Выйдя из ночлежки для бездомных, где он лечился после наезда, совершенного на него неизвестным водителем, уличный факир Алекс возвращается ночевать на старейший парижский мост Понт — Неф, где кроме своего обычного напарника, снабжающего его наркотиками, обнаруживает молодую художницу Мишель, которая, потеряв зрение, решила оставить дом и друзей. У Алекса и Мишель возникает стремительный и пьянящий, но целительный для обоих роман.
Несмотря на разноречивые оценки снимавшегося целых три года фильма Леоса Каракса, несомненным было одно — это самая дорогостоящая (55 миллионов франков) на тогдашний момент постановка во французском кино. Будучи недовольным съёмками на настоящем Понт-Нёф, то есть на Новом мосту в Париже, который как раз был на ремонте в 1988—1990 годы, режиссёр затем потребовал от известного продюсера Кристиана Фекнера (удивительно, что тот начинал успешную карьеру в кино с эксцентрических комедий — с участием группы «Шарло», Пьера Ришара и Луи де Фюнеса) постройки декорации самого моста и даже близлежащего района, причём в натуральную величину, в другом месте — недалеко от Монпельё.(... читать всё)
Несмотря на то, что фильм про любовь, он лишен романтизма. И весь наполнен наждачной бумагой. Как асфальт, о который трется лбом Алекс. В нем практически нет сюжета. Есть главные герои. Герои? Бродяги, отбросы общества. Но они тоже — живут. Быть может даже больше, чем «нормальные» люди.
Мишель — слепнущая художница — и Алекс — алкоголик, эквилибрист и факир — встречаются в этом другом мире. Он, видимо, там давно. А она просто не знает куда ей податься. Он находит ее спящей у себя дома — на закрытом на реконструкцию мосту, и не дает ей уйти. Заботится и оберегает. На сколько это возможно в том мире. Но у нее есть своя история, есть прошлое. Которое он не знает и это сводит его с ума. Она его тоже полюбит. Неправильного, нелепого, совершенно внутри ребенка, замкнутого, отчаянного, испуганного. В этом страшном мире их теперь двое. Он впервые любит, впервые чувствует, что кому-то нужен. «Мне так надоело, - говорит Мишель, — так надоело, что все, что я вижу — неясные вспышки света, даже сейчас, вблизи, я не могу видеть твоего лица, самых важных деталей. Хочется скорее уже погрузиться во тьму. Мы будем неотделимы друг от друга»
Но однажды он узнает, что ее ищут близкие, что ее зрение можно спасти. Это значит, что он ее потеряет. Как же иначе. Она вернется в свой прежний мир, в свое прошлое, в свою историю. А он, словно кошмарный сон, останется здесь, на это мосту, с этим треклятым миром, дешевым вином, снотворным…
И он решает ее не отпускать. Опять. Конечно, можно его винить. Что — разве это любовь?. Но это «тут», расставаясь, мы знает или по крайней мере — надеемся, что встретим кого-то другого. А единственное, что знал он, — что это конец. Точка. И к тому же — что у нее там за мир, который сделал с ней такое??
Но она узнала. И ночью, пока он спал, ушла.
Пока смотришь, все время стоит вопрос — любовь или отчаяние — что именно толкает их друг к другу.
И вот они порознь. И каждый может без другого. Проверено.
Только в конце они осознанно бросают все, чтобы быть рядом.
История… Части… Все равно — конец. Так что, не отпускай!
- Небо сегодня белое.
- А тучи черные.
Прошло пять дней, и может показаться, что я начала забывать Алекса — но это не так. Караксу понадобилось пять лет, чтобы не забыть, и сколько нервных клеток было сожжено — ради достойного финала, кого-то обанкротившего, многих разочаровавшего, — об этом можно только догадываться.
Страстный поклонник немого кинематографа, Каракс уже никогда не будет прежним. Как и жизнь, любовь, кино… Как и Алекс… Но кто он такой?
Увлеченный притягательностью первых впечатлений парень, с картой своей жизни на стене? Отчаянный искатель любви, верящий в то, что все не случайно, в то, что даже песня на радио, пойманная за хвост, сумеет лучше всего и всех рассказать о том, что внутри? Поверьте, такого Алекса вы больше не увидите. Поток бесполезных слов иссяк. Бежать — некуда. Нет смысла искать то, чего нет. А если и существует — жди. Оно само придет.
