По зеленеющему пригорку, сплошь убрызганному желтыми крапинами — лютиками, а может, одуванчиками, — игриво мчится по направлению к синему побережью девушка в белом платье, а желтое — еле поспевает следом. Это — Жанна и Розали, госпожа и горничная, она же подруга и молочная сестра. У них ежедневная прогулка на природе, которая особенно живописна весной, такой красивой, как эти два беспечных существа.

Так начинается экранизация знаменитого произведения Ги де Мопассана, обделенная вниманием картина Александра Астрюка «Жизнь». И правда, кадры здесь дышат воздухом: цветы на траве пахнут, ветер выдувает песок на экран, а от лучей солнца можно получить легкий загар. В то же время автор удерживает комфортное расстояние до объекта съемки, закадровым голосом Жанны комментируя ее историю и напоминая зрителю о его роли слушателя и наблюдателя; а эта «удаленность», если верить Брессону, может создать атмосферу трагедии. Таким образом, витальная энергия изображения маркируется пером автора, филологическое образование которого сказывается на пристрастии к подобного рода литературным печатям на своих кинолентах. «Постановка — это не способ иллюстрирования или показ чего-то, а подлинная литература» (А. Астрюк).

Однако словесное клеймо режиссера не имеет абсолютной описательной конкретики, создающей на экране обособленное повествование, которое может стать катарактой фильма и замутнить изобразительные возможности кино, — литературность Астрюка всего лишь оттеняет видимую сторону фильма, соединяясь с которой, образует новый гибкий и выразительный язык. «Кино просто-напросто становится одним из способов выражения, тем, чем были до него все другие виды искусства, особенно живопись и литература» (А. Астрюк).

Растаскивая на части метод Астрюка, нельзя не сказать о визуальной составляющей его кино: яркие до неестественности, контрастные цвета, богатая палитра, размытость света — все это вместе накладывается жирными мазками на кинополотно Клодом Ренуаром и его «камерой-кистью». Племянник режиссера Жана Ренуара, внук художника Пьера Огюста, Клод Ренуар проявил свои гены живописца в операторском мастерстве, переняв у своего деда световые переливы и красоты пленэра, волшебную рябь оттенков и цветовые контрасты, для того чтобы с помощью насыщенности изображений и полярности красок показать драму. Но, следуя твердым убеждениям Астрюка, формы, цвета и образы не могут показать кино; его нельзя рассказать и словами. Только смешанные средства могут сделать это в полной мере — изобразить жизнь не такой прекрасной, но и не такой ужасной, как о ней думают.