А я вот хочу поступить эгоистично, и не смотря на то, что к этому фильму нужно подходить с точки зрения индивидуальных впечатлений, поделюсь собственным, надеясь не повредить чистоту вашего просмотра.

Кино о свободе и несвободе. В некотором плане оно напоминает Мужское-женское, где женщина — олицетворение конформизма и мещанства — поставлена вплотную к мужчине — революционеру и философу. Там тоже постоянно встает этот видимо особенно животрепещущий в те далекие шестидесятые вопрос о свободе личности и о выражении этой свободы. Но как понимает свободу главный герой Мишель Пуакар? Как отсутствие социальных, внешних границ. Он убивает, крадет, задирает юбки женщинам только затем, чтобы показать, что он способен задирать юбки женщинам и потому, что ему этого просто хочется, летит по жизни, принимая ее неким бесконечным вызовом самому себе. Главным пороком он категорично считает трусость, а основной ценностью — свободу. По своему Мишель Пуакар невероятно обаятелен и его безоговорочное следование своим принципам, какими бы они ни были, притягивает зрителя. И тем не менее его свобода — лишь подчинение страсти, призрачному авантюризму, лишь протест, а протест всегда заключает личность в рамки, противоположные тем, которые человек жаждет разбить. В общем, Мишель Пуакар не обладает главным — свободой внутренней, и потому все его действия ведут к неизбежному тупику. Какой выход есть, когда выхода нет? Правильно, смерть.

Женщина у Годара часто является выражением компромисса. С самого начала фильма я не ощущала симпатии к главному персонажу, но последние минуты все изменили. Тогда, в потрясающем монологе-диалоге главных героев, говорящих одновременно, мы понимаем их основное различие: он — по-настоящему независим, она же лишь тешит себя видимостью. В нем до конца сохранилась непреодолимая честность, и признание поражения звучит совершенно естественно: «Я устал. Я хочу спать.»

Все кино — это последнее дыхание свободы, с которой я не согласна и которой не принимаю, но мое мнение не имеет значение, ибо не жила в шестидесятых во Франции.

10 из 10

«Что такое кино?» — на вопрос, вынесенный на обложку книги французского кинокритика и киноведа Андре Базена, а также основателя журнала «Cahiers du cinéma», объединившего молодое поколение кинокритиков, стремившихся не только оценивать, но и желающих повлиять на французский кинематограф, отвечает «Французская новая волна» — пример воплощения революционно-критической теории кинематографа на пленке. Первыми характерными фильмами движения стали: «Красавчик Серж» Клода Шаброля, «400 ударов» Франсуа Трюффо, «На последнем дыхании», являющийся показательным фильмом движения, режиссера Жан-Люка Годара. «На последнем дыхании» является совместным фильмом активистов движения — Годар снял его по оригинальному сценарию Трюффо, что придало фильму своеобразный характер. Трюффо вложил в сценарий пленительную мечтательность, а Годар привнес грубость интеллектуализма. Такой союз стал результатом автомобильного авантюризма Мишеля Пуакара, столкнувшегося со своими противоречивыми чувствами под нависшей лавиной, готовой обрушиться от выкрика, окрашенного любовным оттенком: «Патриция, поехали со мной в Рим!».

Мишеля Пуакара сыграл Жан-Поль Бельмондо, на момент съемок имевший известность только во Франции. Бельмондо сумел сохранить двойственность фильма и отчаянную эстафетную типичность, развивающуюся с первых кадров — Мишель, прячущийся за газетой с фотографией полуобнаженной девицы, делает жест, позаимствованный у одного из героев Хамфри Богарта. Эти аллюзии, включая «сигаретную эстафету» — Мишель постоянно прикуривает новую сигарету от старой, словно раздувает искорку угасающей жизни, еще не раз повторятся в фильме. Достаточно в фильме и «говорящих» киноафиш, которые постоянно напоминают Мишелю о погони за ним, наряду с «говорящими» сценами — на глазах Мишеля автомобиль сбивает человека на мотороллере, что отсылает его к убийству «флика», и Мишель сразу же обращается к продавцу газет. Каждая деталь создает атмосферу преследования, даже постоянно доносящийся из-за кадра звук полицейской сирены вносит ощущение «закадровой погони».

Через киноафиши и фильмы на экранах кинотеатров Годар и Трюффо подчеркивают индивидуальность их кинематографического образования, таким образом, выражая пиетет не в титрах, например, в фильм введена девушка на улице, продающая журнал «Cahiers du cinéma», она подходит к Мишелю и предлагает купить номер журнала: «Месье, вы поддерживаете молодых?», на что Мишель отвечает: «Нет, я предпочитаю старых». Подобным образом Годар в последующих фильмах будет анонсировать либо выпускаемые фильмы «нововолновцев», либо упоминать свои предыдущие фильмы, например в фильме Годара, «Женщина есть женщина» герой Бельмондо намеревается смотреть «На последнем дыхании» по одной из программ телевидения.

