«THE PICTURE SHOW THAT INTRODUCED AMERICA TO THE FORGOTTEN 1950S. It launched the meteoric career of its brilliant new director and its talented cast. It won 2 Academy Awards, and nominations for 8. If you missed it the first time, you owe it to yourself n»
50-е годы. Маленький городок в Техасе. Дуэйн Джексон и Сонни Кроуфорд — «звезды» местной школьной футбольной команды. Дуэйн — агрессивен, а Сонни — тих и чувствителен. Они — лучшие друзья.
Сюжет раскручивается почти незаметно, детализируя отношения между жителями городка. В городке проживает умственно отсталый мальчик Билли, над ним жестоко издеваются и подшучивают завсегдатаи местного кинотеатра, при котором имеются кафе и бильярдная, принадлежащая Сэму Льву, бывшему ковбою, кумиру, обожаемому всеми мальчишками.
Сонни вступается за Билли и становится его защитником. А потом — другом и любовником Рут Поппер, страдающей от одиночества жены школьного тренера баскетбольной команды. Сонни и Дуэйн едут ненадолго в Мексику, где устраивают бурные гулянки, а по возвращении их ждёт печальная новость.
Триумф стиля, праздник любви к старому, чёрно-белому кинематографу, «именины сердца», которое тоскует по безвозвратно ушедшей поре романтических иллюзий, сентиментальных порывов, подспудных желаний. В названии «Последний киносеанс» — и радость встречи с любимыми фильмами (Питер Богданович вставляет фрагменты из лент «Отец невесты» Винсенте Миннелли, «Пески Иводзима» Аллана Дуона, «Красная река» Хауарда Хокса), и конец эпохи кино, на смену которому приходит телевидение. Это также и смутное томление юных, собравшихся на вечерний просмотр в кинотеатре маленького городка в Техасе, и горечь ранних утрат и разочарований тех, кто вступал в жизнь в начале 50-х годов, во время далёкой войны в Корее.(... читать всё)
А остается жизнь, такая всеми позабытая сегодня, что даже начинаешь по ней скучать… Бесполое время вокруг, погрязшее в копании без причины. Ни тебе трагедий, ни счастья запредельного — тех русских горок, живя которыми рождаешь Гения внутри. И страшно становится, когда его теряешь, все потому, что за рулем стоит начальник, а из кабинки в кабинку заглядывает контролер. Гений превратился в Машину.
Но это сейчас, а тогда, в мнимых пятидесятых, отраженных через камеру родом из семидесятых, гроздья бунта только начинали зреть.
Маленький городок, каких миллионы, густо заселенный типажами, образами и характерами, спит сладким сном воспоминаний еще молодых стариков; и этот же город, название которого вряд ли отложится у вас в голове, кипит, бурлит и набухает под порывами жизни молодой крови, отчаянно ищущей свой путь, свою дорогу. Грани плохо-хорошо, правильно-неправильно отсутствуют вовсе. Может оттого, что когда ты молод, границ не существует… Они приходят с возрастом, вместе с осознанием того, какие шаги ты сделал неправильно, о которых и приходится жалеть.
Так и получается, что жизнь молодых зависит от череды безрадостных тоскливо-жалостных обстоятельств. Кому-то на войну, а кто-то — навстречу большим городам, еще одному — вариться в соке предков, сопереживая им, но никак не любя, и, наконец, самому главному (лично для меня) — на собственном примере доказать, что кино может вырваться с экрана и растоптать твою тихую и незаметную жизнь, смешав ее с техасской пылью.
Кино уходит — и что остается? Жизнь. И что с ней делать? На этот вопрос, остающийся открытым, каждый ответит сам за себя. И если наши ответы совпадают, значит, есть о чем задуматься, мой самый родной на свете человек.
1952 год, Анарина. Крошечный, обдуваемый жаркими ветрами пустыни городок где-то на юге Техаса. Люди там живут в такой глуши, что кроме старого кинотеатра и бильярдной им больше некуда податься. Выполняя однообразную работу, взрослые обитатели городка давно смирились с бесцельностью своего существования в этом бренном мире. Мужчины часами просиживают под навесами, лениво потягивая прохладное пивко, женщины, обречённые на служение домашнему очагу, коротают время за безобидными интрижками. День сменяется ночью, лето — зимой. Ничего не происходит и, кажется, что так будет всегда. Но лишь на первый взгляд…
События фильма развиваются вокруг Дуэйна и Сонни — игроков местной футбольной команды, без пяти минут выпускников средней школы. Друзья пытаются бежать от тоски маленького городка. Они томятся от безделья, ходят с девчонками в кино, дерутся и мирятся. Они мечтают о чем-то большем, чем пустота и бездуховность захолустья. Это их последние минуты молодости. Взрослая жизнь оказывается куда ближе, чем они могли себе представить. Питер Богданович ни на мгновение не даёт усомниться, что подростки последует по стопам родителей. Битва «бунтарей без причины» с суровой реальностью будет проиграна, ведь её исход был предопределён задолго до начала, да разве и могло быть иначе?
