Кто сказал, что в миг опасности нужно вставать в позу героя, жертвы или святого? Два парня по имени Джерри, слоняясь по пустыне в поисках некоей загадочной «штуки», забрели далеко от цивилизации. В кого их превратит экстремальная ситуация? В Авеля и Каина, Авраама и Иакова, Робинзона и Пятницу, во всех сразу? Или ни в кого?
Фильмографию Ван Сента можно образно поделить на несколько частей — периодов. К первому периоду (независимого авторского кино) можно отнести все от «Дурной ночи» и до «Умереть во имя». Ко второму (более привычному для зрителя) — «Уилла», «Форрестера» и с небольшими оговорками «Психо» (который все же напоминает эксперимент в оболочке стеба (и покрытый сверху римейком)). «Джерри» — открывает третий период в творчестве этого своеобразного постановщика, три фильма которого образуют так называемую «трилогию смерти». «Джерри», как нельзя кстати, подходит роль направляющего в этой трилогии. Это как увертюра, которую хочется скорее промотать, чтобы в полной мере насладиться известным каннским лауреатом — «Слоном». Но делать этого (перематывать) не следует, потому что без «Джерри» вы никогда не сможете по-настоящему понять и оценить Ван Сента. Невооруженным глазом видно, что стиль и манера фильма очень близки автору. Это ведь было в «Дурной ночи», помните? Там было небо и дорога. Хотя не было Джерри… Джерри пришел потом.
Как обычный зритель скажу, что «Джерри», это самый худший и лучший фильм одновременно из всех виденных мною. Почему худший? Я никогда еще не видел более нудного фильма, чем «Джерри» и более бестолкового. Но с другой стороны вся его бестолковость и кажущаяся претенциозность превращаются под напором взгляда Сента в настоящее искусство. В финале наступает очищение, и ты понимаешь, что «Джерри» в общем-то, действительно шикарное и «широкое» кино. Его можно и нужно наполнить, а вот чем решать вам, потому как фильм как пластилин принимает любую форму. Этот фильм нужно смотреть. И да, дорогие зрители (кое-как досмотревшие до конца), его нужно пересматривать! Если бы меня спросили, о чем фильм — я бы ответил этот фильм про Гаса Ван Сента, который сжег перед съемками сценарий и попросил Мэтта Дэймона и Кейси Аффлека прогуляться по американскому каньону. Говорить они могли что угодно, единственное — Гас предупредил, что в фильме должен быть юмор и много «Джерри»… Это было мое видение — и вообще многие фильмы я не могу воспринимать никак иначе, чем просто фильмы. Пусть многие описывают «Джерри» как оду смерти и одиночеству, проводят какую-то связь между этими двумя людьми в пустыне и периодом взросления в жизни человека, я считаю, что в первую очередь «Джерри» — это «режиссер».
Не хочется писать про техническую сторону, слишком уж это необычный фильм. Но про его дух я все же скажу немного. Я видел очень мало фильмов с подобной атмосферой и на вскидку не вспомню ничего похожего. Для неподготовленного (но сумеющего выдержать полтора часа без сюжета) зрителя — это будет культурный шок. Кто-то написал, что «Джерри» необходимо сохранить в качестве своеобразного кинодокумента о человеке (и для человека), и я согласен с ним на все сто. Этот фильм (а не пленка из «Монстра») обязан сохраниться в развалинах. Ставить 8-ку «Джерри» неправильно, потому как он заслуживает полноценную единицу. Или десятку… Но оценить хочется, хотя бы таким «неправильным» и варварским способом:
Кто-то мне говорил, что в пустыне обязательно кого-нибудь убиваешь. В себе конечно, какую-то свою часть. Не знаю, можно ли привинтить сюда ощущение смерти, а точнее, ощущение происходящего, когда смерть стоит на пороге. Да, говорят, люди видят всё кадрами: всё-всё — с самого детства до самого этого момента — пролетает как в фильме.
«Когда ты попал в шторм» не теряй головы, иди и не сдавайся, и ты никогда не будешь один… Что ж, боязнь шторма можно преодолеть, закрыться в себе, перестать бояться, тешить себя надеждой: шторм пройдёт, и моя лодка поплывёт по спокойному морю дальше… Куда страшнее пустота и забвение, пустыня, и ты — один на один с ней, как в нескончаемой временной ловушке, петле. Исходил четыре стороны, тело сгорело под палящим солнцем, нигде нет воды, которая так необходима иссохшему телу.
И когда нужно идти дальше, и когда идти нет уже никаких сил, и когда даже не знаешь куда идти, задушить в себе ту самую маленькую непослушную часть, которая готова остаться и умереть — единственная возможность продолжить путь, потому что это твоя часть, и без неё никуда не уйти, пока она может говорить в тебе.