Применение данных ссылок в фильме «На последнем дыхании» очевидно для «недавних кинокритиков», но из-за отсутствия практического опыта возникло разногласие с продюсером, так как первоначальный монтажный вариант вышел затянутым. И Годару пришлось прибегать к приему jump cut, выдуманному еще «фокусником» Ж. Мельесом. Так этот прием наилучшим образом нашел гармонию с ритмом и темпом фильма — стремительно развивающееся время в кадре ускоряет свой ход за счет «пожирания пространства».

Предыдущее занятие кинокритикой привело и к использованию приема aside, при этом «нововолновцы» осознавали всю ироничность данного приема, но использовали его, особенно в начале фильма, как барьер от неискушенного зрителя и критика. Герой Бельмондо поворачивается в сторону зала, заявляя: «Если вы не любите море, если вы не любите горы, если вы не любите город — катитесь к чертям».

В связи с сокращением продолжительности фильма, Годару пришлось нарушать и другие правила монтажа, что привело к «эстетике непрофессионализма».

Для «французской новой волны» стал характерен свой стиль:

- длинные кадры, иногда снятые с использованием подручных средств;

- съемки на улицах, где часто можно увидеть зевак;

- съемка в квартирах у друзей;

- импровизированные диалоги.

«Французская новая волна» имеет олицетворение в образе Мишеля — «он нарушает законы во имя любви». Уважение американскому кинематографу Трюффо собрал в образе подруги Мишеля — Патриции — американской студентки, приехавшей учиться во Францию. Роль Патриции исполнила Джин Сиберг, которую Годар выбирал исходя из факта возможного успеха фильма. Во время съемок Сиберг сомневалась в манере работы Годара и тем более в успехе, но, который все-таки состоялся, после чего Сиберг сыграла свою героиню из фильма «На последнем дыхании» в короткометражке Годара «Le Grand Escroc». Также образ Патриции отсылает к последующим героиням фильмов Трюффо — образ роковой женщины, из-за которой мужчина погибает, — еще одна составляющая «французской новой волны»- авторский стиль.

Сцены, в которых Патриция не понимает сленг Мишеля, овеяны наивностью и романтичностью. Наилучший пример — символическая сцена гибели героя Бельмондо и его последние слова презрения, то ли обращенные Патриции, то ли адресованные миру в целом.

Итог: сюжет фильма строится на повествовательной форме, выдержанной жанра road-movie, безумный ритм кадров затеняет отсутствие драматизма действий. Наилучший образец революционного движения, насыщенный киноцитатами и стилистическими инновациями.

Киноцитата: «Грусть — это глупо. Я выбираю небытие. Это не лучше, но грусть — это компромисс. А мне нужно всё или ничего».

10 из 10

Счастье не купишь за деньги. Но счастье — это не все.

Джин Сиберг.

На последнем дыхании (я люблю этот фильм)

Он умирает. Она живет. Она умерла очень давно. Он до сих пор живой. Все в черно-белых тонах. Только вдалеке сидит великий режиссер Жан-Пьер Мельвиль, он просто смотрит. Он как Тинто Брасс. Только все в черно-белых тонах…

Он разрушает все вокруг. Она разрушит только его. Он убивает, он убегает от всех, а она просто продает газеты. Она действительно просто продает газеты. Об этом знает великий режиссер Бернардо Бертолуччи. Посмотрите его фильм Мечтатели, и вы тоже будете об этом знать. И тут они встречаются. Все будет хорошо? Конечно, нет, в самом конце он будет улыбаться…

Это было очень давно. У меня есть диск с фильмами Жан-Люк Годара. Я начал изучать его творчество именно с этого фильма. Он первый, он знаковый, он очень простой, он гениальный. Годар снял фильм на все времена. Фильм не для всех, но в кавычках про каждого. Кто-то сказал, что это была настоящая волна. Наверное, он прав, французский кинематограф процветал. В те времена, он был пропитан сексом. Вы только посмотрите на актрису Джин Сиберг — она настоящая красавица. Я люблю ее. Годар сделал все правильно.

Про этот фильм сказано очень много. Он есть во многих книгах. Он есть в этом мире. Он есть во мне. Я просто скажу, посмотрите этот фильм. Я буду любить тебя на последнем дыхании…

Спасибо.

