Есть в «важнейшем из искусств» (©) такое понятие — украинский поэтичный кинематограф. Его крестным отцом был Александр Довженко, его главным апостолом стал Сергей Параджанов. А если бы существовало понятие «американский поэтичный кинематограф», уж не знаю, кто бы стал его крестным отцом, но одним из виднейших деятелей этого направления, уверен, считался бы Теренс Малик, а «Дни жатвы» изучались бы во всех киноуниверситетах как программное произведение жанра.

Красота и простота этого фильма удивительны — Теренс Малик вместе с оператором Нестором Альмендросом выстраивают каждый кадр как произведение искусства. Простенький сюжет, минимум диалогов, которые не несут особой смысловой нагрузки, а просто направляют действие в ту или иную сторону — не это главное для режиссера. Главное — упоение красотой кадров, необыкновенная земная поэтичность картинки.

Иногда кажется, что даже сюжет подчиняется картинке и покорно следует туда, куда ведет камера, а не направляет ее… Билл и Эбби любят друг друга и вместе с девочкой-подростком, глазами которой мы и видим всю историю, путешествуют по стране. Они бедны, у них нет дома и работают они где придется — в том числе и во время дней жатвы у богатого фермера, который платит три доллара в день… Фермер молод, красив и смертельно болен — жить ему осталось не меньше года. Кроме того, он влюбляется в Эбби. Тогда парочка решает провернуть комбинацию — Эбби выйдет замуж за него, а после смерти фермера, которая должна наступить самое большее через год, получить наследство… Простая немудреная история, в развитии которой режиссер не предлагает нам особенных психологических глубин. Во всяком случае, не на вербальном уровне. Но тот «пир духа» (©), что предлагает Теренс Малик на уровне картинки способен любого визуала отправить в глубокий восторженный обморок. Нехитрые и простые съемки полевых работ наполнены такой красотой, что оторваться от экрана даже для того, чтобы сделать глоток кофе очень и очень непросто… А когда сюжет достигает кульминации, прежде всего взрывается картинка — нашествие саранчи, пожар на пшеничном поле, просто захватывает дух…

Теренс Малик не зря работает над каждым из своих фильмов не менее пяти лет — за это время он успевает добиться такой отточенности кадра, что просмотр его фильмов подчас напоминает чтение томика прекрасных стихов. А такое прикосновение к поэзии подчас необходимо даже прожженым циникам и любителям динамичных боевиков и пошловатых комедий…

В «Днях жатвы» уже пышным цветом озаряет пространство то, что в «Древе жизни» выродиться в чистую вытяжку. Тривиальные судьбы среднестатистических «человеков» на фоне могучей стихии Вселенной, отвечающей за рождение и умирание всего сущего. Закадровые поэтические наблюдения в духе Уолта Уитмена с опосредованной связкой к сюжету услаждают слух. Операторские финты фотографического толка заставляют жить неживое, двигаться недвижимое. Красиво и глубокомысленно.

Суть сюжета в авантюре затеянной бедняками Биллом и Эбби в отношении зажиточного, но смертельно больного, фермера. Та, которую лишь для вида называли сестрой теперь должна узакониться «липовой» родственницей, а ложе делить с нелюбимым. Вот только вскоре нелюбимый станет любимым, а «халтурный» братец вынужден будет смириться с потерей роли любовника. Не так уж и примитивен сюжет, как о нём молва судачит. В нём-то и фишка. Причём куда изобретательнее визуальных вывертов, на которые склонно пускать слюни синефильское сообщество.

Полчища саранчи устрашаемое макросъёмкой или вырастающее растение ускоряемое монтажом, смотрятся вроде картинок к библейским главам. Вот вам Рай, а вот Апокалипсис. Художник не забыл также об изгнании из Эдема, о первородном грехе и ещё о парочке заповедей. Малика после первого же вменяемого шедевра «Пустоши» записали в пророки и ему это, похоже, нравится. Профессионального эскиза мало. Подавай гобеленовую фреску масштабов средневекового храма. Конечно, понтов тут более, чем искусства, но что есть кино, если не понт возведённый в ранг искусства.

