Мишель Пуакар — настоящий прожигатель жизни, зарабатывающий на жизнь кражами дорогих машин. Он никогда не задумывается о последствиях своих криминальных выходок — просто живет, как хочет, ни на кого не рассчитывая, ни с кем не считаясь. Видимо, потому что молод и самонадеян.
Но однажды, по дороге в Париж, Мишель убивает полицейского: просто для того, чтобы избежать неприятных расспросов. Но с этой минуты в его жизни больше не будет ничего, кроме неприятностей.
Первая лента всего лишь 29-летнего Жан-Люка Годара стала программной не только для этого режиссёра, бывшего кинокритика, а также подлинным этапом для французской «новой волны» (не случайно, что в создании сценария принимал Франсуа Трюффо и художественным руководителем считался Клод Шаброль) и всего мирового кино, вобрав в себя кинематографические поиски и открытия на рубеже 50—60-х годов, причём сам Годар оказался родоначальником понятия «рваного монтажа». Фильм «На последнем дыхании» можно смело назвать вехой в общественном сознании той эпохи. Обычный криминальный сюжет (молодой вор, Мишель Пуакар, который занимается кражей автомобилей, случайно убивает полицейского, пытается скрыться, но его собственная возлюбленная, недавно встреченная юная журналистка-американка Патриция, выдаёт Мишеля полиции) явился для Годаpa поводом для создания произведения, выражающего квинтэссенцию времени.(... читать всё)
Французские фильмы всегда завораживают. Особенно старые.
Иногда даже полезно отвлечься и послушать, не вслушиваясь, всю ту чепуху, которую мелят друг другу пары. Посмотреть на погони за кадиллаками. Прелестные костюмы и образы героев.
Неповторимый и молодой Бельмондо.
В старых французских фильмах все-таки уделялось значение деталям.
Газеты, сигареты — одна за другой, а этот странный жест с потиранием губ, который в конце фильма повторяет героиня.
Кстати, удивило отсутствие этих старо заезженных ракурсов из машины. Когда герои сидят в качающейся машине, а картинка за окном двигается сама по себе.
Это забавно, безусловно. Даже некий шарм придает… Но здесь этого нет.
Сюжет.. Франция. Франция, Париж — это всегда любовь, как ни банально. Разная, но любовь.
Во время просмотра периодически вспоминала фильм «Бонни и Клайд». И герои не такие, и сюжет иной. Но ассоциация возникла.
А вообще отличный фильм. Особенно приятен в холодный дождливый вечер)
Мишель — ловкий мошенник, он живёт всякими аферами, погонями и неплохо в это преуспевает. Но такому образу жизни очень сильно мешают чувства. Но как говорится, сердцу не прикажешь, и именно эти самые чувства испытывает Мишель к Патрисии, молодой красивой девушке, которая живёт совершенно обычной жизнью. Патрисии совсем не по душе образ жизни Мишеля и не смотря, на большую любовь к нему, не уверена, что будет счастлива с ним.
Годар, снял лёгкую мелодрамку, но что он хотел сказать ею? Сама история неособо интересна, я думаю, что она и самому режиссёру не очень-то и нравится. Наверное, дело тут не в сюжете, возможно это первые шаги к кинореволюции. Годар известен своим отношением к американскому кино, и это проявлялось уже в 60-х.
Мне кажется, что фильм «На последнем дыхании», это начало борьбы с существовавшим тогда кино. Причём, Годар толком не знал что ему делать, не знал какими приёмами изменить кинематограф. Он применят рваный монтаж (по-моему до него такого не было), тем самым заставляя нас выходить из определённой атмосферы и входить в неё заново, в течение нескольких секунд. Он создаёт героя, который представляет собой и рубаху-парня, и в то же время и галантного человека. Он добивается расположения совершенно простой девушки, причём делает их диалог необычайно насыщенным для такого фильма.
Весь фильм Годар словно копается: «Чем бы ещё насытить кино», в конце концов, кульминация фильма — это издевательство над классическими сценами смерти.
Мне кажется, что в этом фильме Годар, пока ещё не смог раскрыть себя. Но фильм посмотреть, наверное, стоит.
Наслаждаться жизнью не запретишь, если человек не выходит за рамки закона. Но когда преступник заходит слишком далеко, что бы вновь выйти сухим из воды и продолжать вести свой беззаботный разгульный образ жизни, то за ним начинают охотиться самые опытные детективы страны. И хотя у него все еще есть неплохой шанс избежать правосудия, любовь держит его в городе, где не сегодня-завтра на него оденут наручники.