10 из 10

Фильм Жан-Люка Годара «На последнем Дыхании» стал первым успехом французской Новой Волны, хотя и вышел после дебюта Клода Шаброля «Красавчика Сержа». И даже не удивительно, что ключевыми персонажами в первых фильмах, под знаменами «взбунтовавшихся» против коммерческой эксплуатации кинематографа критиков, стали бунтари, хулиганы и просто возмутители спокойствия.

Сразу стоит обозначить одну занятную связь героя данного фильма Мишеля Пуакара — одно из используемых им имен: Лазло Ковач, носил герой другого фильма Клода Шаброля «На двойной поворот ключа», исполненный тоже Жан-Полем Бельмондо; впоследствии такие отсылки к своим картинам и работам товарищей станут частью оригинальных приемов Годара. Но если у Шаброля актер сыграл, хоть и этакого вольномыслящего дебошира, в итоге оказался очень сознательным персонажем и даже помог убийце осознать вину перед лицом закона, то у Годара он как раз таки и является убийцей.

С первых кадров Мишель вызывает двойственное чувство, с одной стороны обаятельный Бельмондо имеет природное обаяние, а с другой — его персонаж, казалось бы, должен давить как раз на противоположные чувства и быть отвратительным. Он ворует деньги у девушек, убивает полицейского, ударить или оскорбить человека ничего не стоит ему, а машины нечестным образом меняются чаще, чем перчатки у лордов. Подобно заведенному механизму, он уже не может остановиться и перестать дурачиться, а ведь на кон поставлено его будущее. Собственно, мерилами привычной морали этот фильм не измерить, более того с этой позиции Годар может показаться совершенно неадекватным типом, снимающим про таких вот асоциальных личностей, но нельзя не принять во внимание главного плюса — все это смотрится на одном дыхании.

История подается режиссером так, что она не просто не отвращает, а привлекает, заставлять находить плюсы и хорошие черты героя, ступившего на скользкую дорожку. Особую роль играет в этом «рваный» монтаж, который впервые был сознательно применен именно Годаром; подобная небрежная склейка отдает фильмами начала века и добавляет безумной истории очков, превращая историю рецидивиста в ритмичные похождения славного парня. Поэтому, если Шаброль в начале «бунта» Новой Волны все же избрал подражание признанным классикам, то Годар предпочел именно хулиганский подход, заимствуя элементы голливудской легкости и бродвейской непосредственности, и перенес их на французские реалии, в виде чего-то среднего между криминалом, комедией и мелодрамой; фильма похожего на все эти жанры, и в то же время ими не являющегося.

Герой Бельмондо — это человек без определенного места жительства, без определенного транспорта и денежных средств, вполне возможно, он из Италии приехал забрать свои деньги в Париж, где у него очень много врагов. Это человек живет на полную катушку, имея вкус к хорошим вещам и не заморачиваясь по таким пустякам, как сознательность и ответственность. Поэтому, когда он необдуманно убивает полицейского на дороге, становится ясно, что мало врагов у такого человека, в принципе, быть не может. Сама сцена убийства может шокировать неподготовленного зрителя, и вовсе не в жестокости дело, а в том, как ребячески Годар относится к кино: подходит полицейский, камера показывает пистолет очень крупным планом, ба-бах, и через секунду Бельмондо, размахивая руками, бежит по полю в неизвестном направлении. Уже из этого можно предположить, что Годара вдохновляли еще и американские мультики первой половины века.

Все происходит спонтанно, а потому удается избежать многих шаблонов криминальных фильмов и найти в них еще что-то очень свежее. По сути, у фильма даже не было сценария — несколько страниц Трюффо вкратце набросал, исходя из детектива, прочтенного в газете, все остальное съемочная группа придумала по ходу, под чутким руководством Годара. Не удивительно, что отсюда фильм и приобрел независимый эффект прогулки по улице. Вероятно, некоторые элементы этого независимого путешествия позаимствовал даже Феллини в «8 ½», где в идентичном Бельмондо наряде, с присущей атрибутикой, в мир фантазий отправился Мастрояни, правда, до ребячества там дела не дошло.

Но «Последнее дыхание» вдохнуло жизнь именно во французское кино, дав пищу для размышлений остальному миру, ведь этот простейший фильм, снятый менее чем за $50 000 спровоцировал такой ажиотаж, что многие критики заговорили о разделении кино на «до Годара» и «после Годара». И если с выходом «Красавчика Сержа» мало кто понял, а что такого нового в подражании Хичкоку, то благодаря годаровской легкости и независимому взгляду на кинопроизводство, да и сами темы, критикам и зрителям удалось понять потенциал Новой Волны, ее заразительную легкость, и в то же время — культурную ценность.

