альтернатива.
Перенасыщая текстом фильм, режиссер переносит быт в кино в реальность, вводя зрителя в транс. Ничего хорошего для части зрителей это не несет, потому что все происходящее напоминает программу, где все сидят на бревнах и скамейках и обсуждают произошедшее за день, с другой стороны, для другой части будет весьма любопытно погрузиться в артхаус и в последние 20 минут эмоционировать, высвобождая положительную энергию. Какая-нибудь третья часть констатирует социально-философский подтекст истории, оценит грустную и даже чуть страшную историю моряка, смысл жизни которого растворился в миг, когда его вместе с кораблем выбрасывают с верфи, не дав возможности дочинить судно. Но я как зритель неумолимо требую трагедии, а не растерянности и нытья в кино, поэтому мне нужны страдания и внутренние поиски, а не истощение героя, а именно таковым будет выглядеть главный персонаж. Кроме того, мне непонятно зачем в качестве донесения обычных истин выбирать столь сложный язык двухчасового текста, не выдав на вершине, когда идет завязка, ничего, что могло бы зрителя вырвать из самого себя. Фильм прямолинеен, незатейлив и даже не прикасается к мозгу, а именно там все рецепторы. И больше наполняет организм не той самой необходимой драмой, а именно к этому внешне склоняет картина — она параллельно, показывая как на фоне собственной упертости, безразличия к свой жизни, и прошлых ошибок, эта самая жизнь приобретает неприятные последствия, вводит некоторого зрителя в состояние безразличия к происходящему. Я смотрел теми же глазами, что и все, но там где все видели достоинства я увидел недостатки.
Это пожалуй главное ощущение, которое вы испытаете при просмотре, все остальные впечатления зависят только от вас и вашего характера.
Сцены в фильме настолько реалистично не сокращены, что ваше отношение к героям одного только диалога может поменяться несколько раз, а сцена так и не закончится. И потом не закончится. И ещё минут пять не закончится. И еще.. И ещё… Потом, БАЦ! Всё…
Говоря о игре актеров, хочется предварительно сделать небольшую ремарку:
Не знаю как Вам, а мне порой тяжело «верить» многим голивудским звездам на экране, особенно когда их роли драматичны, уж слишком много и часто мы слышим об их настоящей жизни. В следствие чего, не смотря на весь их профессионализм, впечатление от некоторых фильмов смазывается.
С «Кус-Кусом» этого не случиться. Актеры настолько реалистичны, что иногда возникает ощущение, что набрали людей с улицы, а это многим не по нраву, так как и играют они слишком реально и просто (не «по-Станиславскому»). Однако я им верю, т. к. сложно ожидать от портового работяги изощренной мимики и многозначительных взглядов, так же сложно их представлять в смокингах и декольтированных платьях на красной дорожке.
Фильм, чем ближе к концу, тем больше начинает выматывать нервы, что тоже не всем может прийтись по вкусу. Однако не смотря на недосказанный и печальный финал, я, лично, ощутил приятное понимание искусной манипуляции, проведенной со мной за эти 2,5 часа авторами «Барабульки». К тому же не все оказалось мне понятно, но при этом увлекательно для понимания, а это безусловный плюс данного фильма.
При правильном отношении фильм может доставить большое удовольствие, однако, если ко второму часу просмотра он вас так и не «зацепит», лучше выключайте, будете разочарованы. Просто, этот фильм не для вас (и ничего в этом страшного нет).
Кино, что называется, за гранью добра и зла. Оно из тех, что или очень нравится, или не нравится очень. У меня симпатии особой не возникло, хотя сказать, что «Барабулька» бездарно снята, что в нее не вложили душу и силы, — тоже нельзя. В общем, на большого любителя.
Бытовуха — не то, что интересует лично меня. Особенно такая рафинированная. В течение всего времени ощущаешь себя внутри этой семьи, становишься случайным свидетелем ее жизни, но далеко не всегда это доставляет удовольствие. Сцена истерики Юли слишком напрягающая, прямо до тошноты. И два мужика смотрят на это без слов, слушают и глотают. Вообще, мужчины в этом кино какие-то побочные герои, которые толком ничего не решают, не влияют, не вмешиваются. Жизнь бушует только в руках, словах и поступках женщин. Это настрожавает.
Обрезанные одним махом концы всех сюжетных линий окончательно убивают надежду на хоть какую-то цельность и завершенность истории. Финальная сцена, когда Симон 15 минут бежит за своим мопедом, как бы пытаясь догнать жизнь, до отчаяния нелепа. Возможно, в этом все дело: «Барабулька» не просто наполнена Жизнью, она ею переполнена. Но стоять на пороге комнаты, где чужие люди выясняют отношения, мне всегда было неловко и неприятно.