Классик французского кинематографа Жан-Люк Годар в начале 60-х снял одну необычную кинокартину, которая во многом стала новаторской. Для своего полнометражного дебюта он выбрал историю о любви вора и журналистки, которые молоды и безумно любят жизнь и друг друга, только сами это еще не до конца осознали.
«- Машина создана для того, что бы ездить, а не тормозить.»
Главный герой этой истории живет именно по этому принципу. Он успел сменить множество работ, пока не нашел свое истинное призвание — быть вором. Для Мишеля жизнь представляется захватывающим приключением, где он ничего не планирует заранее и всегда поддается порыву сердца, поступая так, как ему заблагорассудится. Он неравнодушен к девушкам в общем, но только одна заставляет его почувствовать себя неуязвимым и рискнуть всем, лишь бы провести в ее компании несколько дней. Совсем еще молодой Жан-Поль Бельмондо превосходно сыграл харизматичного афериста. Его герой просто покоряет своими манерами, уверенностью и тем, на что он готов ради своей любви.
«- Французы всегда говорят на секунду, а уходят минут на пять.»
Юная американка Патрисия, которая внешне очень похожа на истинную парижанку, еще точно не знает, чего хочет от жизни, но очень старается стать хорошей журналисткой. Ее невинная красота обеспечивает повышенное внимание со стороны мужского пола и она умело этим пользуется, хотя временами старается, что бы остальные заметили не только ее внешность, а и просвещенность в вопросах современной культуры. Очаровательная Джин Сиберг создала яркий образ легкомысленной девушки, которой нравится играть в игры с любовью и которая еще не догадывается, чем это может обернуться.
Запоминается также и персонаж писателя Парвулеско. Этот герой, который появляется на экране всего лишь в одном эпизоде, высказывает довольно-таки интересные мысли и предубеждения, говоря о различиях американок и француженок. Жан-Пьер Мельвиль умело воплотил столь умного и надменного мужчину.
Кинокартина поражает своей искренностью. Наблюдать за двумя главными героями, их мелкими ссорами и тем, как они открыто проявляют свои чувства — одно удовольствие. Часто возникает такое ощущение, что они не актеры, а простые люди, которые переживают столь бурную влюбленность, а мы, зрители, всего лишь подсматриваем за ними. Дополнительного очарования истории добавляет отсутствие цветов — шарм черно-белого кинофильма делает фильм еще более романтичным и немного беззаботным, таким, каковым и является главный герой. Отдельно хочется отметить работу оператора Рауля Кутара. Солнечные виды Парижа, крупные планы главных героев — именно он позаботился о том, что бы фильм визуально был прекрасным, как и улыбка главной героини. Очень впечатляет сцена в спальне Патрисии и сам финал. Такая история просто не могла закончиться по-другому.
Любовь, любовь и снова любовь, приносящая то счастье, то страдания. Но неизменно прекрасная, немного наивная и настоящая, которая будет с человеком до самого последнего вздоха.
Мой юбилейный пятьсот пятидесятый отзыв, может кому-то нужный
Время, время, время. Летит гадина такая, причем быстро, а я его на всякие фильмы трачу, а на них потом еще и отзывы пишу, трача еще больше драгоценного времени. Хотя на некоторые экземпляры потраченных часов (минут, секунд и т. д.) совершено не жалею и более того, готов потратить еще больше времени на их пересмотры.
Забавно, но впервые посмотрел этот фильм в… кинотеатре. Стареньком таком кинотеатре имени Пушкина в моем маленьком городке-миллионнике. Было в тот день холодно (но зато светло!) а я поперся через полгорода в этот старенький кинотеатр на вроде как закрытый показ «французской мелодрамы» (как сказала старенькая кассирша) в рамках какой-то акции. Уселся на деревянное, покрытое синтетикой коричневое кресло в самой середине довольно-таки большого зала, но с маленьким экранчиком, закутался в рукава свитера (прохладно там было) и вместе с несколькими незнакомыми мне людьми уселся смотреть сей шедевр и как-то сразу проникся.