Особенность этого кино еще и в том, что новоявленных режиссеров очень занимал вопрос социальной позиции их кино, реакции буржуазии. Годар же попросту проигнорировал это: в его фильме не чувствуется никакого социума, а намеки на него ведут за кадр, будто это такая незначительная штука, что и внимания обращать не стоит. Есть молодой человек, у него есть любимая девушка, люди с деньгами, и полиция на хвосте; на остальных этому фильму плевать, ведь он не бьется за независимость и не доказывает ее — он уже независим.

Все это повлияло на то, чтобы картина стала этапным представителем мирового кино, обладая не просто новаторским сочетанием натурных съемок неореализма, темпа и остроумных игривых диалогов, зачастую импровизированных, но и оставаясь предельно серьезной. Концовка здесь как раз таки и не лишена старого-доброго реализма (или даже экзистенциализма), ведь понимая, что все шутки хороши до определенного этапа, Годар изображает Мишеля выбитым из колеи, выдохшимся и уставшим от этой жизни всего лишь из-за одного поступка дорогого ему человека. Это еще не мешает жить всем назло, но, и приводит к пониманию, что беготня уже неуместна. Однако, и тут режиссер находит, что сказать, честный с самим собой вор и хулиган оказывается симпатичнее некоторых «честных» представительниц женского пола, и хоть мысль не нова, за счет подручных изобразительных средств и игры главных героев ей удается придать оттенок единичности.

Оригинальности картине придают еще и реплики главного героя, находящегося в оппозиции к современной культуре, вроде фразы: «Вы американцы глупы. Вам нравится Лафайетт и Морис Шевалье, а это самое глупое, что есть во Франции». Вообще, здесь множество фраз, которые можно растащить на цитаты, даже если учесть то, что большинство — избитые истины, приобретающие особый шарм лишь в устах Джин Сиберг и Бельмондо. Его же фраза о том, что «доносчики доносят, воры воруют, убийцы убивают, любовники любят», может великолепно охарактеризовать этот фильм — вот настолько он прост, и в то же время великолепен в этой непосредственности.

Время, время, время. Летит гадина такая, причем быстро, а я его на всякие фильмы трачу, а на них потом еще и отзывы пишу, трача еще больше драгоценного времени. Хотя на некоторые экземпляры потраченных часов (минут, секунд и т. д.) совершено не жалею и более того, готов потратить еще больше времени на их пересмотры.

Забавно, но впервые посмотрел этот фильм в… кинотеатре. Стареньком таком кинотеатре имени Пушкина в моем маленьком городке-миллионнике. Было в тот день холодно (но зато светло!) а я поперся через полгорода в этот старенький кинотеатр на вроде как закрытый показ «французской мелодрамы» (как сказала старенькая кассирша) в рамках какой-то акции. Уселся на деревянное, покрытое синтетикой коричневое кресло в самой середине довольно-таки большого зала, но с маленьким экранчиком, закутался в рукава свитера (прохладно там было) и вместе с несколькими незнакомыми мне людьми уселся смотреть сей шедевр и как-то сразу проникся.

Конечно, я много слышал и читал о нем ранее, очень многие зрители, критики и даже представители киноиндустрии просто восторгаются им. Даже смотрел я как-то один фильм товарища Жана-Люка Годара, «Банда аутсайдеров» называется (хороший тоже фильм, кстати, надо пересмотреть будет). Так что ожидания были ну очень велики. И оправдались, причем даже больше ожидаемого.

Годар, со своей неизбежной мизантропией умудрился заинтересовать зрителя путем его отторжения. Здесь есть очень сложная и не сразу понятная всем драматургия с намеренным отторжением массы зрителей и в то же время желанием удержать каждого по отдельности путем затрагивания очень личных мотивов, крайне неоднозначных характеров и мощнейшей атмосферы.

Кстати о характерах. Не особо любимый мною Жан-Поль Бельмондо здесь отыграл на полную, это однозначно самая лучшая его роль. Никогда не забуду эту злобную ухмылку даже в самые жесткие и грустные моменты (а уж финальная фраза давно вошла в анналы мирового кинематографа). Ранее практически неизвестная мне Джин Сиберг запомнилась не менее сильно, создав очень мощный образ (хочу такие же очки!).

Это один из тех случаев, когда время не властно над произведением искусства. Здесь скорее само произведение искусства властно над временем, с годами воспринимаясь в совершенно ином ключе, нежели ранее. Дух времени тут повсюду, нет, не такой как в исторических фильмах с их вниманием к вещам, деталям интерьера и прочим мало кому нужным бирюлькам (хотя и тут они есть, но в несколько ином значении, чем обычно). Здесь он витает в самом воздухе, атмосфере, звуках, улицах городка Парижа (причем не такого как в туристических брошюрах с Эйфелевой башней, всякими там соборами и музеями на обложке, но и не натуралистично-жесткого как модно ныне) и людях. Все пропитано магией неизбежно уходящего времени.