Самое страшное, что так, как ты не предвидишь чёрной полосы, так же и не предвидишь её конца. В чём, где тут страх? Поступок всегда можно оценить. Самоубийцам — оставляем право. А для тех, кто вот так, не-зло убивает в себе часть — не достаётся наших мыслей и осознание их поступков. Ещё несколько минут назад, когда не знаем некоторых обстоятельств, поступок может казаться отчаянным и допустимым. Затем, когда вроде бы кончается чёрная полоса, поступок может показаться нелепым, ненужным. А когда проходит время, начинает казаться, что поступок ужасен и недопустим. И это всё, от задумчивости, от отрешённости. Да, петля не прошла, он всё ещё в ловушке, и это, возможно, только начало. Взять, и отказаться от самого себя, от какой-то своей слабой части — очень дорогое удовольствие для цельной личности.
А если не от себя? А если этот поступок, за гранью твоей личности? Если там в пустыне до сих пор лежит человек, уже труп, и под палящим солнцем будет сожжён, превращён в пыль со временем? Какова цена поступка тогда? И что теперь может значить эта отрешённость от мира, в котором твой взгляд будет значить намного больше, чем взгляды других, такого не чувствовавших людей, не прошедших то, что ты прошёл? Тогда, на расстоянии взгляда, была бы радость, некая эйфория, но вдвоём, без мыслей о прошлом — без плохих мыслей о прошлом, жизнь начала бы бить своим прежним ключом. Теперь же, на это остаётся очень мало надежды. Что-то там, в пустыне. И эта часть поглотит любой ключ, который только может открыться в твоей душе.
И вот сегодня все-таки произошло, что я посмотрела самый странный фильм в своей жизни. И говорить об этом очень сложно, а уж думать! Я не определилась с мнением об этом фильме, я даже не уверенна понравился ли он мне. Это просто то, что шокирует и остается в памяти на долго, хочешь ты этого или нет.
Постоянное возвращение к сценам фильма, к кадрам, чтобы хоть чуть-чуть понять, что все же там происходит, возможно когда-нибудь смысл снятого и увиденного откроется, но пока остается лишь странное ощущение пустоты…
Посмотрев этот фильм, умный зритель может написать очень много всего — как хорошего, так и плохого. Фильм совершенно не давит, и я посмотрел до конца, без напряжения, все эти цветные картинки с холмами, облаками и прочей окружающей средой. В процессе просмотра у меня тоже возникло множество умных мыслей, которыми я здесь делиться не буду, ибо Гас Ван Сент не имеет к ним никакого отношения. Аналогичные впечатления, только более сильные, красочные и разнообразные можно получить, если провести выходной день на природе. Причем, переться для этого в пустыню Неваду совершенно не обязательно и даже вредно для здоровья. Можно на родных просторах легко найти прекрасные места для медитации и расширения сознания.
Просмотрев большинство работ Ван Сента, я добрался до «Джерри» и неожиданно для самого себя испытал определенные трудности с его восприятием. Вроде бы и фильм не слишком богат на действия и диалоги, но вот именно это и настораживает…
Прежде всего, хочу обратить внимание на название — Gerry, а не Gerry’s, то есть речь идет об одном человеке, а не о двух. Где же он спросите вы? Его в этом фильме вообще нет. Эти два молодых человека, есть ничто иное, как некая легкая форма шизофрении, нет, это громко сказано, скорее просто визуальное выражение разговора человека с самим собой на подсознательном уровне. Например, когда человек ненадолго остается наедине с самим собой, ему становиться скучно, он начинает мысленно прогонять все события и окружающую его действительность у себя в голове и начинает общаться с самим собой. Это вызвано тем, что человек социальное существо, он привык находиться в окружении себе подобных, видеть людей, продукты человеческого труда и слышать человеческую речь, это есть одна из наибольших потребностей человека — потребность в общении, но мы этого почти не замечаем, потому что всегда находимся в человеческом социуме.
Первая часть «трилогии смерти» повествует о физической изоляции — это официально продекларированная Ван Сентом тема этого фильма. Представляя физическую изоляцию, мы воображаем тюрьмы, исправительные колонии, замкнутые пространства, ограниченность передвижения, Ван Сент сделал все наоборот и куда хитрее — его персонаж неограничен в передвижении, более того он обязан двигаться ради сохранения жизни, но вот беда, свернув со стежки во время прогулки он заблудился и попал в дикую природу, где людей нет вовсе, нет вообще никаких признаков существования человека, все что попадается — редкие кустарники, горы, возвышенности и пустыня, едва ли не главный персонаж этой повести, отображающий все могущество сил природы в сравнении с силами человека. Ни воды, ни еды, ни дороги, ни домов, ни машин, ни людей — вообще ничего, к чему привык глаз человека, лишь бескрайние пейзажи суровой природы и тишина… угнетающая тишина.