Многие пафосно кудахчут — «великая история любви»… Смешно. Другие — цинично ухмыляются, видимо уж слишком близко восприняв хлопки и восторги первых. Заблуждение в квадрате.
Из трех картин, «Любовники…» меньше остальных наполнены разговорами — о любви, поисками — любви, осознанием — любви. Всем тем мусором, который вроде и необходим, потому что скучно, но и в итоге — убивающий чувство.
Если вам важны детали, посмотрите все с самого начала — все три фильма. И тогда вы поймете, что за странная болезнь глаз у Мишель. Почему Алекс важнее Жюльет Бинош… И почему в любви не возможно двустороннее счастье.
Но это только в том случае, если вам это действительно интересно.
«Любовники с нового моста» — это не история о любви. Этот фильм вообще трудно назвать историей. Для меня — это кино уставшего от поисков Каракса. Это его попытка удержать любовь. Захлопнуть ее от взглядов, от лишних людей, от прошлого, в котором гнездится первое — то, что сожрало, растоптало и выплюнуло вас на улицу — тихо умирать; от городов, памятников и мостов. От всего, что в конечном счете заставляет вас усомниться — и исчезнуть.
И единственное, что смог сделать Каракс — злостный ненавистник современного кинематографа (в частности, и своих фильмов), — это оглянуться назад, в далекий 1934. Где под водой еще можно было увидеть образ любимого человека, а спасением от рационального, разложенного по полочкам, мира, могла быть только баржа. Это Поэзия, господа, в мире, где ей самой, Любви и Алексу нет места. Она превратилась в пошлость, в грязную шлюху, в кусок дерьма, в обмен словами и впечатлениями. Она стала стерильна. И потому — пуста.
Мне было любопытно посмотреть фильм, который оказался самым дорогостоящим и самым провальным проектом за всю историю французского кино. Этот фильм оказался роковым для многих.
«Мы снимали «Любовников с Нового моста» три года. Это был сущий кошмар! — рассказывает Жюльетт Бинош. — Я вложила в этот фильм всю себя, до самого дна. Деньги кончились, когда не было снято и половины, все нервничали, злились, но нас согревала уверенность, что мы снимаем лучший фильм всех времён и народов. И такой провал — и коммерческий, и художественный. Тогда я чуть не ушла из кино.»
Фильм разорил его продюсеров, Бинош и Леос Каракс, возлюбленной и музой, которого она являлась, расстались, не выдержав испытания этим проектом.
Посмотрев «Любовники с нового моста», я задалась одним единственным вопросом, почему этот фильм оказался провальным, не смотря на то, что работа над ним была проделана колоссальная, актеры выложились на все сто. Париж был прекрасен. Съемки с праздничным салютом, эпизод, где Бинош катается по Сене на водных лыжах, просто шикарны. Но что в этом фильме не так?
Что не понравилось мне… На мой взгляд, нельзя было «ставить» на любовь бомжей. Зрители хотят видеть фильм красивым, и особенно, там где любовь. Любовь в этом фильме показана, да, причем самая искренняя, нежная и глубокая, но… показана она как-то, мягко сказать, неэстетично. Мне было неприятно и отвратительно смотреть на этих «любовников» среди их помойки, грязи, немытости, плохой одежды, среди мусора, среди французского дна. Красота Бинош хорошо завуалирована (одноглазая и слепнувшая), но, а Дени Лавас в роли Алекса, при всем уважении к его таланту, внешне и так страшный, а в роли бомжа так вообще «тихий ужас».
Я, думаю, никогда подобные фильмы, где любовь показана так, не будут пользоваться большим успехом. Все равно, идя на любой фильм, мы хотим видеть то, чего не хватает в реальной обыденной жизни, оторваться от рутины и будней, окунуться в нечто прекрасное, возвышенное, необычное, захватывающее, а грязи и подобных людей «без определенного места жительства», мы видим везде и стараемся на них не смотреть, игнорировать и отойти подальше. Так с какой стати, должно быть приятно смотреть этот фильм, если мы и в реальной жизни стараемся этого осознанно не замечать?
Если бы Леос Каракс решил снять историю двух влюбленных на фоне праздничного салюта в честь 200-летия Великой французской революции, прекрасной Сены, моста Понт-Нёф, с этим катером и лыжами, но с другими «любовниками», с обычными парнем и девушкой, которые нашли друг друга в дивном Париже, этот фильм, я думаю, имел бы тот успех, на который рассчитывали.