Фильм, ставший своеобразным началом «новой французской волны» умудрился в то же время ее, и закончить, показав бессмысленность создания чего-либо, планов на будущее и возможно даже мечты. С прошлым тоже нельзя ничего сделать, о нем либо вспоминаешь с горечью, либо вспоминаешь хорошо, но с горечью думаешь о будущем. Годар, как и его главный (лирический) герой прекрасно понимал, что важно только настоящее, хоть и неизбежно убегающее от нас время, которое всего лишь (все-то!) нужно попытаться уловить, прочувствовать каждый миг, секунду, кадр, прожить его, подметить каждую деталь, сделать все, что в твоих силах, или как сказали бы сейчас «прожечь» жизнь.

Время бесценно

10 из 10

Когда-то, спустя много лет, герой Бельмондо из фильма «Ас из асов» в разговоре с еврейским мальчишкой-сиротой охарактеризует себя авантюристом. Это слово наиболее точно подходит под персонажей Жан-Поля Бельмондо, они сорвиголовы, они неугомонны, они не усидят на одном месте, каждый из них с широкой улыбкой явит зрителю незабываемые моменты. Даже в таком фильме как «На последнем дыхании» его герой авантюрист и бунтарь. Для посвященных, а в принципе и тех, кто хоть немного интересуется кинематографом, об этом фильме многое скажут две фразы: французская «новая волна» и Жан-Люк Годар.

Здесь Бельмондо, конечно, не герой с приставкой «супер» с отлитой из бронзы улыбкой, здесь он молодой человек, ищущий себе места в жизни. Послевоенная Франция, времен только образовавшейся Пятой Республики, что подтвердят студенческие волнения в конце 60-х, не гарантирует каждому молодому человеку благоприятной жизни. Герой Бельмондо даже не пытается пойти честным путем, его «профессия» — угонщик, его принципы — эгоистичны. Убийство полицейского не оборачиваются для героя мучительными переживаниями о своем поступке, у него появляется новая цель: найти денег и укатить в Рим.

Со временем герой будто смиряется со своей неминуемой участью. Он устал. Судя по всему — жить. В таком то юном возрасте. Словом не найдя себе места в обществе. Роль заботливого отца семейства ему не подойдёт, роль плохого отца принесет больше бед. Куда легче бросить всё. Уйти. Это отличительный признак «новой волны», ибо в коммерческих фильмах, так было, так и есть, ключевой становится роль бойца. Тот же Бельмондо многие годы спустя, окажется в амплуа героя-бойца — не желающего мириться с плачевными последствиями, идущего на пролом. Да такой образ карикатурный, но именно такие герои вызывают симпатии массового зрителя. Слабыми персонажами никто восхищаться не будет. Однако же это «новая волна»…

Тем не менее, картина завораживающая. «На последнем дыхании» — сильное кино. Эмоциональное. Несмотря на то, что герой не вызывает симпатии, за его историей интересно наблюдать. Диалоги фильма также по праву должны быть отмечены. Несмотря уже на полувековую (страшно поверить) давность фильма разговоры героев не потеряли свою актуальность. Они лишь стали откровеннее, но темы те же. Да и озвучивание ближайших планов для людей навсегда останется нормой и нельзя назвать человека планирующего лишь свой следующий день — мелким. Он уже многого добился, зная чего хочет завтра. Вот сможет ли реализовать планы — вопрос.

Финал ленты создает сильнейший эффект. Режиссёр не создавая обычного, так сказать карикатурного противостояния, противопоставил на экране карьеры. Карьеру молодой журналистки и «карьеру» молодого, но уже опытного и уверенного в себе вора. Да, желание к спокойствию и благополучию в реальной жизни привлекают больше, чем авантюризм. «Новая волна» тем и славится, что придумывает героям реалистичные мотивы. Бельмондо же в дальнейшей карьере не раз продемонстрирует авантюризм. Только вот в коммерческом кино авантюризм редко имеет последствия. Навеки оставляя герою улыбку как будто вылитую в бронзе.

Острый прищур недобрых глаз, слюнявая сигарета в зубах, вечно надвинутая на глаза шляпа, развинченная походка. Перед нами главный герой фильма -Мишель. Он вечно куда-то бежит: то ли от себя, то ли от общества. И сам себя ставит вне закона, совершая преступления, одно за другим, и все это по пути, как бы развлекаясь и играя.