Когда идёшь в кинотеатр на такой фильм обычно надеешься получить массу эмоций, неважно каких положительных или отрицательных, главное в том, что ты уверен, что фильм тебя зацепит, войдёт глубоко в душу. Зритель надеется увидеть оригинальные режиссёрские решения и нетривиальную игру актёров.
Но к сожалению после 30 минут просмотра данного коронованного премиями фильма возникает неистовое желание покинуть кинозал. Все надежды хоть на какой то луч света в тёмном царстве исчезают после часа это творения, а к последним минутам фильма раздражение переходит все границы.
Теперь по пунктам.
Игра актёров. В данном фильме нет НИ ОДНОГО достойного актёра, чья игра дотягивала хотя бы до уровня смотрибельности. Главный герой через весь фильм идёт с одними и теми же эмоциями на лице, конечно ясно, что так и нужно было, мол такая роль человека держащего в себе все чувства, одинокого в душе и якобы героя мученника, но получилась полная ерунда, неясно кто не справился то ли актёр, то ли режиссёр, одно ясно такая игра устроила их обоих.
Остальные персонажи и того хуже, просто таки парад лиц с отпугивающей внешностью. Главная героиня позиционируется как красавица, хотя мне очень сложно представить человека, который ЭТО назовёт красотой (возможно я слишком далёк от арабской культуры)
Сценарий и режиссура. Грубо говоря фильм состоит из 4 частей, каждая из которых непомерно затянута. Причём части эти не несут в себе НИКАКОГО смысла, кроме того в них нет ни символизма, ни чёткого сценария, если быть точнее весь фильм это разговоры за едой, и без неё. Непонятно чего хотел добиться Кешиш, когда ЗАСТАВЛЯЛ 10 минут подряд слушать плаксивые крики дочери главного героя, которой изменил муж, в это момент хотелось кинуть в экран чем-нибудь тяжёлым.
Зритель думает, что вот вот крики закончатся, но нет Кешиш припас для вас сюрприз — крики накатывают более сильной, а главное громкой волной. Вообщем сам сюжет не стоит и доллара, сцена, которая длилась бы в обычном фильме максимум минуту, здесь растянута на 20, а сцены за едой (постоянное чавканье, облизывание сальных пальцев и прочие причмокивания) и танцев не вызывают ничего кроме позывов к рвоте.
В итоге самая бездарная киноработа, когда-либо созданная на планете Земля, даже первоклассники снимают более интересное видео на камеры от мобильных телефонов. Я понимаю, что Кешиш хотел отдать дань своему отцу и арабской культуре в целом, но получилось нечно настолько отпугивающее и глупое, что если человеку никогда не видевшему кино показать этот фильм, он больше никогда не захочет его смотреть.
Повторюсь, самое ужасное в фильме то, что он не несёт в себе ничего, ни добра, ни зла, ни идей, ни красивых кадров и красок, ни эмоций, за исключением раздражения. Просто жалко потраченных минут жизни. Совет всем: вместо этого фильма лучше посмотрите видео блюющих кошек поинтереснее будет.
Абдел Кешиш, утверждая, что во Франции слишком мало фильмов об эмигрантах, немного грешит против истины. Будучи главной социально-политической темой в Европе, эмиграция, легальная и не очень, становится предметом исследования и искусства, порождая все новые фильмы, выставки, апокалиптические книги в духе Хантингтона и не менее серьезные внтуриполитические катаклизмы. Другое дело, что до Абделатифа Кешиша мало кто старался осветить среду изнутри и рассказать о маврах, не как об ассимилянтах и оккупантах, а как о таких же представителях человеческого рода, какими французам представляются они сами.
«Кус-кус и барабулька» — фреска, талантливый слепок быта и бытия людей, которые осели в малых городах Европы, существуя в своем лоскутном маригальном мире, в надежде, что хотя бы их детей посчитают причастными к французской нации, дабы они достигли европейского уровня жизни. На примере нескольких тунисских семей, Кешиш вскрывает множественные нарывы, разъедающие западную стабильность. Здесь и наивные рассуждения работницы консервного завода Каримы, что забастовка — лучший способ добиться преференций от начальства, и неудобное положение русской девушки, в попытке влиться в мир арабской семьи, и увольнения хороших сотрудников без пенсионной поддержки в погоне за количественными показателями. Герои Кешиша откровенно признаются, что им лучше бы быть французами.
Отрицая наличие этнической составляющей, Абделатиф Кешиш говорит, что его фильм о социальном неравенстве. У меня же сложилось впечатление, особенно от концовки, что «Кус-Кус и барабулька» как раз наоборот о первых и вторых поколениях эмиграции. Главный герой, Слиман Бейджи, человек пожилой и одинокий, несмотря на то, что оставил после себя двенадцать детей. Отдавая все в семью, однажды он решает, потеряв работу, открыть ресторан на старом судне, и кажется, до открытия ресторана не доживает, оставляя его в наследство потомкам. Недвусмысленно, режиссер намекает, что как ни беги, за хорошей жизнью все равно не угонишься.
