Слепой мальчик Хоршед, живущий в таджикской деревне Ирана, зарабатывает на жизнь для себя и матери, настраивая музыкальные инструменты. Работает он хорошо, но хозяин недоволен им, из-за постоянных опозданий Хоршеда. А если мальчика уволят, мать не сможет платить за жилье.
Итак, распарено-медлительный, вялотекущий в повисшем зное фильм Мохсена Махмальбаф, наблюдающего за несколькими эпизодами из жизни одного таджикского мальчика, не столько погруженного в заботы, сколько являющимся объектом чужих забот.
У слепого Хуршеда свое ощущение мира, передающееся ему через обостренно внимательный слух, мешающий сосредоточиться на работе, отвлекая разными мыслями и фантазиями от важных дел.
По-восточному неспешно выдерживаются долгие, почти статичные планы разговорных эпизодов, следующие друг за другом театральные мизансцены, рутинные диалоги, с подчеркнуто внимательным рассматриванием разных лиц. Чтобы никто из зрителей ничего не упустил и увидел в глазах и искаженном гримасой лице заложенный режиссером смысловой посыл.
Только вот слова, вложенные Махмальбафом в уста своих актеров, остаются бумажной речью озвученного сценария, минуя внутренний подогрев чувствами исполнителей главных ролей. Стремясь к очевидной красивости, режиссер пропитывает свой фильм сказочностью иллюзий и мифологией надежд, сдабривая натужный мелодраматизм тусклой музыкальной раскраской из негромких звуков.
Да, этому фильму нужен зритель с особым темпераментом, этой картине нужен поклонник Мохсена Махмальбаф, либо увлеченный этнографическими изысканиями пытливый исследователь просторов киномира, готовый жертвовать временем, ради того, чтобы поймать редкую бабочку из далеких краёв, дабы сделать её достоянием своей богатой коллекции.
«Молчание» похоже на взгляд, долгий, пристальный взгляд, чужой взгляд, чужой взгляд, от которого почему-то хочется отвернуться
В финале действия герой фильма управляет стихийно оформившимся оркестром из уличных ремесленников. Слепой ребёнок из таджикской провинции, не знающий нотной грамоты, берёт из воздуха знаки, а уличный оркестр переводит их в бессмертную музыку того самого Людвига Вана. Величие замысла, которое питает душу. Такого рода безумство есть лучшая составляющая искусства, а обыденность, с которой этот абсурд преподнесён, говорит, что мы имеем дело с представителем иной цивилизации, существующей согласно своим законам разумного, отличным от наших, как рыба от груши.
Еще один фильм производства Machmalbaf Film House, все так же посвященный проблемам Средней Азии, с трогательными детьми в главных ролях и колоссальной разрухой региона, куда помещено действие. Помимо узнаваемого почерка компании, в «Тишине», как в режиссерской работе самого Махмальбафа, используется философский подход прославленного иранца, принесший ему славу. Как всегда он рассматривает своих героев в инакой плоскости, трасформируя реализм в полу-волшебную притчу о слепом мальчике, воспринимающим мир звуками, ставя зрителя в логический тупик, ведь помещая историю в иною плоскоть, там же остаются и мораль, и выводы, что затрудняет восприятие картины.
Как я сказал выше, «Тишина» — это история о слепом таджикском мальчике Хуршеде, который и на таджика-то не похож. Имея обостренный слух, Хуршед подрабатывает настройкой музыкальных инструментов, но работа не ладится, а хозяин квартиры, требует уплаты долга от его матери. Для Хуршеда мир — это его звуки, настолько проникающие в юного героя, что он отдается им целиком и полностью, часто дезорентируясь в городе и теряясь. Это соврешено особое восприятие, и можно полагать, что неудачи мальчика в работе, лишь следствие этого воспрития. Не уникальный слух его подводит, а сама жизнь в другой плоскости.
Самой же тишины в фильме нет. Здесь все подчиненно музыке, и музыка может возникуть из любого удара, любого порыва ветра. Кажется, что лучше этот фильм смотреть закрытыми глазами, чтобы понять его. Ведь ни ценные этнические зарисовки, ни обременненые смыслом диалоги не помогают проникнуть в суть «Тишины», той жажды заполнить пустое темное пространство внутри слепого человека.
Что мне безоговорочно понравилось, так это необычная подружка героя, которая как поводырь следует за ним весь фильм. В целом же, Мохсен Махмальбаф продолжил гнуть линию несчастных детей и их житейских приключений. В нем это одновременно и подкупает, и отталкивает от него. Хорошо бы, если приключение было бы приключением, и окончилось бы чем-нибудь осмысленным. Но в «Тишине» нет ни начала, ни конца. Музыка здесь будет играть, что бы с Хуршедом не происходило, даже когда поползут титры.
21.3 тыс., 
9.5 тыс., 