Мишель агрессивен в отношении окружающего мира, и, соответственно, мир враждебен ему. Он объявил личную войну обществу и на наших глазах становится отщепенцем, изгоем этого общества. Хотя, на самом деле, за цинизмом и жестокостью мы видим растерянность. Он одинок, у него нет близкого, сильного друга, который мог бы его поддержать морально. А его случайная подружка оказалась предательницей.

Мишель, в сущности, не бунтовщик, а, скорее, жертва этого общества. Не он отверг общество, а общество отвергло его, безжалостно и хладнокровно. Все эти факторы и привели к разрушению личности.

Одиночество героя ощущается в чуть ли не каждом эпизоде. Уличная толпа и он: он не сливается с толпой, а один, сам по себе. Эпизод, когда он заходит к одной знакомой девице, чтобы перехватить деньжат. Она не обращает на него внимания, переодевается у него на глазах и говорит ему о своих новостях. Он уходит, обокрав ее. Только ли за деньгами приходил он?

Затем мы видим сцены с Патрицией. Он хочет удержать ее, уговаривает ее поехать с ним в Италию. Что это?Любовь?Нет, это всего лишь жажда контакта. Но она тем более не способна на какое-то проявление дружбы или понимания. Он ей нравится, этот отчаянный парень, но и только. Она эгоистична. Поэтому так легко и просто она сдает его, набрав номер телефона.

Когда он узнает о предательстве, он все равно сохраняет спокойствие. И снова бежит мимо равнодушных прохожих, пока не рухнет замертво на асфальт. То был бег по привычке, потому что он живет, только двигаясь, мчась, словно знает, что остановка опасна для него — тогда придется многое обдумывать, многое решать. Он живет на последнем дыхании.

Свою личную войну с обществом он проиграл.

8 из 10

Наслаждаться жизнью не запретишь, если человек не выходит за рамки закона. Но когда преступник заходит слишком далеко, что бы вновь выйти сухим из воды и продолжать вести свой беззаботный разгульный образ жизни, то за ним начинают охотиться самые опытные детективы страны. И хотя у него все еще есть неплохой шанс избежать правосудия, любовь держит его в городе, где не сегодня-завтра на него оденут наручники.

Классик французского кинематографа Жан-Люк Годар в начале 60-х снял одну необычную кинокартину, которая во многом стала новаторской. Для своего полнометражного дебюта он выбрал историю о любви вора и журналистки, которые молоды и безумно любят жизнь и друг друга, только сами это еще не до конца осознали.

«- Машина создана для того, что бы ездить, а не тормозить.»

Главный герой этой истории живет именно по этому принципу. Он успел сменить множество работ, пока не нашел свое истинное призвание — быть вором. Для Мишеля жизнь представляется захватывающим приключением, где он ничего не планирует заранее и всегда поддается порыву сердца, поступая так, как ему заблагорассудится. Он неравнодушен к девушкам в общем, но только одна заставляет его почувствовать себя неуязвимым и рискнуть всем, лишь бы провести в ее компании несколько дней. Совсем еще молодой Жан-Поль Бельмондо превосходно сыграл харизматичного афериста. Его герой просто покоряет своими манерами, уверенностью и тем, на что он готов ради своей любви.

«- Французы всегда говорят на секунду, а уходят минут на пять.»

Юная американка Патрисия, которая внешне очень похожа на истинную парижанку, еще точно не знает, чего хочет от жизни, но очень старается стать хорошей журналисткой. Ее невинная красота обеспечивает повышенное внимание со стороны мужского пола и она умело этим пользуется, хотя временами старается, что бы остальные заметили не только ее внешность, а и просвещенность в вопросах современной культуры. Очаровательная Джин Сиберг создала яркий образ легкомысленной девушки, которой нравится играть в игры с любовью и которая еще не догадывается, чем это может обернуться.

Запоминается также и персонаж писателя Парвулеско. Этот герой, который появляется на экране всего лишь в одном эпизоде, высказывает довольно-таки интересные мысли и предубеждения, говоря о различиях американок и француженок. Жан-Пьер Мельвиль умело воплотил столь умного и надменного мужчину.

Кинокартина поражает своей искренностью. Наблюдать за двумя главными героями, их мелкими ссорами и тем, как они открыто проявляют свои чувства — одно удовольствие. Часто возникает такое ощущение, что они не актеры, а простые люди, которые переживают столь бурную влюбленность, а мы, зрители, всего лишь подсматриваем за ними. Дополнительного очарования истории добавляет отсутствие цветов — шарм черно-белого кинофильма делает фильм еще более романтичным и немного беззаботным, таким, каковым и является главный герой. Отдельно хочется отметить работу оператора Рауля Кутара. Солнечные виды Парижа, крупные планы главных героев — именно он позаботился о том, что бы фильм визуально был прекрасным, как и улыбка главной героини. Очень впечатляет сцена в спальне Патрисии и сам финал. Такая история просто не могла закончиться по-другому.