За 2,5 часа полного погружения в эту пеструю действительность, посредством необязательных диалогов и бюрократических проволочек, мы получаем полноценную картину об одном из самых крупных слоев общества. Заслуга Кешиша еще и в том, что картина человечна и дословно точна, благодаря документальной съемке и личной причастности режиссера к происходящему. Первую заунывную часть фильма с лихвой компенсирует вторая динамичная, накаляющая нервы до предела, когда кажется что не было ничего более волнительного, чем пропажа каши и танец живота на износ, чтобы отсрочить грядущий провал мечты всей жизни одного маленького человека.
Что ж, маленький человек, пожалуй, всегда будет маленьким, но благодаря семейной и дружеской поддержке, которую давно не чествуют в таких странах как Франция, даже он способен оставить после себя нечто большое и значимое. И все эти пугающие книги о столкновении цивилизаций, кажутся детскими байками, основанными на досужих домыслах профессоров, мечтающих о славе. Абделатиф Кешиш нехотя подводит к выводу, что в принципе к этому мы и идем, только вот «Кус-кус и барабулька» кажется более убедительным аргументом. Теперь мы знаем, как это происходит на деле и какова жизненная сила той культуры, которая укрепилась в маленьких европейских городках. Остается ждать, когда эта тьма маленьких людей сделают нечто действительно значительное…
[Над основным потоком кино властвует диагональ экрана. Как-то заметно, что режиссёры ориентируются изначально, либо на формат home, либо на панораму theatre. Раскрой сценария, перспективы съёмки, монтаж и озвучание — все фильмовые этапы, кажется, определены тем, каким зрителем чувствует себя сам режиссер, просматривая то внутреннее кино, к которому тянет весь
материал. Прочие деления фильмов на авторские и mainstream, смешанные — авторский mainstream и наоборот, вторичны в отношении этого первого тайного просмотра.
Я не говорю о телевизинности и киношности, как технических кодах фильма. Когда профессионалы учитывают особенности подачи. Для телеканалов делают версию в основном из крупных и средних планов, а в расчёте на большой экран выстраивают другую, используя дальние планы, иной объём спецэффектов. Я говорю не о кухне, а о независимости взгляда снимающего кино от тех разнокалиберных плоскостей, на которых его будут показывать.
Степень достижения этой свободы режиссёром на самом деле ощущается и зрителями.]
Надо попробовать «Кус-кус и барабальку», чтобы разволноваться от того, каким может быть кино свободным.
Абдель Кешиш из фильма попросил уйти всех, кто его делали, и сам ушёл. Искусственность — только в том, что в отличие от моментов жизни, фильм Кешиша можно посмотреть ещё раз. Те, кого мы видим, и на очень близком расстоянии, в нескольких шагах, на расстоянии протянутой зачем-то руки, ощутимо живут поблизости, как соседи. И ритм не наблюдения избран Кешишем, а общения с ними — за одним столом или рядом в квартире, на лестнице, улице, на пристани, верфи, шоссейном кругу, внутри корабля-ресторана.
У взгляда Кешиша словно нет выбора, на что смотреть, он просто смотрит на вещи вокруг себя и людей, которые повторяют время от времени — «это не жизнь» или «это жизнь».
Люди — из арабской общины и коренные французы — люди, молчаливые и крикливые, глупые, умудренные опытом, молодые, среднего возраста, пенсионеры, чиновники, безалаберные, люди, бедные и побогаче, талантливые, трудолюбивые, с аппетитом, с детьми на руках, строящие планы, — и жизнь не по плану. Равная степень разочарований и надежд, готовности помочь и эгоизма, в большинстве из них. Люди обстоятельств, с лейтмотивом, красивее всех звучащим из уст юной Фарияд: «Надо пробовать». Каждый из них либо пробует что-то своё — от открытой истерики, что муж гуляет налево, до готовки кус-куса на сотню гостей и открытия частного ресторана. Каждый в своём возрасте, но вот, что любопытно, как ритм фильма вскрывает время. У Кешиша его определяет баланс эпизодов разочарований и надежд. И главным становится Симон, который в 61 год, уволенный с верфи, на отдых, что вроде нормально, — как подсказывают ему начальник, дети, пытается открыть своё дело. У него есть дряхлый пароход, бывшая жена, умеющая делать вкуснейший кус-кус, и ещё две женщины, которые его любят — любовница и её дочь Фарияд. А что значит любят? В фильме дан непрямой ответ: все три женщины помогают Симону, чем могут и вовремя, и сил у его души становится больше, чем разочарований.
