Унаследовав от покойного брата формулу невидимости, доктор Фрэнк Гриффин решает применять её исключительно с пользой и первым делом вытаскивает из тюрьмы своего друга Джеффри, ложно обвинённого в убийстве. Оказавшись на свободе, Джеффри начинает поиск настоящего преступника, но одновременно экспериментальный препарат Гриффина начинает проявлять свой негативный побочный эффект.
«Его убьют, как только увидят! — Как только увидят…»
«Раздеться?! — Он этого не сделает, сэр — с ним леди…»
Во-первых, следует отметить довольно странную, но весьма оригинальную завязку сюжета картины Джо Мэя. У зрителя создается невольное ощущение, что «Возвращение человека-невидимки» — продолжение какого-то более раннего фильма. Это не совсем так. С лентой «Человек-невидимка» (1933 г.) он практически не связан ничем (хотя официально заявлен, как сиквел). Ощущение продолжающегося повествования картине Мэя придало крайне стремительное развитие сюжета. Отсутствует долгая раскачка. Не успели закончиться заглавные титры, а действие уже в самом разгаре!
Подавляющее большинство актеров справились с поставленной задачей. Но больше всех понравилась работа Седрика Хардвика (Ричард Кобб). На протяжении фильма его персонаж меняется в характере до неузнаваемости. Поначалу он слегка взволнованный и угнетенный всем произошедшим с Джеффри Редклиффом. Проявляет искреннее участие и всячески печется о незавидном будущем Джеффри. А ближе к финалу он превращается в загнанного зверя, бегущего от правды, от возмездия.
Джон Саттон в роли доктора Гриффина выглядел слишком холодным, зажатым, серьезным и сосредоточенным. Его герою не хватило эмоций. Сесил Келлауэй сыграл детектива, который (как показалось мне), как будто заранее все знает. Сложное дело по поимке Редклиффа — словно шутка для него или легкая прогулка. Лента Мэя — одна из первых актерских работ легендарного Винсента Прайса. Здесь он сыграл Джеффри/человека-невидимку. К сожалению, сказать что-то определенное о работе Прайса довольно сложно. Он появится лишь в конце, на мгновение. На протяжении фильма будет звучать лишь голос. Да и он мало похож на легко узнаваемый, брюзжащий тембр Винсента 50 — 60-х гг.
Номинация на Оскар за спецэффекты — более чем заслуженная. Они действительно шикарны даже для современного кинематографа. Особенно понравились эпизоды, где человек-невидимка одевается, или наоборот — раздевается. Очень интересно наблюдать, как по частям исчезает изображение человеческого силуэта. Запомнился эпизод, когда Редклифф снял очки перед зеркалом и в пустых глазницах была видна забинтованная голова изнутри. «Проявление» невидимки в финале тоже было весьма эффектным.