Любовники… любовники… любовники… надо бы поанализировать это слово (тогда бы фильм точно потерял смысл), было бы время и желание. Но это довольно тривиальная шизофреническая драма с легким романтическим налетом. Любви здесь не больше, чем в названии фильма «Любовь и голуби» или в любом другом названии, где есть это слово. Да и от любовников тут тема ох и отдаленная. Это просто название. Но, увы, когда я беру фильм я же знаю его название. Это как имя человека. Что мне делать, если я каждому слову придаю значение. И когда я смотрю и этого всего нет в поданном названии. Это по меньшей мере грустно. Я бы назвал фильм… «Любовники здесь и под мостом не валялись» или «Любовь без определенного места жительства». Так было бы и как-то честнее и сразу в точку. Да, фильм и вправду оказался не очень хорошим. Даже для шизофренической драмы не хватает драматизма, а при настоящей концовке любому адекватному зрителю по идее должно становиться вообще не по себе, иначе проще пересмотреть разные вариации на тему «Титаника» вплоть до пародий.
В фильме два по сути актера, ну и получается, что фильм выливается в театр. Обычно, если персонажей мало, то это как бы негласно выглядит, считается или нет, не знаю, как театр. Получается, что все строится на необходимости показать проблематику каждого по отдельности героя и их взаимоотношения. Все. Тут никуда больше не развернешься. Бинош, которая сыграла роль одноглазой женщины, в которую и влюбляется главный герой можно из фильма просто выкинуть и на ее место поставить какую-нибудь актрису Пинош, поверьте, совершенно неважно, вы не заметите. В фильме сыграл только молодой человек с именем… Дени Лаван. На него, несомненно, стоит сидеть и смотреть весь фильм. Человек этот известен многим по клипу группы U.N.K.L.E. — Rabbit In Your Headlights. Кто не помнит, это клип, где по туннелю с машинами идет такого же социального статуса мужчина, какого играет Лаван в «Любовниках» и его кто-то объезжает, кто-то задевает руку на скорости и слышен этот странный звук удара живого и мягкого о металлический корпус автомобиля. А потом мужчина снимает куртку, проходит еще несколько метров, останавливается, разводит руки врозь, метафорически превращается в камень и, выбрав какой-то немецкий автомобиль, проводит ему crash-тест. Побеждает Человек!
Но смотреть фильм ради одного актера — это …мягких слов в голову не приходит. Если бы снимал не Каракс, то, наверное, фильм вообще не оценили даже те, кому он не понравился. Но снимал режиссер, у которого есть некое чувство кадра, фотографическое чутье и он, как и Мишель Гондри в своих клипах может хорошо преподнести картинку. Но если, к примеру, в его же картине «Пола Х» это поддерживает атмосферу всего пространства фильма, то тут это искажает настроение зрителю, поэтому многим фильм по душе, а для части людей это фигня полная. Потому что любовь это когда дышать невозможно, ну или когда мозг плавиться от непонимания что делать, когда взять себя в руки не можешь, когда пули из пистолета летят не в воздух, а ну хотя бы частично в себя (но это скорее для кино понты, чем для жизни). Мне как бы показывают двух безумцев, катающихся по реке Парижа на украденном катере — один за штурвалом, другая на водных лыжах — я это понимаю, это невероятный эпизод, я бы так не смог, может быть, смог что-то другое. И таких эпизодов в фильме достаточно, сами по себе они очень сильны. Мне показывают отношения главных героев, вроде и трагично чуть, но даже на визуальном уровне нет ничего, кроме небольшой внутренней любовной проблематики героя Дени Лавана. Персонаж Бинош просто висит в воздухе, он нигде не работает, это как декорация, она отрабатывает только элементы взаимодействия со вторым персонажем. А игра Бинош. Ну, посмотрите короткометражку в «Париж, я люблю тебя» и эту роль — сравнение пройдет быстро. Понимаете, зритель не должен додумывать персонажей, не должен их делать цельными, интересными, живыми, как я и часть других людей. Я могу додумывать смыслы, образы, намеки, но не героев. Это они должны работать на меня и на фильм, а не наоборот. И выходит так, что фильм держится только на вот на той особенности автора создавать КАДРЫ. Это интересно, но мне что с этого, я садился кино увидеть, а мне дали любовные терзания помешанного бомжа. Ведь он так и останется в своей истории несчастным. И не верьте, тому что увидите.