Любовь, любовь и снова любовь, приносящая то счастье, то страдания. Но неизменно прекрасная, немного наивная и настоящая, которая будет с человеком до самого последнего вздоха.

Как человеку далекому в принципе от французского кинематографа, знающему, что есть такая «новая волна», и, абсолютно не представляющему, что собой являла «старая», наверное, ведь и такая есть, то, что называют «кино до Годара», в общем, мне довелось посмотреть этот фильм взглядом самого простого зрителя, не отягощенного багажом просмотренных фильмов (а я уверена, что очень много есть, что посмотреть), а также какими-либо историческими, биографическими и прочими сведениями. Это меня как-то совершенно лишает и желания и возможности сравнивать и что-то искать, но в данном случае это даже хорошо.

Помню в детстве какие-то кадры из кино, где был очень загорелый мужчина, улыбающийся, слегка похожий на обезьяну, как-то запомнила я, что это был Бельмондо. А тут он молодой совсем, но такой же, как в моих воспоминаниях, обаятельный. История живая, герой колоритный, героиня очаровательная, их общая странная история, но все же история любви. Неторопливый побег от полиции все время на грани попадания к ним в руки, в ритме авантюрной прогулки, по пути заскакивая к барышням, останавливая все же выбор на одной — американской журналистке Патриции, но все же не стоит забывать, что Мишель — настоящий преступник и убийца.

Французы — американцы. Мужчина — женщина. Он безгранично свободен, она закована в сплошные рамки. Какие-то сравнения на уровне поиска друг в друге стереотипных черт проводят сами герои. Да и смотрятся они эффектно: обезьяноподобный, но весьма симпатичный для женского пола преступник, и хорошенькая, в легком полосатом платьице, стриженая под мальчика, журналистка, активно продающая «Нью-Йорк Геральд Трибьюн», которая, думаю, многим посмотревшим запала в память (этот эпизод даже упоминается в позднем фильме Бернардо Бертолуччи «Мечтатели»), как один из ярких кадров кино тех лет. Кино, в принципе, можно растащить на эти самые кадры. А еще, знаю, что «На последнем дыхании» переснимали с «использованием» Ричарда Гира (против которого лично ничего не имею), но все же, заочно мне кажется, ни к чему этого делать, потому что этот фильм и это название принадлежит Годару, Бельмондо, Джин Сиберг, Парижу, 1960-му году, в общем, всему тому. Хоть идея и благодатная, и велик, наверное, соблазн взять и из нее что-то напереснимать и напеределывать. Но вот не рациональный преступник, поначалу просто наслаждавшийся своей неуловимостью, не думающий ни о чем, под конец чертовски уставший от всей этой беготни, единственный и неповторимый все же, как и сдавшая его, но все же, наверное, любящая возлюбленная.

А еще, раньше не знала, кто такая актриса Джин Сиберг, которая мне понравилась, когда посмотрела ее биографию, меня как-то очень тронула ее трагичная судьба. В фильме же ее героиня просто очаровательна, полна жизненной энергии, несмотря на преобладание в итоге рациональности над авантюризмом, и на фактическое предательство своего возлюбленного. Но если конец этой истории — это конец Мишеля, то мне почему-то кажется, что у Патриции все впереди, по крайней мере, в кино.

Что странно, ни про один черно-белый фильм не могу такого сказать, почему-то все время представляла, какого цвета была на героях одежда и т. д. Такое вот вдруг возникло ощущение. Но это все же мелочи. А фильм, как и его герои, все же действительно яркий, несмотря на черно-белую пленку.

Не жаль мне лет, растраченных напрасно,
Не жаль души сиреневую цветь.
В саду горит костёр рябины красной,
Но никого не может он согреть.
Сергей Есенин

Что вы выберите печаль или небытие? Вопрос удивительно тонкий и пронзительный. И ответ вроде бы напрашивается сам, но он постоянно куда-то ускользает. Вопрос итог или скорее вопрос направление. Направление жизненого пути. По своей сути это вопрос риторический. Отет на него, не то чтобы не нужен, просто ответом является жизнь человека. Его поступки и свершения. Только из них и можно получить честный ответ.