Режиссёр шёл на большой риск, делая фильм чёрно-белым. В семидесятые, когда цветная плёнка перестала быть роскошью и стала использоваться в кино повсеместно, появление «Последнего киносеанса» Питера Богдановича могло быть сочтено ненужным анахронизмом, шагом назад в прошлое. Но режиссёр ни разу не сфальшивил, создав глубочайшее по идейному наполнению кино. «Последний киносеанс», несмотря на отстраненность и сдержанность изображения, был очень хорошо принят зрителями. Чёрно-белая картина, великолепно стилизованная под время 50-х, на самом деле является универсальным произведением. Этот фильм будет актуален до тех пор, пока на свете существуют сонные, вымирающие городки-близнецы Анарины. Хотя в «Последнем киносеансе» речь идёт о войне в Корее, в начале 70-х фильм был принят как намёк на вооружённый конфликт во Вьетнаме. В «Последнем киносеансе» Питер Богданович виртуозно рисует бессмысленность, беспощадность войн, когда на фронт отправляются совсем ещё мальчики, несколько месяцев назад игравшие в школьной команде какого-нибудь техасского, канзасского или аризонского городка.
Эпоха начала пятидесятых в «Последнем киносеансе» воспроизведена внимательно, с трепетной любовью к самым мелким деталям. Внимание привлекают включённые в фильм фрагменты из старых американских лент. Идеализм и наивность Старого Голливуда заметны тем отчётливее, чем больше они противопоставляются пессимистичному взгляду режиссёра на реальную жизнь. Режиссёр воспроизводит время настолько точно, что ощущение бесцельности существования в пыльном техасском городке происходит где-то глубоко в подсознании. Молодость, первая любовь, крушение иллюзий, первые расставания и первые утраты. Зрителю предстоит взрослеть вместе с героями фильма. Здесь всё правдиво, всё как в реальной жизни. В «Последнем киносеансе» слились воедино обнаженность чувств, безошибочное чувство времени и жесткость правды, наполняющие душу горчайшим ощущением необратимости, невозможности повернуть время вспять. После этого киносеанса жизнь уже никогда не будет прежней.
Черно-белый праздник для глаз или Первый американский фильм по-европейски
13 марта 2008 | 15:54
Когда фильм появился на киноэкранах, он привел людей в некоторое недоумение — в эру буйства экранных красок, они увидели черно-белую картину, снятую в сдержанной, скупой манере. На экране была правда жизни по-европейски, доселе невиданная в американской кинопродукции, да еще в такой необычной обстановке, какой без сомнения является юго-запад Америки с его постоянными пыльными бурями и перекати-поле.
Сонни и его подруга беспрестанно занимались любовью на переднем сиденье грузовика. На зеркале заднего вида болтался ее лифчик, а соски, постоянно мелькавшие в кадре, стали такой же обыденной зарисовкой натуры, как и пейзаж за стеклом автомобиля. В другом эпизоде, детишки без тени смущения анализировали преимущества секса с «телкой» по сравнению с проституткой. А в сцене вечеринки «золотой молодежи» у бассейна, демонстрируется фронтальное «ню» с показом лобковых волос. И все же «Последний Киносеанс» предлагает нечто большее, нежели «клубничку». Все в этом фильме действует, выглядит и звучит как в жизни.
Сонни, великолепно исполненный Тимом Боттомсом, — смущенный недотепа, на перепутье между миром подростка и взрослой жизнью. Сибил Шеппард, как и задумывал Богданович, — способная только на то, чтобы «обламывать» пацанов, поглощенная исключительно собой, бездумная искусительница. Да и другие персонажи переданы невероятно рельефно. Элен Берстин, в роли меланхоличной, уставшей от жизни матери, оказавшейся в ловушке неудачного замужества, поменявшая счастье на достаток, провожающая взглядом уходящую жизнь. Клорис Личмен, получившая Оскар за эту роль, сыграла одинокую жену тренера, «разбитую» до такой степени, что опускается до романа с Сонни. И конечно, Бен Джонсон, так же получивший Оскара за роль в этом фильме, привнесший на экран моральный авторитет «старого» Голливуда, все свои годы проработав бок о бок с Джоном Фордом. Единственный актерский провал — это молодой Джефф Бриджес, сыгравший Дуэйна, слишком смазливый, чтобы убедить зрителя в том, что он неотесанная деревенщина.