Оставим в стороне прожорливых паразитов, колосья пшеницы да флегматичные обереги от воронья. Про сие и без того много сказано воплями, восторгами и прочими слюнобрызжущими истериками. Лучше покажите, что у вас там за фасадом одинокого особняка посреди злаковой плантации! Наверняка ведь что-нибудь рациональное, медицинское, фрейдистское — хоть сноску ставь.

Мотивации тут интуитивны и исполнены сновидческим методом. Билл убил человека. За что — не ясно. Билл решил, что любовница Эбби должна быть для всех его сестрой. Зачем? Америка, 1916 год. Почему именно эта дата? Эбби любит Билла или фермера? А может она никого не любит? А почему фермер не имеет имени? Чем он таким особенным отличается? Вопросы, вопросы… А между тем чуждые друг другу классовые элементы мирно сосуществуют назло теориям Маркса и Энгельса. А потом саранча налетела и всем сразу стало худо, да так худо, что история дублирует события начальной части фильма, только с другим исходом.

Никто не замечает маленькую Линду, от имени которой ведётся рассказ. Никакой существенной нагрузки она не несёт, в события не вмешивается, будто и нет её вовсе. Риторическое «а была ли девочка?» боле, чем уместно, но финал принадлежит Линде. Нет не Билла, ни Эбби, ни фермера. В кадре Линда и крупная смешливая девица с сигаретой в зубах.

Линда повествует от 3-го лица, но мыслит, как бы от 1-го. Она всегда рядом, но малость на расстоянии. Она знает то, чего не видит своими глазами и то, что не может додумать в силу возраста. А сколько Линде, вообще, лет? Либо всё происходящее — фрейдистский бред девочки пубертатного периода, либо происки переменчивого настроения Бога на Земле, явившего себя миру подростком женского пола. Может и то, и другое сразу. А разрозненные персоналии — демонстрация умозрительных возможностей бесконтрольного подсознания. Бабочка видит сон, будто она мудрый философ, в котором философ видит себя во сне бабочкой. Вот тут-то все маликовские рюшечки и начинают звенеть бубенцами. Малик, в первую очередь, сценарист: картинка лишь дополняет текст. Идея о неизбежной жатве, как о толчке к творению «нового света» на «пустошах» уничтоженного приобретает вполне конкретный смысл про человека тёмного, неразумного, не готового к божьим чудесам. Когда три героя уйдут со сцены, Линда не останется одна. Она готова к новому эмоциональному опыту. А что там впереди — рай или кровавая жатва мы не знаем. Пророк Терренс нам об этом не рассказал.

8 из 10

После своего дебютного фильма «Пустоши» Терренс Малик решил отойти от чисто криминального триллера и, не прибегая к какому-либо захватывающему сюжету с интересными ходами и весьма затягивающими поворотами, снял картину под названием «Дни Жатвы». «Days of Heaven» — это был как меткий выстрел перед долгим молчанием, ведь именно после этого проекта Малик в буквальном смысле скрылся с глаз людских и появился аж в 1998 году. Фильм же 1978 года можно охарактеризовать, как младшего брата ленты «Пустоши». И как полагается младшему брату, второй по счету проект Малика получился более разработанным, более продуманным и более эстетским. Вот, как раз, это самое «более эстетским» может похвастаться самой заметной и лидирующей позицией в фильме. На фоне простоватого сюжета и заметной немудрености, Терренс Малик с оператором Нестором Альмендросом, который буквально терял зрение во время работы над фильмом, достиг такого апогея в визуальном плане, что даже самые профессиональные художники и фотографы могут позавидовать.

