Фильм рассказывает об исторических событиях, получивших название «Бойня в Мэтуоне». В американском городке Мэтуон вся работа, которая есть — это добыча угля в шахтах Компании. Еда, одежда, электричество, жильё — всё принадлежит Компании. Но владельцы шахт хотят больше, они понижают оплату, повышают цены в магазинах, выжимают последние соки из рабочих. Терпение людей лопнуло. Рабочие создают профсоюз, который будет защищать их права и свободу. Работа остановлена. Вот только шахтовладельцы не хотят так просто сдаваться, они нанимают вооруженных агентов, наемников, готовых в любой момент пустить в ход оружие.
Хватит ли простым людям смелости и решительности, когда в сторону их и их семей направлены стволы ружей? Все ли готовы стоять до конца? И чем закончится это противостояние?
Джон Сейлз, наиболее известный как сценарист самой первой «Пираньи», снял в 1987 году историческое, весьма умное и, что немаловажно, довольно смелое кино, явно выбивавшееся из привычных голливудских рамок. Сейлз бросил несколько безрадостный взгляд на так называемые «угольные войны», происходившие во времена, предшествовавшие «великой депрессии».
События ленты опираются на реальную историю, получившую название «Бойня в Мэтуоне». К 1920-му году труд шахтеров Западной Вирджинии стал больше походить на каторгу — угледобывающие компании полностью контролировали инфраструктуру мелких городов, предоставляя рабочим кабальные условия труда без каких-либо альтернатив. Компании требовали от шахтеров использование взрывчатки для более быстрой добычи ископаемых. Постоянные подрывы шахт приводили к человеческим жертвам, повлекшим за собой массовые стачки и образование профсоюза «Объединенных горняков Америки». Центром всеобщей шахтерской забастовки в Западной Вирджинии стал маленький городок Мэтуон округа Минго.
Смелость ленты заключается в явной симпатии главного героя, профсоюзного активиста Джо Кенехена, социалистическим взглядам. При этом, открыто признающий свою «красность», Джо остается чуть ли не единственным персонажем ленты, призывающим к мирному решению назревающего конфликта между шахтерами и компанией. Подобная гуманистическая трактовка социализма для многих консервативных американцев сродни красной тряпки на растерзание, а ведь даже несмотря на нетипичные для звездно-полосатой аудитории идеологические пристрастия протагониста, «Matewan» остается «правильной» американской лентой о равенстве, свободе и демократии. Словно страна в миниатюре, шахтерский лагерь приютил совершенно разных по духу и цвету кожи людей: тут и молодой проповедник-баптист, и совсем не привыкшие к пока еще чужой стране итальянские мигранты, и габаритный лидер чернокожих горняков по прозвищу «мало одежки», приходящий в ярость не от расистских высказываний, а от попытки навесить на него ярмо штрейкбрехера. Но наиболее «американским» является, пожалуй, образ шерифа Сида Хэтфилда(в фильме исполненного Дэвидом Стрэтэйрном) — вполне реального исторического персонажа и чуть ли не героя всех рабочих «Старого Доминиона». Образцовый законник, словно канон справедливой власти, готовый встать на защиту вверенных ему горожан — кому-то этот персонаж может запросто показаться излишне идеализированным, подогнанным под лекала стереотипных героев вестернов, хотя историки связывают последующие за Мэтуонской бойней восстания шахтеров именно с именем Хэтфилда.
Сквозь всю ленту проходит лейтмотив наиболее доступной широким массам формы искусства — музыки. Изначально разрозненные по лагерю мелодии начинают звучать в унисон, аллегорически подчеркивая единство горняков. Лирические итальянские мотивы, гитара реднеков и чернокожий блюз сливаются в единую композицию — музыку юга США.
Сейлз в своих фильмах всегда обходился скромным актерским составом, едва знакомыми по второстепенным ролям и камео лицами и совсем уж никому неизвестными людьми. Но можно только подивиться непринужденности происходящего на экране, умелому подбору исполнителей по всем критериям, включая внешность. И даже странно, что исполнитель главной роли Крис Купер не стал столь же популярен, как, скажем, Харрисон Форд, ведь их даже сравнивали одно время заокеанские критики. И подкупает режиссура Сейлза не только умелой расстановкой, но и самим вхождением в дух преддепрессионной эпохи, с обездоленными городишками вдоль железнодорожного полотна и легальными гангстерами, выдающими себя за детективов. Не выглядит гримом копоть угольных шахт, стирающая различия между черными и белыми, не выглядят бутафорией и одежды героев, словно вот она — Америка начала века.
Что до аллегорий и аналогий, то Сейлз косвенно провел параллели между главным героем и христианскими идеалами, заключенными в миролюбии и непротивлении. И в чем-то прав был Джо, подставляя правую щеку под удар, осознавая последствия возможного кровопролития. За историей Мэтуона ведь последует целая цепочка стычек и восстаний, на суд зрителя же представлен переломный момент, в котором у людей был выбор — идти за Джо, или выбрать путь оружия. Но не стоит считать выбор обездоленных очередной ставкой на Варраву, ведь часто в жизни бывает так, что никто не в силах защитить нас, кроме нас самих.
Вывод: И как тут не вспомнить одну недавнюю историю из русской глубинки, упоминать о которой не стоит из соображений политкорректности. И пусть причины в обоих стычках были в корне разными, но исход-то вышел один, хотя прошло вроде бы почти сто лет, но не дождавшимся помощи людям в разных уголках планеты раз за разом приходится брать в руки винтовку.
Фильм провалился в прокате — то ли он слишком нишевый, то ли вскользь упоминаемые идеи социализма повлияли на американскую публику. Как следствие, и киноакадемия, не взирая на теплые отзывы критиков, обошла ленту стороной, выдвинув её лишь в одну номинацию «за лучшую операторскую работу», где конкурировать с бесподобным Стораро не мог никто. Но как образец честного исторического кино, с детально проработанным антуражем эпохи, фильм «Мэтуон» рекомендуется к ознакомлению.
PS. В России фильм так же известен под названием «Свидетель», что возможно связано с повествованием от лица молодого проповедника и шахтера Уилла, ставшего непосредственным участником бойни.
