Думаю, судьбою было изначально предрешено, что великий мастер своего дела, Бернардо Бертолуччи, еще раз обратится к душещипательной теме «Конформиста». Проводя своих героев по лабиринтам ужасающей боли, подвергая их мучительному выбору или насильно отбирая надежду на прекрасное будущее, автор стремился доказать, что даже «счастливый конец» — понятие настолько относительное и растяжимое, что пользоваться им в наш век уже стало непозволительной роскошью. В новой картине автор стремится подвергнуть испытанию на прочность самую нежную часть мужской сущности, оставляя своего подопытного наедине с металлическим скрипом собственного сердца и лишая его поддержки и понимания любимых им людей. Счастливый, смешной человек оказывается запертым в клетке, сплетенной фатальным случаем из лжи и боли. Новый опыт, продемонстрированный в Каннах, не возымел достойного успеха, и, будучи обреченным на забытье, нашел свое место лишь в киноколлекциях и авторских сборниках.
Итак, в 1981 году свет увидела одна из менее известных картин маэстро, получившая название «Трагедия смешного человека». Рожденная на сером холоде небольшого итальянского города, драма продолжает наблюдать человеческую душу, прощупывая холодными пальцами сознание не только главного героя, но и зрителя. Медленное, лишенное динамики сюжетное течение в мертвом спокойствии играет на нервах заинтересованного наблюдателя, оставляя равнодушных без своего чуткого внимания. Живые съемки и декорации смешиваются в едином маленьком мире главного героя: его доме, его сыроварне и его душе. Именно в этом плане Бертолуччи сделал человеческую душу подобием металлической детали, которую мастер может с легкостью разобрать на части, и, отбросив лишнее, отправить на переплав.
Пытаясь выдвинуть на первый план мучительную внутреннюю борьбу, режиссер создает воистину сложную проблему, заставляя зрителя самостоятельно сделать выбор и доказать себе его правильность. Там, где кончается уверенность в себе, нет места спокойствию. Беспокойно, да, именно так ищет главный герой ответ на вопрос, который ежесекундно стучит в висках сердечной болью. Злая ирония Бертолуччи находит отражение в каждом движении смешного человека, в каждом внутреннем монологе слышны ее кислые нотки. Дозволено ли человеку выбирать между собственным сыном и делом всей жизни? Может ли отец предать родную кровь? Может ли хозяин оставить сотни людей голодать в умирающем городе из-за безалаберности своего сына? И есть ли выбор?
О нет, Бернардо так и не дал ответа на этот вопрос. Оставляя зрителя наедине с финальными титрами, режиссер продолжает смеяться над своим подопытным, провозглашая его существование в этом мире абсолютно бессмысленным. Ведь человек с обломками души, вытирая собственные слезы, продолжает жить дальше и забывает преподнесенный судьбою урок. Страдая от полуночных криков совести, наутро он проснется счастливым и вновь смешным человеком. Но уже не таким, как раньше.
