Когда фильм появился на киноэкранах, он привел людей в некоторое недоумение — в эру буйства экранных красок, они увидели черно-белую картину, снятую в сдержанной, скупой манере. На экране была правда жизни по-европейски, доселе невиданная в американской кинопродукции, да еще в такой необычной обстановке, какой без сомнения является юго-запад Америки с его постоянными пыльными бурями и перекати-поле.

Сонни и его подруга беспрестанно занимались любовью на переднем сиденье грузовика. На зеркале заднего вида болтался ее лифчик, а соски, постоянно мелькавшие в кадре, стали такой же обыденной зарисовкой натуры, как и пейзаж за стеклом автомобиля. В другом эпизоде, детишки без тени смущения анализировали преимущества секса с «телкой» по сравнению с проституткой. А в сцене вечеринки «золотой молодежи» у бассейна, демонстрируется фронтальное «ню» с показом лобковых волос. И все же «Последний Киносеанс» предлагает нечто большее, нежели «клубничку». Все в этом фильме действует, выглядит и звучит как в жизни.

Сонни, великолепно исполненный Тимом Боттомсом, — смущенный недотепа, на перепутье между миром подростка и взрослой жизнью. Сибил Шеппард, как и задумывал Богданович, — способная только на то, чтобы «обламывать» пацанов, поглощенная исключительно собой, бездумная искусительница. Да и другие персонажи переданы невероятно рельефно. Элен Берстин, в роли меланхоличной, уставшей от жизни матери, оказавшейся в ловушке неудачного замужества, поменявшая счастье на достаток, провожающая взглядом уходящую жизнь. Клорис Личмен, получившая Оскар за эту роль, сыграла одинокую жену тренера, «разбитую» до такой степени, что опускается до романа с Сонни. И конечно, Бен Джонсон, так же получивший Оскара за роль в этом фильме, привнесший на экран моральный авторитет «старого» Голливуда, все свои годы проработав бок о бок с Джоном Фордом. Единственный актерский провал — это молодой Джефф Бриджес, сыгравший Дуэйна, слишком смазливый, чтобы убедить зрителя в том, что он неотесанная деревенщина.

Когда в городке закрывается единственный кинотеатр, кто-то из героев произносит: «Никто больше не хочет ходить в кино. На улице — бейсбол, дома — телевизор». А Сонни с Дуэйном успевают на последний киносеанс. Шла «Красная Река» 1948 года, Говарда Хоукса, и ребята увидели, как Джон Уэйн и Монтгомери Клифф гнали скот к Миссури. В памяти зрителя непременно «застревали» последние кадры картины: завывание ветра над обезлюдевшей главной улицей города, пожухлые листья и обрывки газет на ветру. По силе передачи ощущения отчужденности и невосполнимости потери, это можно было бы сравнить разве что с фильмами Антониони.

9 из 10

Сони и Дуэйн лучшие друзья, «без пяти минут» выпускники школы, которые получат «путевку» во взрослую жизнь. А пока они наслаждаются безмятежными деньками — ходят в местную биллиардную, кафешку и кинотеатр, приударяют за девушками и играют в школьной футбольной команде. А на дворе 50-е годы и пыльные улицы периферийного городка в Техасе. Кажется, что все будет как прежде, жизнь не будет меняться, город будет жить своей жизнью и своими мелкими проблемами. Но время летит, и вносит свои коррективы, ребята взрослеют, жизнь идет своим чередом, многое меняется и скоро в местном кинотеатре покажут последний киносеанс, а жизнь не будет прежней…

Стилистика черно-белых фильмов 50-х-60-х годов всегда была особенной и неповторимой. Ведь говорят — «вот раньше снимали фильмы, а сейчас так уже не снимают». И, правда, каждой киноэпохе характерны и присущи свои стили и направления, которые трудно воспроизвести потом, не сделав просто тусклую «репродукцию». Питеру Богдановичу удалось в начале 70-х снять настоящее кино той эпохи, которая уже невозвратно ушла в прошлое.

А о чем же фильм спросят некоторые? И ответ на этот вопрос будет простым — он обо всем! Это и фильм про молодежь, это фильм про любовь, это фильм про одиночество, это фильм про взросление, это фильм про… это настоящее кино, специфическое и особенное, трогательное и грустное, веселое и немножко лирическое.

Этот фильм надо смотреть, а не описывать его.