Конечно, я много слышал и читал о нем ранее, очень многие зрители, критики и даже представители киноиндустрии просто восторгаются им. Даже смотрел я как-то один фильм товарища Жана-Люка Годара, «Банда аутсайдеров» называется (хороший тоже фильм, кстати, надо пересмотреть будет). Так что ожидания были ну очень велики. И оправдались, причем даже больше ожидаемого.
Годар, со своей неизбежной мизантропией умудрился заинтересовать зрителя путем его отторжения. Здесь есть очень сложная и не сразу понятная всем драматургия с намеренным отторжением массы зрителей и в то же время желанием удержать каждого по отдельности путем затрагивания очень личных мотивов, крайне неоднозначных характеров и мощнейшей атмосферы.
Кстати о характерах. Не особо любимый мною Жан-Поль Бельмондо здесь отыграл на полную, это однозначно самая лучшая его роль. Никогда не забуду эту злобную ухмылку даже в самые жесткие и грустные моменты (а уж финальная фраза давно вошла в анналы мирового кинематографа). Ранее практически неизвестная мне Джин Сиберг запомнилась не менее сильно, создав очень мощный образ (хочу такие же очки!).
Это один из тех случаев, когда время не властно над произведением искусства. Здесь скорее само произведение искусства властно над временем, с годами воспринимаясь в совершенно ином ключе, нежели ранее. Дух времени тут повсюду, нет, не такой как в исторических фильмах с их вниманием к вещам, деталям интерьера и прочим мало кому нужным бирюлькам (хотя и тут они есть, но в несколько ином значении, чем обычно). Здесь он витает в самом воздухе, атмосфере, звуках, улицах городка Парижа (причем не такого как в туристических брошюрах с Эйфелевой башней, всякими там соборами и музеями на обложке, но и не натуралистично-жесткого как модно ныне) и людях. Все пропитано магией неизбежно уходящего времени.
Фильм, ставший своеобразным началом «новой французской волны» умудрился в то же время ее, и закончить, показав бессмысленность создания чего-либо, планов на будущее и возможно даже мечты. С прошлым тоже нельзя ничего сделать, о нем либо вспоминаешь с горечью, либо вспоминаешь хорошо, но с горечью думаешь о будущем. Годар, как и его главный (лирический) герой прекрасно понимал, что важно только настоящее, хоть и неизбежно убегающее от нас время, которое всего лишь (все-то!) нужно попытаться уловить, прочувствовать каждый миг, секунду, кадр, прожить его, подметить каждую деталь, сделать все, что в твоих силах, или как сказали бы сейчас «прожечь» жизнь.
Легкая французская изысканность и американский нуар. После Второй Мировой войны, когда американские войска в целях безопасности начали размещать военные базы на территории Европы и вместе с этим проводить мощнейшую культурную экспансию, наиболее дальновидные и информированные в мире кино люди, кинокритики, ощущая откуда дует свежий ветер, взялись за камеры, в попытке обновить кажущуюся обветшалой национальную культуру. Жан-Люк Годар был одним из первых, и в его дебютной работе «На последнем дыхании» как нигде звучат американские мотивы, представляя собой совершенный симбиоз французского стиля и голливудских «низких» жанров. Как-то так появилось целое течение, именуемое «Новой волной» (Nouvelle Vague), призванное обновить истаскавшиеся сюжеты и технические приемы. Новаторство ленты 1959 года «На последнем дыхании» сегодня принято считать революционным.
Легкость, на мой взгляд, ключевое слово пронизывающее насквозь и поперек ленту Жана-Люка Годара. Неотягощенный сюжет, импровизационные диалоги, почти парящие Жан-Поль Бельмондо и Джин Сиберг. Такой, вполне ощутимый вкус французского воздушного поцелуя, посланного с монитора, от которого расплываешься в счастливой улыбке, и готов повторять за героями слова и фразы, кокетничать как Патрисия и играться в крутого мачо как Мишель. На последнем дыхании выжимать из жизни все те радости, которая она не успела бы никогда дать.