Как и в предыдущем своем фильме, Малик, по сути, решился на освещение одной истории любви, только вот события все развиваются задолго до 70-х годов, перед нами где-то 1916 год. Билл и Эбби приезжают ради заработка на земли Техаса, которые могут похвастаться своим плодородием. В эти периоды происходит настоящий наплыв людей, которые ради 3 долларов готовы работать целыми днями и ночами, совершенно не жалея собственных сил. Билл всегда из-за своего нелегкого характера ввязывался в неприятные истории, от одной из которых и пришлось бежать из своего родного города в Техас. Во время жатвы Билл с Эбби решили, что будет лучше, если они станут выдавать друг друга за брата и сестру, а не иначе. Таким образом, они и трудились, проводили дни, лишь изредка уединяясь от посторонних глаз из-за желания хотя бы на время освободиться от приписанного статуса родственников. А однажды Биллу удается совершенно случайно подслушать удивительные новости о главном фермере — этот человек смертельно болен и осталось ему жить максимум несколько месяцев. И тут как раз, кстати, фермер до безумия влюбляется в Эбби, а Билл принимает решение отдать свою возлюбленную замуж, дабы в итоге заполучить все наследство фермера. Это решение станет самым болезненным в жизни Билли.

«Однажды утром ты просыпаешься и понимаешь, что ты не самый умный парень в мире и нужно что-то делать…"

Для Билли и Эбби, это, безусловно, был отличнейший шанс начать жизнь по-новому. Шанс начать другую жизнь, в которой не нужно было себе ни в чем отказывать, можно было жить припеваючи, наслаждаться своим положением. А для пары, которая всю свою сознательную жизнь скитается по стране в поисках заработка, надеясь отыскать грош на кусок хлеба, это значило многое. Шанс с фермером, это была, словно основная их цель, за которую просто нужно было зацепиться, минуя какие-либо сомнения. Но на первый план здесь, все-таки, выходила их любовь, любовь Билла и Эбби, которую с трудом удавалось скрыть, которую было очень тяжело удерживать в себе. В «Днях жатвы» Терренс Малик уже более детально посвятил свое время разработке личных взаимоотношений влюбленных. Это уже было не поверхностное чувство, как в «Пустошах», от которого можно легко отказаться. Отношения между Биллом и Эбби, которых сыграли тогда еще молодые Ричард Гир и Брук Адамс, так и веяли теплотой, заботой и какой-то вечной надеждой. Но, конечно же, любовь многому мешает, и эта парочка еще пожалеет о своих чувствах, крупно пожалеет.

«Дни жатвы» будут не способны заинтересовать зрителя интересным сюжетом, нет здесь каких-то резких поворотов событий или сменяющих друг друга положений. Эту ленту легко можно было бы расценивать, как скучное действо, которое вряд ли что-то могло бы предложить, решившемуся посвятить свое время этой картине человеку. В принципе, в фильме нет каких-то там подводных камней, нет скрытого смысла, который нужно додумывать после просмотра. А актеры, едва ли, смогут похвастаться своей великой игрой, и даже молодой Ричард Гир не спасает, которому явно не достает по состоянию на конец 70-х опыта. Что же здесь есть для зрителя? Пик и апогей операторской и режиссерской работы, которая была направлена в основном на природу. Таких крупных планов животных, насекомых, растений мне еще не удавалось увидеть нигде, это было полностью в новинку. «Days of Heaven» можно легко воспринимать, как какой-то альбом с фотографиями или картинами великих мастеров своего дела. Если вы цените природу и готовы любоваться ею, то от этого фильма Малика вы получите удовольствие. За весь этот визуальный ряд можно простить и невнятное развитие сюжета, и пустые диалоги, и игру актеров. Безусловно, перед нами знаковый фильм всего кинематографа.

Никогда не стоит критиковать человека, у которого ничего нет, особенно если сам чем-то обладаешь.