Вот тут-то и получает свое развитие это разделение подсознания и разговоры с самим собой, они были и раньше у Джерри, но теперь обретают четко выраженную форму, а к концу фильма в купе с галлюцинациями вырисовывают идеальную картину затухающего сознания обезвоженного организма. В доказательство своей теории могу привести следующее:физически персонажи очень похожи — одинаковый рост и комплекция тела, абсолютно идентичная походка и жестикуляция (они даже сидят одинаково в каждой сцене, на корточках, или просто подогнув под себя ноги), одновременно в фильме они начинают хромать на одну и ту же ногу, при этом даже прихрамывая одинаково, у них одинаковая интонация речи, одинаковый цвет волос, а особо наблюдательный зритель заметил, что у них даже ботинки одной фирмы, модели, одного цвета и размера, особенно хорошо это видно в сцене на поверхности Соленого моря… При это Ван Сент нарядил их в контрастирующую одежду: у одного светлые штаны, у другого темные, джемпера у них черного цвета, но на одном из них Ван Сент к герою Аффлека приделал на груди бросающуюся в глаза ярко-желтую звезду, для еще большего различия, это сделано для их визуального разделения, ведь на общих панорамных планах, когда фигурки людей малы отличить их трудновато, а белые штаны хорошо видны ночью… Кроме того, у них еще и лица страшно похожи, особенно это видно в эпизоде с плоско-параллельной съемкой их ходьбы в профиль — контуры лица больно похожи, одинаково посаженные глаза, похожая форма носа, прическа и цвет волос, более того оба еще и идут нога в ногу…
Джерри не столько ищет воду и какую-то еду — нет, он ищет людей, выход из этой природной тюрьмы, у которой отсутствуют стены, из которой не убежишь, ведь куда бы ты не бежал, всегда будешь оставаться в этой природной тюрьме, покуда не встретишь людей…
Собственно о самом фильме ничего нового наверно не скажу — скучноват даже для меня, во многом медитативен и созерцателен, в середине фильма начинаешь впадать в некое оцепенение, необычное состояние — панорамные сцены величественной природы подавляют, наглядно показывая, насколько все-таки ничтожен человек в этом мире, особенно в одиночку… Зритель словно улетает в бесконечность, у него на душе становиться спокойно, его не волнуют бытовые проблемы, он там… где-то на равнинах девственной Америки, немо наблюдает за четными попытками Джерри выбраться к цивилизации…
Это достигается удивительным визуальным рядом, максимальным ограничением в диалогах, отсутствием спецэффектов и любой бравады со стороны персонажей, спокойными минималистическими мелодиями от Арва Пярта и, конечно же, блистательной работой Харриса Савидеса — божественного, одного из лучших, на мой взгляд, в современном кинематографе оператора. Задача у него в этом фильме была архисложной, все-таки полное отсутствие каких-либо ориентиров и домов, пустота и только два человека, но он с ней справился блестяще… Вот в следующих фильмах трилогии его мастерство будет еще более великолепно, «Слон» и «Последние дни» — это верх эстетизма работы оператора и режиссера, хотя и «Джерри» в этом плане не пасет задних…
Если в двух последующих частях «трилогии смерти» умирали люди, то в этой один из Джерри говорит нам: «Я ухожу…» и мы видим, как умирает часть сознания человека, физически находящегося присмерти, другая же остается целой…
Может я пересмотрел Линча, но я идею данной картины вижу именно так…
Мэтт Дэймон и Кейси Аффлек не спроста указаны в качестве соавторов сценария картины, в день начала съемок Ван Сент уничтожил свой сценарий, в дальнейшем полностью действуя на свое усмотрение и придерживаясь лишь основной идеи фильма, которая была у него в голове, сценарий и все действия генерировались прямо по ходу съемок актерами и режиссером, во многом фильм является сиеминутной импровизацией Ван Сента — это арт-хаус чистой воды, некоммерческий и минималистический проект, поэтому большинству зрителей он придеться не по вкусу и покажется абсолютно пустым.
За великолепный эстетизм, режиссуру и идею, я ставлю высокую оценку этому фильму, которым сполна насладился, получив глубокое чувство душевного спокойствия и умиротворения…Спасибо Гас, я удовлетворен фильмом — хорошее начало великой трилогии…
Вся жизнь человека связана с выбором. В детстве выбирают за нас, постепенно обучая правилам игры, затем выбор становится тем самым, ради чего мы живем. Борьба внутри нас может быть незаметна, может притвориться мирной, но отбор идет, вне зависимости от явности преимуществ какой-либо стороны. Джерри, для меня, это путь мысли — от рождения до момента выбора.
Воздержусь от оценок, в данном случае это возможно лишь для отдельных составляющих кино.