Существует категория фильмов, о которых сложно писать какую-нибудь качественно структурированную аннотацию. Возможно, тут более актуален полет фантазии и ощущений, которые передать словами довольно сложно. Каракса нужно смотреть и понимать увиденное, чувствовать то, что чувствует режиссер, возможно тогда понимание фильма будет на достаточном уровне.
Каракс — художник, который пишет свою картину. Пишет посредством кинокамеры, а также подбора характерных ему актеров, которые наполняют картину специфическими красками. Актеров для своих картин Алекс Дюпон (настоящее имя Каракса) подбирает «под себя». Во всех его картинах главным героем выступает Дени Лаван, персонаж-прототип самого Лео Каракса, женскую же роль непременно играет спутница жизни режиссера. В «Любовниках» ею выступает Жюльетт Бинош. Именно они сделали этот фильм незабываемым и настоящим. Лаван, тренируясь делать всевозможные трюки, не раз получал травмы, из-за которых съемки сдвигали (впрочем, сам фильм снимали 3 года из-за финансовых проблем продюсеров). Жюльетт каталась на бешеной скорости по Сене, температура воды в которой была не более 17 градусов. Но именно режиссер настоял на «настоящей» игре, игре без дублеров. В этом, возможно, и есть фишка фильмов Лео, он их сам переживает совместно со своими персонажами.
Действие фильма разворачивается на социальном дне огромного Парижа. Первые 15 минут фильма очень сложно воспринимаются непосвященным зрителем. Пропасть, в которой существуют персонажи фильма, показана довольно правдиво. Каракс ведь знает об этом не понаслышке. Сам он был провинциальным босоногим мальчишкой, до того как его не пригрел один из величайших кинокритиков современности Серж Дане. Но вернемся к фильму. Только после того, как зритель ощутил то, чем дышит социальное дно Парижа, и почувствовал, в какой ситуации находятся герои, Каракс переходит к основной линии своего повествования — линии любви. Алекс (герой Дени Лавана) встречает полуослепшую художницу, падшую женщину Мишель на старейшем мосте Франции Понт-Неф, находящимся на реконструкции. Героиня Бинош выглядит довольно безобразной, исхудавшей, с пластырем на левом глазу. Аналогичное по смыслу впечатление производит и Дени Лаван. Вместе на протяжении всего фильма им предстоит пройти многое, судьба им подбрасывает одно за другим множество препятствий. Им предстоит пережить соблазн, измену, длительную разлуку, чтобы снова встретиться. Символично, что после выхода Алекса из тюрьмы встреча между любовниками происходит на достроенном мосту. Жизнь на мосту изменилась, изменилась и Мишель, которая вернула себе зрение и вплыла на поверхность социальной иерархии. Но решительные действия Алекса, борьба за свою любовь в итоге берут свое. Любовникам предстоит соединиться, соединиться для того, чтобы послать все к черту и уехать из Парижа, забыть об этом городе социального неравенства. Забыть и искать поистине райский уголок, где есть место для таких людей, людей, не обремененных жизненными проблемами, людей, жизнью которых управляет любовь.
Поистине красиво прозвучала последняя фраза Жюльетт Бинош: «Вы скоро заснете в своем Париже». Она подчеркивает прощание героев с прежней жизнью, позволяя зрителю придумывать свой хэппи-энд.
Фильм великолепен тем, что имеет совершенно нестандартные переходы сюжета, эмоционально очень насыщен, плюс ко всему очень красив, ведь снимается он в самом Париже! В этом весь Лео Каракс, который, сняв всего-ничего фильмов, уже может ставить себе памятник при жизни. У него очень много противников, впрочем, как и обожателей. Для съемки фильмов ему нужно своеобразное вдохновение. Следующего фильма Каракса «Пола Х» фаны ждали 8 лет. Пятого фильма ждут до сих пор, но вскоре на экраны выйдет сборник короткометражек ТОКИО, в котором 30 минут отведено Лео и уже традиционно его альтер-эго Дени Лавану.
В общем, одно можно говорить точно. Сняв всего 4 фильма, Лео Каракс вошел в историю мирового кинематографа. Вошел как представитель новой французской волны совместно с Бенексом и Бессоном. У него есть свой отточенный стиль, стиль мастера, стиль художника. Большинство из нынешнего поколения кинокритиков считает Каракса несовременным, но, думаю, у него достаточно внутренних резервов для того, чтобы дать им ответ. Ответ в своем стиле. В стиле Лео Каракса!