Похоже, что именно в таком настроении пребывает угонщик автомобилей Мишель Пуакар, словно по недоразумению застреливший полицейского и попавший во все криминальные хроники. Флики сидят «на хвосте» и сжимают вокруг него кольцо, а он фланирует по Парижу, флиртует с очаровательными девушками и собирается рвануть в Рим, даже не в бега, а так, чтобы совершить вояж. Своим настроением он заражает и американскую журналистку Патрисию, которая приехала во французскую столицу, видимо, лишь для того, чтобы показать слабым парижанкам, кто такие феминистки и как загнать мужчину под каблук. Мишель и Патрисия, штампованно мужественное и не менее штампованное женственное, сливаются в одно безумное, несущееся навстречу приключениям существо, несущееся на последнем дыхании, пока не выясняется, что предсмертная легкость — это для обреченного преступника, а Патрисии еще дышать и дышать…
И в умах у героев сплошь Америка. Хамфри Богарт зорко следит с плакатов, Патрисия зачитывается Фолкнером, а дым от Лаки Страйк заполнил номера всех гостиниц от Лондона до Токио. Будто насмотренные криминальными голливудскими фильмами 30—40-х они целуются на последнем ряду кинотеатра и в Кадиллаках катаются по Елисейским полям. Никакого «Пежо», это исключительно неприемлемо! В гараже всегда на случай припаркован чей-то «Форд», в котором оставили ключи. Разговоры Мишеля и Патрисии до безобразия простые и зачастую не влекущие последствий. Такое порой обаятельное пустопорожнее (не исключающее действительно серьезно заданных вопросов, определяющих не только последующие поступки героев, но и наши собственные поступки), перелицованное из старых фильмов. Необязательное, и подернутое со стороны Мишеля мачизмом, а со стороны Патрисии неокрепшим феминизмом, который лишь подчеркивает ее половую принадлежность, как и мальчишеская стрижка. И вновь эта легкость!
Черно-белый Париж 50-х. В фильме он представлен живописными проспектами, отелями, кофейнями, гостиничными номерами, опять же выходящими на живописные проспекты. Огни ночного города и залитые солнцем узенькие улочки. Софиты модельных фотографов и заискивающе выглядывающий «Cahiers du cinéma», и сегодня продолжающий олицетворять образ авторитета и строгой изысканности. Порой этот элегантный Париж мелькает, будто в стробоскопе, создавая ощущение ценности времени, а Мишель то и дело спрашивает который час. Как и для него, наша задача, выхватить из этого фильма все прелести, что он может предложить, и мелькающие кадры помогают в этом, раздражая зрачок, обостряя внимание и ускоряя сердцебиение.
«На последнем дыхании» снято настоящим хулиганом. Американская часть фильма, относящаяся больше к сюжету, лишь отвечает за интересность и обеспечивает досматриваемость фильма — никто не выключит его на середине, не узнав, чем кончат герои. Французская часть, та, что отвечает за легкость, проникает куда-то глубже, врезаясь в самую сердцевину эстетического восприятия. Это такой восторг и удовольствие наблюдать за Жан-Полем Бельмондо и Джин Сиберг, играющих до последнего в любовь, что кажется, на последнем дыхании существуешь сам ты.
В фильме Годара особенностью является смешение кино и реальности. Часто актеры словно напрямую общаются со зрителем, глядя в камеру. Но это ощущение прямого общение исчезает из-за использования рваного монтажа, создающего впечатление фрагментарности, возвращающего к мысли, что перед нами кино. Так же к этому склоняют и многочисленные аллюзии, особенно на фильмы нуара. Но текстовая ткань выполняет противоположную роль — и заставляет поверить в действительность происходящего. Диалоги семантически деконструктивны, они словно существуют вне времени, места и не всегда соотнесены с сюжетом, который отходит на второй план, рождая раскол между текстом и художественным миром. Речь героев потрясающа — это мысли, произносимые вслух, не задумываясь, поток искренних импульсов. Очень яркая особенность, отвлеченные диалоги, полные чувства, полета.
На последнем дыхании — это значит здесь и сейчас, нет ни будущего, ни прошлого. Остается беспечность и беззаботность, отличительные черты героя. Сам вызывает двойственное отношение: обаяние влюбленного в сочетании с цинизмом убийцы и вора. Смешиваются черты, киноприемы и жанры. Неореалистические съемки, романтический образ героя, элементы нуара, а также детектива, ведь расследуется преступление, и драмы, закончившейся со смертью героя, погибшего от пули у ног возлюбленной.
Годар в этом фильм проявляется как искусный повар, сочетающий, казалось бы, несовместимые ингредиенты, и создающий в итоге нечто потрясающее и эффектное. он говорит просто о сложных вещах, что доказывает его талант. И он берет банальную детективную историю за основу и превращает ее в уникальное произведение, совершенно особенный фильм.