Двое любовников Билл (Ричард Гир) и Эбби (Брук Эдамс) приезжают на заработки. Билл человек не без амбиций, человек, который хочет выбраться из «свиной ямы», которой могут довольствоваться некоторые люди, но он не из них. И вот он оказывается случайным свидетелем сцены, в которой врач объявляет фермеру, на которого Билл с Эбби работают, что тому остается от силы год. После этого он решается на авантюру, в которой ставка оказывается последнее, что у него есть- Эбби и их любовь. Он хочет, чтобы она вышла замуж за фермера, чтобы после его скоропостижной кончины, им досталось его имущество. Да, поступок довольно аморальный, помимо того он использует свою возлюбленную, но, как я уже говорил, судить людей без копейки дело неблагородное. Да и тому же по сути они этим поступком только скрасят последние деньки умирающему, хоть это и далеко не первостепенная задача. Но все оказывается вовсе не так просто… Честно говоря, мне задумку режиссера понять не так просто, потому что основополагающий обман фермера и размен любви на состояние кажется уж очень поверхностным. Я не испытал никакой неприязни ни к Биллу, ни к Эбби, а даже скорее наоборот. Понравился и фермер. В этой истории нет плохих людей, а есть целая чаша человеческих пороков и добродетелей, амбиций и безнадежности, окружающего мира и мира, создаваемого нами самими. Домик фермера символизирует райский уголок среди адской пустоши, и можно ли винить людей, пытающихся в него попасть? Да, поступок Билла и Эбби в любом случае непростителен, но повернется ли у кого язык их обвинять, зная все обстоятельства?

Особую роль в фильме играет природа, она живет вместе с героями единой жизнью, и даже самые солнечные дни в живописной местности пропитываются гнетущей безысходностью. Не даром фильм получил «Оскар» за операторскую работу. Музыка в фильме не менее восхитительна.

8 из 10

Моя третья просмотренная по счету картина режиссера Терренса Малика, у которого, да и всего их не так уж много, но зато с каждым своим творением он проводит много времени, проводя шлифовку каждого своего кадра.

Влюбленная пара, выдавая себя за брата и сестру, в поисках лучшей доли, затевают опаснейшую игру с самой судьбой. Ставшей известной информация о том, что их работодатель серьезно болен, и ему осталось всего-то несколько уже, брат решает «выдать замуж» свою сестру, дабы после кончины своего мужа она стала наследницей всего состояния.

Казалось бы банальная романтическая история, причем в таком скомканном виде, при не совсем яркой игре актеров. Однако фильм бы не получил такую широкую популярность, если бы на самом деле оставался таким обычным. Фильм воплощает в себе необыкновенную красоту, и когда смотришь «Дни жатвы», с трудом удивляешься, и понимаешь насколько монтаж и операторская работа съемочной группы способны создать красивейший визуальный ряд.

Хорошая, даже больше — необыкновенно красивая мелодрама от Терренса Малика, которая, несомненно, большинству покажется странной, но в тот же момент, никто не станет отрицать красоту сего фильма.

8 из 10

«Days of Heaven» — вторая и последняя режиссерская работа нелюдимого, но вне зависимости от этого выдающегося американского режиссера Терренса Малика перед двадцатилетним перерывом, во время которого он неизвестно куда исчез, неизвестно над чем работал и неизвестно как жил. «Дням блаженства» (подобный перевод кажется наиболее адекватным) столь длительные творческие поиски не предшествовали, хотя от «Пустошей» ее все равно отделяют пять лет, два года из которых ушли на монтаж. Но это совершенно нормальный срок по меркам такого режиссера, как Малик. Производство «Дней» совпало с реструктуризацией студии Paramount, бюджет неумолимо разрастался, в работу то и дело вмешивались представители профсоюзов, осветители ссорились со слепнущим оператором Нестором Альмендросом и покидали производство, а желание режиссера минимизировать использование постановочного освещения позволяло снимать не более пары часов в день — все эти проблемы иных кинематографистов лишили бы рассудка. Но, как показал пример «Тонкой красной линии», Терренса Малика куда сильнее выматывает продолжительная и сложная проработка абсолютно новой Основной Идеи, требующей новых внешних форм. Так что можно сказать, что «Дни блаженства» были сделаны относительно легко и быстро.