Прямые ответы у Кешиша звучат по-разному, например, каждый день любить — это любовь, или не изменять, или скрывать, что изменяешь, — тоже для кого-то любовь Ответов много — у женщин. Мужчины слушают и говорят не о любви. Но то, что происходит в фильме, показывает, что любовь и для мужчин, и для женщин, — это помощь и аппетит.
Четыре ударных эпизода завершают историю: жена Симона приносит бродяге миску с кус-кусом и барабулькой, не подозревая, какая драгическая ситуация сложилась на презентации ресторана, откуда их с Симоном бестолковый сын умчался к любовнице с кус-кусом в багажнике; выигрывая время, начинает кормить гостей танцем живота Фарияд; Симон падает обессиленный на улице; мать Фарияд неслышно поднимается по трапу с огромной кастрюлей кус-куса. Открытый финал — жизнь не закончилась ни одним событием фильма. «Надо пробовать» — не мораль, вкус к жизни.
Самый дальний план, тут невольно прищуриваешься в «Кус-кусе», когда в темноте падает Симон. Все остальные сняты на привычных см/м друг от друга, даже в тесноте, причем, измеряется она реальной близостью отношений. [Кешиш, похоже, удачно попытался забыть о камерах и прочей эффектной технике на съёмках. По крайней мере, первое предположение, что съёмка была подчинена обычному зигзагообразному движению глаз человека, а ритм кадров определялся настроением к эпизодам. Вероятно, поэтому складывается столь естественное впечатление текучести и моментальности происходящего в фильме, и нет вовсе документальной отстраненности. Есть ещё догадка, как будет смотреться «Кус-кус» на большом экране. Скорее всего, сильнее, резче проявится контраст между эпизодами, с ударением как раз на открывающем финал моменте, максимально удаленной от зрителя точке — замершей у стены здания в ночи фигурке Симона. Почти вопросительной для жизни, которая разливается свободными волнами переживаний в фильме.]
Что за странное название — подумала я перед просмотром. В переводе на русский — рис с рыбой. Как могут такие на первый взгляд банальные вещи оказаться в заголовке?
А на самом деле, в этом весь фильм — болезненно и порой невыносимо бытовой. В угоду искусству здесь не пожертвовали ничем, запечатлев на плёнку все радости и кошмары повседневной жизни. Изводящие нервы скандалы с домочадцами (Ну когда же мы наконец заживём нормальной жизнью?!..), маленькие радости («Вкусный кус-кус!») и утопичные надежды. Здесь нет красиво прописанных диалогов и выверенного стройного сценария — как нет всего этого в жизни. Разговоры никогда не кончаются элегантной фразой (женщина в истерике затихнет только к утру), а все планы рушит какая-то магическая случайность. Персонажи поданы такими, какие они есть — без прикрас. Пожалуй, показательней всего в этом плане внучка главного героя, которая уж точно обошлась без абонемента в спортзал перед съёмками. Оператор не стесняется показывать её пухлые щёчки и животик, но в то же время создаёт отличный от западного стандарт красоты — и ведь от неё действительно не оторвать глаз!
Для зрителя, привыкшего к блокбастерам, фильм покажется утомительным, так как в нём действительно ничего не происходит. Первые полтора часа режиссёр занимается нагромождением бытовых подробностей, чтобы в конце завязать всё это в Гордиев узел. На первый взгляд, финал оборван: зритель его так и не дожидается, как посетитель ресторана — своего кус-куса. С другой стороны, опускающийся на мостовую старик — весомая точка в этой истории о крушении надежд. Лично у меня последние пятнадцать минут чуть не вырвали сердце — как главный герой бежал за своим мопедом, угнанным мальчишками (ловил синицу в небе, хлопал руками в пустоте), его внучка танцевала из последних сил — чтобы только мать в подвале успела приготовить кус-кус (который у неё ужасно получается, но она единственная, кто в тот злополучный вечер подошёл к плите).
И только бомж на улице, чёрт знает сколько времени до этого терпевший голод, гарантированно получает свою порцию риса с рыбой. Так и зритель, весь фильм пытающийся отыскать что-то в скудном повествовании, одарён в конце сильной драмой.
Это не просто реалистичное — это реальное отображение действительности, сочетающее в себе экзотическую культуру и общечеловеческий быт. Невыносимо трагичный Бег по кругу, или Длинный рассказ.
Получив три года назад спецприз жюри за «Кус-кус и Барабульку», режиссер Абделатиф Кешиш возвращается в Венецию с новой картиной «Черная Венера». Главную роль в его драме исполнила непрофессиональная актриса. (...)
409.7 тыс., 
85.1 тыс., 