Фильм Жан-Люка Годара «На последнем Дыхании» стал первым успехом французской Новой Волны, хотя и вышел после дебюта Клода Шаброля «Красавчика Сержа». И даже не удивительно, что ключевыми персонажами в первых фильмах, под знаменами «взбунтовавшихся» против коммерческой эксплуатации кинематографа критиков, стали бунтари, хулиганы и просто возмутители спокойствия.
Сразу стоит обозначить одну занятную связь героя данного фильма Мишеля Пуакара — одно из используемых им имен: Лазло Ковач, носил герой другого фильма Клода Шаброля «На двойной поворот ключа», исполненный тоже Жан-Полем Бельмондо; впоследствии такие отсылки к своим картинам и работам товарищей станут частью оригинальных приемов Годара. Но если у Шаброля актер сыграл, хоть и этакого вольномыслящего дебошира, в итоге оказался очень сознательным персонажем и даже помог убийце осознать вину перед лицом закона, то у Годара он как раз таки и является убийцей.
С первых кадров Мишель вызывает двойственное чувство, с одной стороны обаятельный Бельмондо имеет природное обаяние, а с другой — его персонаж, казалось бы, должен давить как раз на противоположные чувства и быть отвратительным. Он ворует деньги у девушек, убивает полицейского, ударить или оскорбить человека ничего не стоит ему, а машины нечестным образом меняются чаще, чем перчатки у лордов. Подобно заведенному механизму, он уже не может остановиться и перестать дурачиться, а ведь на кон поставлено его будущее. Собственно, мерилами привычной морали этот фильм не измерить, более того с этой позиции Годар может показаться совершенно неадекватным типом, снимающим про таких вот асоциальных личностей, но нельзя не принять во внимание главного плюса — все это смотрится на одном дыхании.
История подается режиссером так, что она не просто не отвращает, а привлекает, заставлять находить плюсы и хорошие черты героя, ступившего на скользкую дорожку. Особую роль играет в этом «рваный» монтаж, который впервые был сознательно применен именно Годаром; подобная небрежная склейка отдает фильмами начала века и добавляет безумной истории очков, превращая историю рецидивиста в ритмичные похождения славного парня. Поэтому, если Шаброль в начале «бунта» Новой Волны все же избрал подражание признанным классикам, то Годар предпочел именно хулиганский подход, заимствуя элементы голливудской легкости и бродвейской непосредственности, и перенес их на французские реалии, в виде чего-то среднего между криминалом, комедией и мелодрамой; фильма похожего на все эти жанры, и в то же время ими не являющегося.
Герой Бельмондо — это человек без определенного места жительства, без определенного транспорта и денежных средств, вполне возможно, он из Италии приехал забрать свои деньги в Париж, где у него очень много врагов. Это человек живет на полную катушку, имея вкус к хорошим вещам и не заморачиваясь по таким пустякам, как сознательность и ответственность. Поэтому, когда он необдуманно убивает полицейского на дороге, становится ясно, что мало врагов у такого человека, в принципе, быть не может. Сама сцена убийства может шокировать неподготовленного зрителя, и вовсе не в жестокости дело, а в том, как ребячески Годар относится к кино: подходит полицейский, камера показывает пистолет очень крупным планом, ба-бах, и через секунду Бельмондо, размахивая руками, бежит по полю в неизвестном направлении. Уже из этого можно предположить, что Годара вдохновляли еще и американские мультики первой половины века.
Все происходит спонтанно, а потому удается избежать многих шаблонов криминальных фильмов и найти в них еще что-то очень свежее. По сути, у фильма даже не было сценария — несколько страниц Трюффо вкратце набросал, исходя из детектива, прочтенного в газете, все остальное съемочная группа придумала по ходу, под чутким руководством Годара. Не удивительно, что отсюда фильм и приобрел независимый эффект прогулки по улице. Вероятно, некоторые элементы этого независимого путешествия позаимствовал даже Феллини в «8 ½», где в идентичном Бельмондо наряде, с присущей атрибутикой, в мир фантазий отправился Мастрояни, правда, до ребячества там дела не дошло.