В этот вопрос и вложил весь смысл своей картины Жан-Люк Годар. И спрашивает режиссёр отнюдь не то что на виду. Через весь фильм проносятся две идеи: жизни ради себя и жизни ради своей любви. Что лучше, ярко гореть и красиво сгореть, либо долго тлеть? Вот они печаль и небытие. Мишель выбирает одно, а Патриция другое. И именно поэтому он её любит, а она не может понять своих чувств. И именно поэтому он живёт каждой секундой и пытается как можно ярче вспыхнуть, а она всего лишь бросается от одной стены к другой, пытаясь зацепиться за любого, кто не такой как она.

Вся трагедия картины выглядит до боли знакомо, но в то же время неповторимо. Здесь не просто любовь и ненависть. Нет, Жан-Люк Годар копнул куда глубже. Он проник в глубь человеческих чувств. И показал нам всю их девственность, непорочность и простоту. Здесь не просто история «разных» людей, случайно загоревшихся друг другом и не смогших потушить пожар этой любви. В картине всё куда глубже, чем может показаться. Настоящая любовь всегда причиняет боль, а её огонь уже потушить невозможно. Либо сгореть, либо сгореть. Парадоксально, но это так. Выход один, но всё сломалось на пол пути.

Да, это фильм не только о любви. Даже я бы сказал, далеко не о любви. Но именно романтическая линия и делает «A bout de souffle» тем фильмом, что не устареет никогда. Да, проблемы секса, насилия и молодёжи в фильме показаны отменно, но какое мне дело до молодёжи прошлого века? Вот именно никакого. К чертям всё это, и тем более по словам репортёра из «Mr. Nobody» секс устареет. А вот про любовь этот репортёр ничего не говорил, значит она то и останется нам, когда всё что мы знаем умрёт. И именно о любви я и буду писать этот отзыв.

Но не сексом единым. Меня очень зацепила тема одиночества в этом мире. По своей сути Мишель является самим фильмом. Это кино не просто о нём. Это кино и есть он. Всё что мы видим на экране невольно преподносится через призму его восприятия. И жалость, и сострадание, и радость, всё это чувства которые он вызывает. Не Патриция, а он. Странно, необычно, удивительно. Обычно дамы показаны более чуткими, чувственными и порывистыми, а здесь всё наоборот. При всей своей прямоте Мишель искренен в своих чувствах. Он готов не только признать это, но и всеми силами доказывает это. Но к сожалению Патриция это кремень.

Жан-Люк Годар в своей революционной картине как бы открывает эпоху роковых женщин в кинематографе. Образ Патриции вылеплен просто великолепно. Если вам доводилось встечать подобных дам в жизни, то вы сразу расскусите весь фильм. Она конечно не предводитель злых сил на земле, но её значение в мире велико. И она сама по себе ничего плохого не делает. Но вот то что делают другие из-за неё, совсем не хорошо. Конечно по ходу просмотра может сложиться образ образованной, чувственной и искренней девушки. Но это всё враньё. Все её мысли и чувства, всё это ложь. Как помните, на интервью писатель ей ответил на её вопрос: «Стать бессмертным, а потом умереть». И она растаяла. И здесьм меня осенило. Всё что вызывает в ней Мишель — это искренне, а вся её жизнь ложь. Все эти заумные фразы, выученные наизусть пластинки, постеры в ванной, хождение без лифчика — это лишь жалкое подобие жизни. А Мишель он настоящий. И её это пугает.

Её пугает его искренность. Привыкнув жить в мире лжи, непросто оттуда выбраться. Она ведь приезжая. Ей чужды французы, потому что они сохранили немного чести в сердце. И поначалу её связь с Мишелем выглядит естественно. Но страх, делает своё. Финальные сцены с участием Жан-Полем Бельмондо выглядят очень грустно. Словно погасла последняя свеча в мраке вранья. И его явно театральная погулка до перекрёстка, трогает необычайно глубоко. Пару дней после просмотра я всё никак не мог выкинуть финальную сцену из головы. А его фраза «Ты действительно образина» — завершает всё написанное мною выше.

Великолепная игра актёров. Неподражаемый Бельмондо и милейшая Сиберг. Замечательное музыкальное сопровождение и необычайно живые звеки города, не то что сейчас лепят. Ярко выраженный философский сюжет, невообразимо тонко вобравший в себя мир Франции и вообще Мир середины прошлого века. Чёрно-белая съёмка и красота пейзажа, без всякой там конвертации в 3д. А так же удивительный и неповторимый вкус французского кино. Если из того что я написал, хоть что-то вам близко, то вы просто обязаны увидеть этот знаменательный фильм.

Закончу цитатой Сергея Есенина: «Коль нет цветов среди зимы, так и грустить о них не надо»…