9 из 10

А остается жизнь, такая всеми позабытая сегодня, что даже начинаешь по ней скучать… Бесполое время вокруг, погрязшее в копании без причины. Ни тебе трагедий, ни счастья запредельного — тех русских горок, живя которыми рождаешь Гения внутри. И страшно становится, когда его теряешь, все потому, что за рулем стоит начальник, а из кабинки в кабинку заглядывает контролер. Гений превратился в Машину.

Но это сейчас, а тогда, в мнимых пятидесятых, отраженных через камеру родом из семидесятых, гроздья бунта только начинали зреть.

Маленький городок, каких миллионы, густо заселенный типажами, образами и характерами, спит сладким сном воспоминаний еще молодых стариков; и этот же город, название которого вряд ли отложится у вас в голове, кипит, бурлит и набухает под порывами жизни молодой крови, отчаянно ищущей свой путь, свою дорогу. Грани плохо-хорошо, правильно-неправильно отсутствуют вовсе. Может оттого, что когда ты молод, границ не существует… Они приходят с возрастом, вместе с осознанием того, какие шаги ты сделал неправильно, о которых и приходится жалеть.

Так и получается, что жизнь молодых зависит от череды безрадостных тоскливо-жалостных обстоятельств. Кому-то на войну, а кто-то — навстречу большим городам, еще одному — вариться в соке предков, сопереживая им, но никак не любя, и, наконец, самому главному (лично для меня) — на собственном примере доказать, что кино может вырваться с экрана и растоптать твою тихую и незаметную жизнь, смешав ее с техасской пылью.

Кино уходит — и что остается? Жизнь. И что с ней делать? На этот вопрос, остающийся открытым, каждый ответит сам за себя. И если наши ответы совпадают, значит, есть о чем задуматься, мой самый родной на свете человек.

Представьте себе цветение молодости в рамках одного захолустного городка. Этот городок рухлядью развалился на юге Техаса. И в вялотекущем темпе по его дорогам-артериям струится жизнь. Здешние ребята без пяти минут выпускники средней школы стоят на перепутье между подростковой и взрослой жизнью. Они, ещё жадные до жизни, выжимают из городка казалось бы все. Характерные типажи, знакомые ещё со школьной парты: задиристый Дуэйн Джексон и тихоня Сонни Кроуфорд. Чьи жизни также характерны для каждого из нас. Они целуются с девчонками на задних рядах кинотеатра, играют в бильярд, распивают бурбон, ходят на дискотеки и мчатся в кабриолетах навстречу перламутровому рассвету. Но.

За неимением прелестей мегаполиса их трение между собой чертовски сильно. Одни и те же места. Одни и те же девушки. Одни и те же развлечения. И всепоглощающая родительская апатия, как символ краха зарождающегося бунтарства. Питер Богданович был одним из режиссеров — первопроходцев, который решили запечатлеть на киноленте юношеский бунт. Картины, представленные в «Последнем сеансе» имеют мало общего с пресловутым Sex, Drugs & Rock`n«Roll. Америка 50-х переживала глубочайший духовный кризис. Который оползнем поглощал самые отдаленные ее уголки.

От себя подмечу, что фильм сражает своим реализмом. В нем практически нет густо насыщенных событиями временных отрезков. Сюжет прозаичен — моложедь подыхает от скуки и изредка скрашивает серые будни сумасбродством. Фильмы, которые они смотрят в кинотеатре учат их мечтать. Но их заоблачные планы терпят фиаско, как только в Анарине символично закрывают единственный киноклуб. Под напором внешних обстоятельств, ребята сдаются. И примыкают к старшему поколению нигилистов.

" It’s better to burn out than to fade away» учил нас Кобейн.

" It`s realistic to fade away than to burn» как бы намекает Богданович.

10 из 10

Снятый в 71-ом году на черно-белую пленку «Последний киносеанс» тогда, в расцвет цветного кино, выглядел даже не «вкусовщиной» (как скажем нолановское «Преследование» в 98-ом), а неким динозавром после Ледникового периода — явлением того, что вроде как на днях буквально окоченело и слава Богу. Однако режиссура, световые решения и работа оператора в фильме тоже вылеплены из приемов 50-х годов, когда о цветном кинематографе могли только мечтать, а герои на экранах казались недосягаемыми гиперборейцами, сверхлюдьми. Умышленно перемещая героев новой Америки в запыленный Техас (а этот штат всегда считался самым проамериканским, этакой цитаделью American dream, оплотом нации без нации), Богданович будто бы документально свидетельствует о стране, которую всего лишь за двадцать лет подменили. Боттомс и Бриджес, встроенные в контекст старой Америки, не становятся Джоном Уйэном или Хамфри Богартом — скорее они выглядят жалким подобием тех полубогов, которые вызывали восторг и которым хотелось подражать.