Думаю, каждому приходилось (на улице, парках и пр.) становиться случайным свидетелем проявлений поистине латиноамериканских страстей у представителей городского дна, — такому бурному излиянию страстей, как у бомжеватых, изнеможденных Бахусом парочек могли бы позавидовать герои Еврипида или Шекспира.
При созерцании подобных сцен невольно приходит мысль о том, что материальные и духовные ценности действуют как цемент для души, препятствуя прекрасным ее движениям, и оттого чувствуешь себя даже несколько ущербным, не способным в полной мере вкусить все радости жизни, в отличие от люмпенов.
По-видимому, и у Лео Каракса возникали подобные мысли, если он постарался показать историю любви парижских клошаров. Получившийся на выходе этих стараний продукт идею о полноте чувства любви среди тех, кому нечего терять, кроме самой любви, развил, хоть и не в полной мере.
Денис Лаван, обаятельный некрасавец, кинематографический брат К. Райкина по амплуа, справился с задачей на 100%, роль сыгана убедительно, а выписываемые им цирковые трюки вызывают заслуженное уважение.
А вот роль главной героини, на мой взгляд, прописана неубедительно и непоследовательно, но вина в этом не мадам Бинош, а сценариста. Вопросы возникают на протяжении всего фильма — каким образом она оказалась на улице, что за офтальмологический недуг ее поразил и затем стараниями отважных французских докторов исчез безвозвратно, питает ли она ответные чувства к главному герою, и если питает, то почему ими не руководствуется в своих действиях, и т. д.
Все эти вопросы мешают поверить в реальность происходящего. Ловишь себя на мысли о том, что сценарий оттого полусырой, что был написан для какого-нибудь мюзикла или другого музыкального действа, где детальная прорисовка характеров не столь уж и важна. И правда, намек на мюзикл появился во время городского фейерверка с танцами на мосту, но так намеком и остался.
А стоило поставить еще несколько танцев, героям спеть My Favorite Things, и получился бы мюзикл о слепой поющей квази-нищенке, перехватив тем самым пальму первенства (и Золотую пальмовую ветвь, возможно!) у Ларса фон Триера.
Впервые море перед твоими глазами, а ты смотришь только на свои ноги.
Творчество Леоса Каракса представляет для меня большой интерес. По этой причине я посмотрела фильм «Любовники с Нового Моста». Для меня эта картина неоднозначна, как, впрочем, и все творчество Каракса.
История повествует нам о любви, которая для многих покажется странной и даже неприемлемой. Он — клошар, пьяница и вор, обитающий на Понт Нёф, который на самом деле является одним из старейших мостов, сохранившихся в Париже. Она — художница, стремительно теряющая зрение. Однажды парень встречает девушку. Алекс и Мишель. Он любит ее и видит в ней некий смысл своего существования, поэтому избавляется от всего, что может их разлучить. Один день изменил все. Один день превратил 3 года в вечность. Через 3 года Алекс и Мишель встречаются вновь, и никто не знает, что ждет их впереди, даже они сами.
Фильм открывает нам совершенно иной Париж, несколько не поэтичный, представляющий собой социальное дно, так называемый, андеркласс. Париж — город, в котором социальная стратификация ярко выражена, в котором сосуществуют разные слои населения. Я никогда не представляла себе такой Париж. А теперь увидела его глазами Леоса Каракса, который снимал «Любовников с Нового Моста», если не ошибаюсь, 3 года.
Дени Лавана впервые увидела как раз в этой картине. Его герой мне совершенно не симпатичен. Я могу понять, почему он совершал некоторые поступки, но не понимаю его эгоизма. Жюльет Бинош… Требовалось, конечно, некой храбрости, чтобы сняться в подобной картине, однако почему-то безлика ее героиня, которая определенному месту жительства предпочла бродяжничество.
Оценить фильм не представляется возможным по той причине, что мне не с чем сравнивать. Полагаю, что оценить смогу только после того, как посмотрю другие картины Леоса Каракса.
Этот фильм знаменит несколькими сюжетами. Второй из них — собственно история, рассказанная в нём. На Новом мосту, где обитают клошары, встретились два одиночества — уличный акробат и глотатель огня (постоянный актёр Каракса Лаван, на самом деле научившийся глотать огонь) и слепнущая художница, бросившая свою буржуазную семью.