Когда в городке закрывается единственный кинотеатр, кто-то из героев произносит: «Никто больше не хочет ходить в кино. На улице — бейсбол, дома — телевизор». А Сонни с Дуэйном успевают на последний киносеанс. Шла «Красная Река» 1948 года, Говарда Хоукса, и ребята увидели, как Джон Уэйн и Монтгомери Клифф гнали скот к Миссури. В памяти зрителя непременно «застревали» последние кадры картины: завывание ветра над обезлюдевшей главной улицей города, пожухлые листья и обрывки газет на ветру. По силе передачи ощущения отчужденности и невосполнимости потери, это можно было бы сравнить разве что с фильмами Антониони.
Сони и Дуэйн лучшие друзья, «без пяти минут» выпускники школы, которые получат «путевку» во взрослую жизнь. А пока они наслаждаются безмятежными деньками — ходят в местную биллиардную, кафешку и кинотеатр, приударяют за девушками и играют в школьной футбольной команде. А на дворе 50-е годы и пыльные улицы периферийного городка в Техасе. Кажется, что все будет как прежде, жизнь не будет меняться, город будет жить своей жизнью и своими мелкими проблемами. Но время летит, и вносит свои коррективы, ребята взрослеют, жизнь идет своим чередом, многое меняется и скоро в местном кинотеатре покажут последний киносеанс, а жизнь не будет прежней…
Стилистика черно-белых фильмов 50-х-60-х годов всегда была особенной и неповторимой. Ведь говорят — «вот раньше снимали фильмы, а сейчас так уже не снимают». И, правда, каждой киноэпохе характерны и присущи свои стили и направления, которые трудно воспроизвести потом, не сделав просто тусклую «репродукцию». Питеру Богдановичу удалось в начале 70-х снять настоящее кино той эпохи, которая уже невозвратно ушла в прошлое.
А о чем же фильм спросят некоторые? И ответ на этот вопрос будет простым — он обо всем! Это и фильм про молодежь, это фильм про любовь, это фильм про одиночество, это фильм про взросление, это фильм про… это настоящее кино, специфическое и особенное, трогательное и грустное, веселое и немножко лирическое.
В свинцовом свете бледно-холодного неба тихим ходом заплатанного грузовика идет жизнь пары сотен заброшенных на пыльных просторах Техаса людей. Кажется, случайно в объектив попадают мужчины, женщины, их отношения проступают в кадре оттенками разбавленной черной гуаши. Два поколения: отцы, как дряхлые стены, еле сдерживающие вездесущий песок пустынь, вросшие в расшитую сухими трещинами землю, — безликие невольники Анарины — Утопии с известными координатами; дети — безумно бьющие родники внезапно возникшего оазиса, расцвечивающие даже это кладбище живых.
Каждый вечер — на последний сеанс очередного просмотра старого фильма, любовь в колыбели романтики — заднем сиденье отцовской машины, бильярд и музыка, несмотря на голодный желудок, нудистское веселье в бассейне школьного друга, похмелье с солнечными ожогами, глубокий вдох мокрого воздуха утреннего озера — соль жизни, жадно слизываемая с алой улыбки молодости. Без черных ящиков потерпевших крушение надежд, юное племя футболистов, школьных красавиц, дворовых хулиганов, дискотечных ловеласов, нестройно шагая по знакомым улицам ветхого города, просто смотрит вперед, не задумываясь, что там за кипящей лентой горизонта.
Лишь в глазах родителей поселилась железная печаль. И только соленые слезы изредка орошают иссохшую кожу их обветренных лиц. Ведь дырявые ботинки безусых юнцов бьют подошвами по их следам. Ведь и на их лицах ютилась улыбка, да вся сошла, как выведенные пальцем на песке забытые слова давно сровнялись слоем серой пыли. Ведь они знают, что за горизонтом нет ничего, кроме этих проклятых улиц, грязных окон, через которые смотрит вечная скука.
Мерно текущая в глубоком русле река без истоков и морей. На поверхности — ни волны, а дно — в порогах. «Последний киносеанс» — черно-белый светофильтр неуловимо неспешного перехода через ступень взросления. Старожилы умирают, но их место занимают вчерашние школьники, на которых повисают кованные замки ответственности, а счастливое настоящее прячется за пазуху, как теплый свет далеких воспоминаний. Злой физрук кричит уже на других бестолочей, но пот с них идет, как с прежних. Колесо крутится, наматывая нити жизней, — медленное, но постоянное изменение. Все уходит…
В этом городе только ветер остается навсегда.
В 2005 году триумфатором наград киномира стала «Горбатая гора», тогда далеко не все знали, что для кого-то это повторения событий 33-ех летней. В забытом 72-ом Лэрри МакМертри уже праздновал признание и победы только второго фильма по его сценарию, и это был «Последний киносеанс». Спустя целую жизнь, он снова принял участие в создании невероятно красивой, пронзительно атмосферной ленты, ведущей свое начало от классики мирового кинематографа.