Стилистика 50-х годов у Богдановича работает как хромотографическая бумага, на которой все четче проступают мутации и отклонения, явственнее видна фальшь. Но поразительно и то, что в движение вся эта черно-белая машина приводится исключительно пороками и грехами. Пущенный режиссером в контрход монолог стареющего «льва» Бена Джонсона о прошлом выглядит как пыльный семейный альбом дедушки — он красивый и милый, с фотокарточек смотрят молодые люди и каждый из них полон надежд, но тем не менее он старый, края страниц загнулись, да и места на полке он занимает многовато уже. Знаково, что «Оскары» (помимо сценарного) «Киносеанс» получил именно за роли второго плана — упоминавшийся Джонсон и Клорис Личмен, чей образ также вынесен из не столь далекого прошлого страны.

Радует, что, снимая самый что ни на есть злободневный соцреализм (экзистенциальную драму, если хотите), Богданович, которому тогда было всего 32 года, не поддается главному соблазну фактуры — скатыванию в откроенную чернуху с грязью. Некая отстраненность и флегматизм во взгляде режиссера — кажущиеся вещи, возникающие скорее от воспитанности и чувства меры (герои тут и сексом занимаются очень старомодно и стыдливо). Но при малейшем приближении видно, что место апатии занимает грусть: уже само название фильма — «Последний киносеанс» — выдает в режиссере не просто человека с киноаппаратом, а человека сочувствующего. В самом конце у Богдановича в полупустом зале покажут «Красную реку» Ховарда Хоукса, где в неизведанные прерии, полные надежд, пустится стадо скота, а за стенами оператор Роберт Сертис покажет зрителю свой последний киносеанс с клочками газет, играющими в «догони!» с иссохшим перекати-поле.

1952 год, Анарина. Крошечный, обдуваемый жаркими ветрами пустыни городок где-то на юге Техаса. Люди там живут в такой глуши, что кроме старого кинотеатра и бильярдной им больше некуда податься. Выполняя однообразную работу, взрослые обитатели городка давно смирились с бесцельностью своего существования в этом бренном мире. Мужчины часами просиживают под навесами, лениво потягивая прохладное пивко, женщины, обречённые на служение домашнему очагу, коротают время за безобидными интрижками. День сменяется ночью, лето — зимой. Ничего не происходит и, кажется, что так будет всегда. Но лишь на первый взгляд…

События фильма развиваются вокруг Дуэйна и Сонни — игроков местной футбольной команды, без пяти минут выпускников средней школы. Друзья пытаются бежать от тоски маленького городка. Они томятся от безделья, ходят с девчонками в кино, дерутся и мирятся. Они мечтают о чем-то большем, чем пустота и бездуховность захолустья. Это их последние минуты молодости. Взрослая жизнь оказывается куда ближе, чем они могли себе представить. Питер Богданович ни на мгновение не даёт усомниться, что подростки последует по стопам родителей. Битва «бунтарей без причины» с суровой реальностью будет проиграна, ведь её исход был предопределён задолго до начала, да разве и могло быть иначе?

Режиссёр шёл на большой риск, делая фильм чёрно-белым. В семидесятые, когда цветная плёнка перестала быть роскошью и стала использоваться в кино повсеместно, появление «Последнего киносеанса» Питера Богдановича могло быть сочтено ненужным анахронизмом, шагом назад в прошлое. Но режиссёр ни разу не сфальшивил, создав глубочайшее по идейному наполнению кино. «Последний киносеанс», несмотря на отстраненность и сдержанность изображения, был очень хорошо принят зрителями. Чёрно-белая картина, великолепно стилизованная под время 50-х, на самом деле является универсальным произведением. Этот фильм будет актуален до тех пор, пока на свете существуют сонные, вымирающие городки-близнецы Анарины. Хотя в «Последнем киносеансе» речь идёт о войне в Корее, в начале 70-х фильм был принят как намёк на вооружённый конфликт во Вьетнаме. В «Последнем киносеансе» Питер Богданович виртуозно рисует бессмысленность, беспощадность войн, когда на фронт отправляются совсем ещё мальчики, несколько месяцев назад игравшие в школьной команде какого-нибудь техасского, канзасского или аризонского городка.