Сюжет первый — трёхлетняя история съёмок. Когда в конце 1980-х Каракс, ставший после двух предыдущих фильмов главной надеждой французского кино, растратил десятки миллионов франков на грандиозную реконструкцию старейшего в Париже Нового моста в далеком провинциальном Монпелье. А красавица Жюльетт Бинош в лучшие годы карьеры отказывалась от всех престижных предложений, чтобы в течение съёмок ходить в отрепье и скрывать прекрасные глаза вполне достоверными «слепыми» линзами (из-за чего, кстати, актриса частично потеряла зрение). И сюжет третий, самый главный, случился чуть позже двух предыдущих: «Любовники» стали одной из самых знаменитых романтических киноисторий XX века.
У великого писателя Федора Михайловича Достоевского были «бедные люди», которые не умели, но пытались жить. У малоизвестного режиссера Леоса Каракса люди тоже бедные, но жить умеющие и знающие цену своему умению. Хочется сказать, что его Алекс и Мишель — герои спорного фильма «Любовники с нового моста» — «на дне» социальном, но не духовном, однако это не так просто, как кажется.
После просмотра «Любовников с нового моста» к людям, подобным героям Каракса, сразу начинаешь относиться по-другому. В жизни ты стараешься обойти их стороной, пытаешься игнорировать, а тут — держишь за высших, лучших, избранных, к которым хочется стремиться, несмотря на то, что одним правит эгоизм, своего рода деспотия, а другой — болезненная потребность выживать. И в этом заключена наибольшая сложность. Вроде бы в них есть живительный огонь, сила, но другой ракурс показывает, что поддерживается эта самая сила какими-то гниловатыми, «антигеройскими», но такими жизненными чувствами. Любовь у Жюльетт Бинош, Дэниса Лавана и Леоса Каракса выпадает из-под розовой вуали и показывает свою двуликую сущность: с одной стороны, одухотворяющую, окрыляющую, облагораживающую, исцеляющую, а с другой — болезнетворную, убивающую, изводящую, «с ума сводящую».
Как правило, картины и истории о любви лишены новых проблем, смыслов, вопросов. Обычно, идеологию таких фильмов можно уместить всего в одну фразу: «Любовь — высшее чувство, которое спасет все и всех». В лучшем случае, наоборот. У Каракса, похоже, есть совершенно иной взгляд. Его любовь — нечто земное, мирское, я бы даже сказал, подноготное. Его любовь спокойно существует в грязи, не тянет к прекрасному и лучшему. Его любовь оставляет животное животным, но делает это животное чуть счастливее и зависимее, подобно наркотику для больного раком человека — единственного помогающего обезболивающего. И, внимание, вот тонкий французский символизм: ампула с наркотическим снотворным. Из рук героев она переходит к посторонним людям, как тонкая ниточка странной любви из рук творцов фильма — к зрителям.
Действительно, даже сквозь такую социально-бытовую пошлость и обыденность, подробно и правдоподобно воспроизведенную талантливым Караксом, одаренной Бинош и реалистичным Лаваном, сквозь очень спорную и многогранную болезнь «бабочек в животе» к публике приходит нечто «окрыляюще-тяжелое», что будто и поднимает ввысь, однако постоянно тянет вниз. Ты видишь новые эмоции и чувства, они тебя увлекают, заставляют трепетать, манят своей недосягаемостью, и в тоже время давят своей спорностью, наглостью, дерзостью. Тут надо бы сказать, что «конечно же, решать только зрителю, какие чувства выбирать, а заодно и отношения к «Любовникам…», но сказать это невозможно, потому что невозможно выбрать чувства и отношения, слишком уж неоднозначно произведение Каракса.
Я произнес и повторил очень много однообразных и, заметьте, «отрицательных» слов: болезнь, выживание, грязь, заражение, спор, эгоизм, нахальство и т. д. Но они действительно имеют отношение к «Любовникам с нового моста». Комок несопоставимых и непривычных сплетений чувств, мыслей, импульсов катится два часа по вашему сознанию, меняя представление о «высшем чувстве», которое перестает казаться таким уж «высшим». Хотя, предполагаю, для другого зрителя итог «проката» станет совсем другим, и увидит он совсем другое. Можно спорить, можно сомневаться, можно догадываться. Но нельзя отрицать, что «Любовники с нового моста» Каракса талантливы, интересны, красивы, по крайней мере, не отвратительны, необычны, новы, эксклюзивны. Это богатое кино о бедных… Или все-таки богатых?