Второй фильм Малика является прямым продолжением первого и, обращаясь к схожим темам, использует уже знакомый по «Пустошам» набор выразительных средств: смесь детального реализма и поэтической метафоричности, активное использование образов животных, бескрайние пейзажи и незначительные на их фоне люди, а главное — предельная режиссерская объективность, выражающаяся в основном через закадровый комментарий, который безэмоционально и подчас излишне литературно проговаривает главная героиня.

Но если «Пустоши» рассматривали погибшую и опустившуюся Америку, современную режиссеру, то в «Днях блаженства» Малик обращается к истории — некоему мифическому Золотому Веку, когда ныне бесплодная земля еще колосилась рожью в лучах заходящего солнца. На ней честно и усердно работали простые труженики со всего света, принося сказочные богатства хозяину-фермеру и не особенно жалуясь на свой собственный достаток. Рядовые работники в «Днях» счастливы, и режиссер не жалеет красок на живописание этого счастья: люди едят немного, но с аппетитом и искренней улыбкой; они веселятся, лихо пиликая на скрипке под аккомпанемент губной гармошки и виртуозно отплясывая на грязной доске. Работая же, они монументально вздымают свои косы, обрабатывая, как кажется, бесконечно великое и прекрасное пространство земли. И, в отличие от земли смерти, показанной в «Пустошах», жизнь этой земли Золотого Века сразу же подтверждает символ неподдельной природной витальности — огромное количество разнообразного зверья, от привычных коров и куриц до павлинов и бобров.

Однако Малику не интересно просто показать утопию в качестве исторического образца для современности. Режиссер задумал «Дни блаженства» как историю грехопадения; и золотые поля из первой половины фильма к финалу непременно превратятся в знакомые пустоши, смятенные карательным огнем и саранчой, прилетевшей будто из библейских сказаний. Утопия заявлена, но показана в момент трансформации, перехода — именно поэтому небо над полями никогда не видит дня, но лишь предвещающий его рассвет, прощающийся с ним закат и скрывающие его серые тучи. А если прислушаться к закадровому комментарию героини, то можно обнаружить и в нем одни «непрочные», неуверенные определения: something, maybe, whatever. В отличие от рабочих, ведущая зрителя за собой девочка Линда чувствует (возможно, подсознательно) грядущие перемены — и неспроста: их главным катализатором станут ее старший брат и его возлюбленная, новые Адам и Ева в исполнении Ричарда Гира и Брук Адамс. Их грех даже не в том, что он — убийца, а она — аферистка: они, скрываясь от закона, выдают друг друга за брата и сестру, привнося в честную и благодарную жизнь ложь и подлость. Остальные рабочие это чувствуют, и вступают с ними в конфликт, а прозорливый прораб их (и только их!) нещадно штрафует, стремясь выжать с благодатной земли. Но к прекрасной женщине проникается чувствами хозяин угодий — молодой, но умирающий по неизвестным причинам фермер, чье предложение выйти за него замуж грешница вскоре принимает, ожидая по смерти мужа получить для себя и своего Адама солидное состояние и статус.

Стандартная, казалось бы, мелодраматическая история в метафорической реальности Малика трактуется как попытка рабочих-людей обманом захватить положение хозяев-богов — акт, который в любой мифологии приводит к краху Золотого Века. И предвестники этого краха чем дальше, тем более заметны. Грядущие полчища разрушительной саранчи начинаются с одного серенького кузнечика, которого героиня обнаруживает на колоске сразу же по прибытии на ферму. Неотвратимость разорения и смерти предрекают псы, которые на охоте господ загоняют мятущегося фазана, а после рокового выстрела покорно приносят в зубах его столь же пестрый, но уже бездыханный труп.