Эпоха начала пятидесятых в «Последнем киносеансе» воспроизведена внимательно, с трепетной любовью к самым мелким деталям. Внимание привлекают включённые в фильм фрагменты из старых американских лент. Идеализм и наивность Старого Голливуда заметны тем отчётливее, чем больше они противопоставляются пессимистичному взгляду режиссёра на реальную жизнь. Режиссёр воспроизводит время настолько точно, что ощущение бесцельности существования в пыльном техасском городке происходит где-то глубоко в подсознании. Молодость, первая любовь, крушение иллюзий, первые расставания и первые утраты. Зрителю предстоит взрослеть вместе с героями фильма. Здесь всё правдиво, всё как в реальной жизни. В «Последнем киносеансе» слились воедино обнаженность чувств, безошибочное чувство времени и жесткость правды, наполняющие душу горчайшим ощущением необратимости, невозможности повернуть время вспять. После этого киносеанса жизнь уже никогда не будет прежней.

10 из 10

Магия 50-х и реализм 70-х сливаются воедино в этом ностальгическом фильме Питера Богдановича.

Последний киносеанс — фильм, как сама эпоха, начинается, так беззаботно и живо, а заканчивается пустынно и отрешенно.

Очень реалистичное воспроизведение 50-х, точно и внимательно, фрагменты картин, тех лет, которые крутят в кинотеатре. Причем даже в них можно заметить параллель, если первый сеанс, что мы видим, показывают веселую комедию со Спенсером Трейси «Отец Невесты», то в последний, прощальный киносеанс зрителям показывают уже драму Ховарда Хоукса с символичным названием «Красная Река».

Наивность и оптимизм старой эпохи, противопоставляется жесткому реализму.

Очень плавный переход от одного к другому, когда по ходу фильма наблюдаешь, как пустеет городок, как все уходит в прошлое и остается только пустота.

Актеры блестящие, что молодой состав, что более опытный.

Последний кадр и пустынный кинотеатр, сцена вообще не забываемая.

Фильм был включен в 2007 году в 100 лучших американских фильмов по версии Американского Института Кино (AFI).

«Последний киносеанс» Питера Богдановича, снятый им на заре своего творчества, ставший поистине народным фильмом для Америки, раскрывающим сущность жизни в американской глубинке, настроение общества и тематику многих последующих голливудских творений, блестящий по стилю и исполнению с потрясающей черно-белой визуализацией, полный ностальгии по черно-белой эпохе, до сих пор остается ключевым фильмом для понимания американского кинематографа и социальных проблем 60—70-ых годов.

Богданович показывает жизнь богом забытого городка где-то в Техасе. В центре повествования — Дуэйн и Сонни, два школьных друга, которых отлично исполнили Тимоти Боттомс и еще совсем молодой Джефф Бриджес. Роль их подруги сыграла безумно обаятельная Сибилл Шепард. Последние дни их школьной поры, юности где-то среди безликих пустошей Техаса, где жизнь то ли еле течет, то ли вообще остановилась.

И если взрослые давно смирились с таким бесцельным существованием, то молодежь еще верит в свои идеалы, надежды, мечты, тоскует по совершенно другой жизни. Но судьба жестока к ним, ведь как бы не желали главные герои перемен, то если они и смогут убежать из своего родного города, то только за такой же бессмысленной, но еще более жестокой жизнью на войну в далекую Корею.

Блестяще стилизованная под 50-ые, раскрывающая тематику 60-ых, но уже возвещающая смену еще относительно романтически настроенного поколения «Беспечного ездока», «Бонни и Клайда» более трагичной и беспощадной к своим героям эпохой реализма 70-ых, где главные герои уже вовсе не притягательные бунтовщики, а жертвы общества, погибающие где-то за кадром или остающиеся в этом мире, обремененные бессмысленным существованием.

Ярко перекликается данная лента Богдановича с фильмом Терренса Малика «Пустоши», который вышел на 2 года позже. В обеих картинах центральное место уделяется не только сюжету, но и визуализации, через которую полностью раскрывается тематика ленты. Черно-белые в «Последнем киносеансе» и безжизненные в картине Малика пустоши вокруг главных героев символизируют общество вокруг и все больше проникающую внутреннюю пустоту. Избавиться от нее можно только бежав, но куда?

Персонажи Тимоти Боттомса и Джеффа Бриджеса символизируют «бунтарей и пасынков Америки». Богданович через них показывает путь национального нонконформизма той эпохи, который близится к закату. Полный надежд и перспектив в начале, а заканчивающийся на трагической ноте, причем даже не в неравном противоборстве с обществом, а вообще где-то на задворках кинополотна. Мечты так ими и останутся, любимая девушка уедет в большой город, оставив наедине со своей внутренней пустотой. Кина не будет.