Но «Последнее дыхание» вдохнуло жизнь именно во французское кино, дав пищу для размышлений остальному миру, ведь этот простейший фильм, снятый менее чем за $50 000 спровоцировал такой ажиотаж, что многие критики заговорили о разделении кино на «до Годара» и «после Годара». И если с выходом «Красавчика Сержа» мало кто понял, а что такого нового в подражании Хичкоку, то благодаря годаровской легкости и независимому взгляду на кинопроизводство, да и сами темы, критикам и зрителям удалось понять потенциал Новой Волны, ее заразительную легкость, и в то же время — культурную ценность.
Особенность этого кино еще и в том, что новоявленных режиссеров очень занимал вопрос социальной позиции их кино, реакции буржуазии. Годар же попросту проигнорировал это: в его фильме не чувствуется никакого социума, а намеки на него ведут за кадр, будто это такая незначительная штука, что и внимания обращать не стоит. Есть молодой человек, у него есть любимая девушка, люди с деньгами, и полиция на хвосте; на остальных этому фильму плевать, ведь он не бьется за независимость и не доказывает ее — он уже независим.
Все это повлияло на то, чтобы картина стала этапным представителем мирового кино, обладая не просто новаторским сочетанием натурных съемок неореализма, темпа и остроумных игривых диалогов, зачастую импровизированных, но и оставаясь предельно серьезной. Концовка здесь как раз таки и не лишена старого-доброго реализма (или даже экзистенциализма), ведь понимая, что все шутки хороши до определенного этапа, Годар изображает Мишеля выбитым из колеи, выдохшимся и уставшим от этой жизни всего лишь из-за одного поступка дорогого ему человека. Это еще не мешает жить всем назло, но, и приводит к пониманию, что беготня уже неуместна. Однако, и тут режиссер находит, что сказать, честный с самим собой вор и хулиган оказывается симпатичнее некоторых «честных» представительниц женского пола, и хоть мысль не нова, за счет подручных изобразительных средств и игры главных героев ей удается придать оттенок единичности.
Оригинальности картине придают еще и реплики главного героя, находящегося в оппозиции к современной культуре, вроде фразы: «Вы американцы глупы. Вам нравится Лафайетт и Морис Шевалье, а это самое глупое, что есть во Франции». Вообще, здесь множество фраз, которые можно растащить на цитаты, даже если учесть то, что большинство — избитые истины, приобретающие особый шарм лишь в устах Джин Сиберг и Бельмондо. Его же фраза о том, что «доносчики доносят, воры воруют, убийцы убивают, любовники любят», может великолепно охарактеризовать этот фильм — вот настолько он прост, и в то же время великолепен в этой непосредственности.
«На последнем дыхании» («первое безумство Годара»)
- Дявол во плоти…
- Рифифи…
- И Бог создал женщину…
- Лицо со шрамом…
- На последнем дыхании!
«На последнем дыхании» я посмотрел довольно таки давно. Первое впечатление от фильма было неутешительное. Спустя некоторое время я его глянул снова, и надо сказать не зря глянул. Фильм открылся мне совсем с другой стороны. Джин Сиберг и Жан-Поль Бельмондо просто приковали мое внимание и не отпускали до самого конца. В каждом кадре присутствовала, какая то легкость, молодость, свобода. Этот рваный монтаж, эта музыка — все просто сводило с ума.
О чем эта картина?
О том, как Мишель (Бельмондо) борется за свою свободу с окружающим его миром. Миром, в котором враги преследуют его на каждом шагу, в котором его любимая девушка оказывается предательницей, в котором… котором… сама жизнь со всеми ее примуществами и недостатками. А он бежит от нее, бежит на последнем дыхании
Теперь же я хочу перечислить все плюсы и минусы этого фильма. Итак, «ближе к телу» как говорится:
Плюсы (+):
1. Операторская работа, монтаж и все что с этим связано;
2. Диалоги пронизанные глубоким смыслом;
3. Актерский состав (прежде мне неизвестная Джин Сиберг и Бельмондо aka «французский герой дня без галстука»);
4. Жан-Люк Годар и «все что с этим связано» (положительные стороны);
Минусы (-):
1. Местами уж слишком затянуто;
2. Жан-Люк Годар и «все что с этим связано» (излишнее авторство)
Мишель Пуаккар не совершал преступления. Преступления совершаются осознанно, Мишель же совершает «безумства любви» и, вообще, навряд ли вменяем.