Это называется клише: «Джерри» — фильм «не для всех», от этого никуда не деться.
Истинные «созерцатели» — вот, кому картина может быть (не наверняка) понравится.
«Джерри» — кино, которое нельзя смотреть с какой-то целью. Ван Сент воссоздал эпизод из жизни, достойный экранизации, содержательный по драматическому напряжению, эмоционально невероятно достоверный.
Персонажи здесь далеки от привычного понимания определения «персонаж»: это просто люди, которые вчера где-то тусовались рядом с тобой, а завтра пошли черт знает куда, черт знает зачем.
В жизни есть ситуации, из которых нельзя делать какие-то единственно верные выводы. В кино же часто, осознанно или нет, авторы пытаются привести зрителя к какому-то ответу на якобы поставленный вопрос.
Ван Сент в своем фильме не показывает ничего того, что не могло бы иметь место в жизни, при этом он и показывает настолько мало, что даже становится не по себе от того, какой «разряженной» может быть жизнь, сколько в ней молчания или бессмысленного «брожения». Время уходит особенно быстро там, где от часов отказались в угоду мнимому отрешению от тягот реальности, при этом есть в этом и что-то спасительное…
Это кино наталкивает на многие мысли, которые в силу его невероятной близости к твоему же реальному миру, очень правильно заполняют голову и надолго не отпускают после просмотра. О чем можно думать после? О дружбе, о единомыслие с кем-то, о безопасности, о надежде; но, к слову, о надежде не той, которая героически умирает последней, а об обычной «тупой», антипафосной надежде, которая есть у каждого человека, она молчаливая, и о ней не нужно говорить — просто потерявшейся человек двигается до тех пор, пока может, ибо останавливаться бессмысленно. Это есть надежда, такая она в жизни, достаточно унылая, без всякой драматизации.
Ван Сент потрясает тем, что совершенно не боится показаться скучным, он предельно искренен в том, что видит и хочет «перепоказать». Хорошо признавать жизнь такой, какая она есть, со всей иногда тягомотностью, иногда жесткостью… и люди не обязаны всегда разговаривать, или если молчать, то оправданно, только лишь потому, что они персонажи кино!
Честно сказать, ничего подобного я не видела раньше. Последнее нечто приближенное — это «Коричневый кролик» Гало, но есть такая штука как использование немногословности в качестве приема, а вот Ван Сент ничего не использует специально, это просто такое состояние, очень, кстати, жизненное.
Я думаю, что это достаточно недооцененное кино. Я бы обязательно включила его в список фильмов, которые необходимо посмотреть каждому мало-мальски образованному человеку, даже не смотря на его принадлежность к категории «не для всех»: наверное, к такому кино надо быть просто готовым.
После череды экспериментов с кинематографом мейнстрима — удачных «Умница Уилл Хантинг» и не очень «Психо» — Гас Ван Сент вернулся к жанру роуд-муви (Мой личный штат Айдахо). Впрочем, для неподготовленного зрителя как раз «Джерри» и есть эксперимент — расшифровать и разобрать его по косточкам под силу лишь киноведам да философам-экзистенциалистам. Как ни странно, причислить это свойство фильма к его минусам нельзя. В конце концов, в наши дни перевернуть новую страницу в кинопроизводстве становится все труднее — слишком динамично развивалась эта индустрия все эти годы, слишком жесткими были требования, предъявляемые к кино интеллектуальному. А вот Ван Сенту это удалось, хотя круг ценителей его новаторского мастерства на этот раз будет сильно ограничен. Целых сто три минуты бредут по плешивой американской пустыне двое парней, заблудившихся во время поиска буквально «того, не знаю чего». Настроившиеся на кратковременную авантюру, друзья поначалу ведут себя довольно игриво, но с наступлением первой холодной ночи веселье сменяется удрученностью и затем отчаянием.
Герои преимущественно молчат, мужественно снося голод и жажду, и полны решимости двигаться дальше. Палящее солнце, неласковая природа, пыльный ветер и острые камни испытывают их на физическую и моральную прочность, и нет их путешествию ни конца, ни края… Создав шедевр минимализма, автор поставил в тупик самых матерых критиков — так и не добравшись до сути, им пришлось изощренно импровизировать. Истинное понимание и вправду запрятано глубоко внутри, но подсказкой частично служит название самой ленты. Джерри — именно так шаловливо обзывали друг друга ребята, с удовольствием употребляя и это слово, и его производные (джерринутый, проджеррили дорогу). Джерри — символ их дружбы, пароль к взаимопониманию. Дружба прежде всего и подвергается испытанию — страшному, несправедливому, открывающему глаза… На что? Для ответа на это нелегкий вопрос надо набраться терпения, поставить диск и нажать кнопу play.
51.1 тыс., 
7.7 тыс., 
6.5 тыс., 