Да и сам кульминационный пожар происходит не просто так, но по вине умирающего фермера, который в порыве страстей пытается убить дерзкого обманщика «Адама», но в итоге сам с отверткой в груди оседает на выгоревшую, серую землю. Конец света свершился: люди свергли богов — рабочие свергли господ. Не случайно реальным временем действия этих метафорических событий является 1916 год, когда Америка открыла для себя Первую Мировую войну, обрушившую прежние социальные нормы и окончательно установившую на земле многолетнее (возможно, до сих пор не завершившееся) царство смерти. В ярчайшем по своей образности финале «Ева», бросая сестру своего возлюбленного на произвол судьбы, вскакивает на поезд, уносящий солдат на еще неизвестную им бойню, и радуется вместе с ними. Сама же сестра-рассказчица чуть позднее пойдет по уже остывшим рельсам в туман новой жизни, впервые говоря определенно и уверенно. Ее слова предвещают, что ее новообретенная подруга вырастет и встретит своего «character» — и это является очевидным намеком на главного героя «Пустошей» Кита Каррутерза. Да и кто эта девчушка, если не будущая Холли, безучастный свидетель преступлений современной Америки?

Она видела Рай и знала свои «Дни блаженства», но оказалась к ним столь же безразличной, что и к разрухе «Пустошей» — такую печальная мораль (одну из многих) можно вывести из «Американской дилогии» Терренса Малика, завершенной как на уровне отдельных фильмов, так и в рамках одного мета-произведения. Произведения подлинного мастера, который заявил себя таковым как первыми своими работами… так и дальнейшей паузой.

Я безумно мечтала посмотреть «Дни жатвы»! Безрезультатно пыталась найти этот фильм. И вот, когда я уже отчаялась, он сам пришёл ко мне, как будто ждал своего заветного часа. Но нажимая на кнопку проигрывания, я вдруг испугалась, что картина мне не понравится. Так бывает, фильмы, которые я мечтаю посмотреть, порой разочаровывают меня, а те, которые я нахожу случайно, становятся любимыми на всю жизнь.

«Дни жатвы» — стали исключением из всех правил. Но если кто-то спросит меня, почему мне так понравился этот фильм, я не смогу ответить. Уже поздно, завтра мне рано вставать, но я сижу и слушаю саундтрек Эннио Морриконе из «Дней жатвы». В музыке всего лишь 7 нот. Но, кажется, что у Морриконе их огромное число, и все они лишь его. Этот фильм невозможно объяснить, описать. Его надо увидеть и почувствовать душой.

Фильм прост лишь на первый взгляд… Двое влюблённых молодых людей Билл (Ричард Гир) и Эбби (Брук Эдамс) путешествуют по стране вместе с девочкой-подростком и нанимаются сезонными рабочими на сборку урожая. Их новый хозяин (Сэм Шепард) молод, красив, богат, влюбляется в Эбби… и он смертельно болен, жить ему осталось не больше года. И Билл, желая покончить с унизительно-тяжёлой нищетой, предлагает Эбби выйти замуж за их Хозяина, а через год она станет богатой наследницей. «Многие люди не имеют ничего, а многие — слишком много». Решает Билл. И тем самым лишает себя любви Эбби. Ведь она, кажется начинает любить своего умирающего мужа. Или она лишь счастлива с ним, а сердце её всё-равно будет принадлежать лишь одному Биллу?

Грандиозноые сцены нападения саранчи и пожара на ферме становятся кульминацией трагического финала этой истории. Истории, которую мы узнаём от лица маленькой девочки. Она лишь описывает события, порой делится своими немудрёными, но не по-детски верными мыслями, ощущениями. И благодаря её бесхитростному повествованию в фильме нет никаких моральных оценок. Здесь нет «плохих» и «хороших». Здесь есть люди, которые живут своей непростой жизнью. И судить их нельзя, да и просто невозможно.

Почти нет павильонных съёмок. Всё действие происходит на природе, с её красотой, стихиями и страстями. Мало диалогов — все эмоции выражаются, а не высказываются.

И музыка Эннио Морриконе, которая постепенно заполняет душу. И «Дни жатвы» останутся незабываемыми и не отпустят уже никогда.

10 из 10