Его история архетипична, снята сравнительно молодым режиссером об еще более молодом человеке. История, прогресс, бизнес, наука — все, что для нас важно, для Мишеля — абсолютно непонятные вещи в тумане любви. Он хочет реализоваться как любовник и Годар снимает грандиозную альковную сцену в которой его герой — на своем месте. А все прочее — автомобили, полицейские — все это второстепенные персонажи фильма к которым Мишель так и относится.
Он угоняет автомобили … несерьезно, представления не имея, а, вернее, не желая иметь, что для нас это священная частная собственность за которую молодые парни умирают в войнах.
Мишель понимает, что что-то у него должно быть (деньги), но и понимает, что это для него не главное, почему и добывает их самым поверхностным способом — уголовно преследуемым. У него миссия, если хотите, мания — реализоваться как любовнику. Вот это для него важно. Фильм о настоящем самце, о герое-любовнике, лишенном папенькиной поддержки, что не преуменьшает его достоинств как мужчины.
Мишель — одержимый невменяемый, у него мания … любовника и неизвестно, кто более опасен — он или какой-нибудь онанист из колледжа.
Цивилизация взята в кольцо такими вот как Мишель молодыми … волками, которые в свою очередь сами взяты в кольцо, и мы живем в такой вот бомбе, конструкцию которой показал нам Жан-Люк Годар и взорвал ее перед нами.
Мишель безусловно невменяем, но вот как раз его-то невменяемым не признают, потому что тогда всю нашу цивилизацию расхватают на сувениры любовницам.
Я думаю, что у Мишеля гиперсексуальность, которую академичные психологи называют «подростковой». Норма — «подростковая гиперсексуальность», когда бредят только сексом, но, значит, Мишель все-таки отклонение от нормы — у него гиперсексуальность мужская. Значит, Мишель все-таки ненормален и не осознает, что делает. Значит, Мишель не типичен, а стало быть он всего лишь малоинтересный характерный персонаж и Годару не удалось сделать в фильме обобщение. Но громкий успех фильма, общее понимание Мишеля, сочувствие Мишелю (этому альковному льву) говорят об обратном. Его посягательство на священное, на частную собственность и уж тем более убийство полицейского… понимают. И это не вызывает отвращения.
Мишель — обыденный ненормальный мужчина, ко всему, кроме женщины, относящийся с маниакальной поверхностностью. Жан-Люк Годар показывает, как вокруг него сужается круг преследования, но у Мишеля… мания, мужская гиперсексуальность и он не впадает в ужас от совершенного им, от возможных последствий как, например, Раскольников.
Славный, очень сексуальный и, пожалуй, все-таки, больной парень.
Странноватое кино на черно-белой ленте с Жаном-Полем Бельмондо в главной роли. Фильм старый, и отсутствие титров, к сожалению, не позволило мне узнать точную дату его выхода. Здесь Бельмондо, еще не такой красивый и обаятельный, как в более поздних фильмах «Великолепный» или «Дэзире», играет легкомысленного преступника, убившего полицейского, а после совершающего мелкие халатные «проступки» один за другим
Откровенно говоря, просмотр картины не вызвал у меня особо положительные эмоции и после первого получаса стало скучно. Время от времени общую драматичность разбавляли смешные фрагменты и даже философские. Примером последнего послужил диалог:
- Что вы хотите достигнуть в жизни?
- Стать бессмертным и умереть.
Разобрать толком, смешной фильм или грустный сказать нельзя. Он обычен, как обычны и персонажи, и события, с ними происходящие. Отсутствует так называемый action, четкая жанровая направленность, да и снято все достаточно непрофессионально — судя по всему, работа низкобюджетная. «A bout de souffle» рассчитан скорее для одноразового просмотра и интересен лишь с исторической точки зрения. Посмотрим, изменится ли мое мнение позже.
78-летний актер поднялся на сцену зала «Дебюсси», чтобы получить почетную «Золотую пальмовую ветвь» из рук президента Каннского кинофестиваля Жиля Жакоба. Жан-Поль Бельмондо также стал героем документального фильма, который он посмотрел в зале вместе с чествовавшими его коллегами, зрителями и журналистами. (...)
Если почитаешь какие-нибудь исследования по этой теме или сам попробуешь раскопать всякую информацию о маньяках, то первое, на что ты обратишь внимание, - эти люди среди нас, они живут такой же, как мы, жизнью, и постепенно меняют наш мир. И ты с этим ничего не можешь поделать (...)
